Polina was online


Гео и язык канала: Россия, Русский
Категория: Блоги


У этой точки вещания нет ни цели, ни метода, ни миссии. Автор не накопил никаких лайфхаков и мастридов, а все советы собрал и засунул себе в жопу. Чего и вам желает.


Гео и язык канала
Россия, Русский
Категория
Блоги
Статистика
Фильтр публикаций


via Дарья Серенко:

«На снимки, которые свидетельствуют о зверствах, совершённых твоей стороной, стандартная реакция такова: они сфабрикованы, зверств таких не было, а трупы привезены противником на грузовиках из морга и выложены на улице. Или, да, такое было, но враг учинил это сам над собой. Так, руководитель франкистской пропаганды утверждал, что 26 апреля 1937 года баски сами разрушили свой древний город и бывшую столицу Гернику, заложив динамит в водостоки (или, по позднейшей версии, сбросив бомбы, изготовленные на баскской территории) с тем, чтобы вызвать возмущение за границей и увеличить помощь республиканцам. Так же до самого конца сербской осады Сараева и даже после нее сербы у себя на родине и за границей утверждали, что боснийцы сами устроили жуткие побоища в очереди за хлебом в мае 1992 года и на рынке в феврале 1994-го - обстреляли центр своей столицы крупнокалиберными снарядами или заминировали город. Мол, эти кошмарные зрелища были организованы специально для иностранных корреспондентов, чтобы усилить международную поддержку Боснии».

Сьюзен Зонтаг, «Смотрим на чужие страдания», 2003 год


Вместе со стыдом я разрешила себе испытывать ужас, горе и разочарование — без оговорок, что кому-то еще хуже. Горе каждого из нас — абсолютно. Горе человека, в чей дом попал снаряд — отдельно, горе человека, чья страна этот снаряд сбросила — отдельно.

Когда идет война от твоего имени, не позволить стыду себя изуродовать — задача со звездочкой. Не выискивать людей с “самой отвратительной позицией”. Не принимать участие в конкурсе “главный праведник”. Не стыдить и не стыдиться, чтобы однажды не увидеть в зеркале кого-то, раздувшегося от филлеров, в бронированном пуховике Loro Piana.


Держи тень перед глазами, она нападает только со спины. К. Юнг

Первые недели войны я провела в онемении. Я что-то делала, кому-то писала, что-то куда-то переводила и доставляла, но почти ничего при этом не чувствовала. Меня накрыло бетонной плитой стыда. Не гражданской ответственности, ощутить которую призывают все продвинутые лекторы, а вот той самой невыносимой липкой хтони, связывающей по рукам и ногам.

Я не голосовала за Путина. Ходила на протесты, пока мне это казалось действенным. Действенным мне это перестало казаться после смерти Новодворской в две тысячи четырнадцатом. В две тысячи пятнадцатом, после убийства Немцова, я из России уехала. Уехала не потому, что провалилась моя миссия борца с режимом — я никогда на себя такую миссию не брала, а потому что для рекламного креативщика работа в условиях авторитаризма — это как плыть баттерфляем в шубе.

Если бы нужно было те годы прожить заново, я бы делала то же самое. Тогда откуда стыд? Я что, нашла тайную методичку по восстановлению легитимной сменяемости власти в нефтяных автократиях — и не применила? Могла предвидеть и предотвратить войну — но не предвидела и не предотвратила? В автозаке недосидела? По почкам недополучила?

У стыда, в отличие от вины, нет вменяемых причин, поэтому нет и адекватных способов преодоления — только неадекватные. Это чувство, что если бы другие увидели тебя таким, какой ты есть, они бы отказались не то, что тебя любить, а вообще с тобой иметь дело. Люди в стыде не делают ничего полезного — они заняты исключительно поиском способов этот стыд заглушить, спрятать или спихнуть на кого-то еще.

Когда вышла статья Красильщика, те, у кого и так было дел достаточно: собирать деньги, вывозить беженцев, помогать близким — бросили все и начали писать осуждающие посты. Для нас та статья пропитана стыдом, она триггерит стыд — и это невыносимое чувство хочется немедленно вернуть отправителю. Все переругались, никому легче не стало. Возможно, кто-то прочитает о том стыде, почувствует новый стыд — и мне тоже прилетит. Так оно обычно и работает.

Когда этот стыд замечаешь — его невозможно развидеть, он везде. Он тянет к тебе щупальца из каждого поста про “самую отвратительную позицию” и “да сколько можно ныть, идите делайте”. Из каждой ветки комментариев с выяснением, кто больший мудак — тот, кто на Яндекс работал, или тот, кто ворованные деньги за легитимные инвестиции принимал. Я заслуживаю существовать, а ты нет. Я имею право на горе и отчаяние, а ты нет. Я прав, ты нет, заткнись.

В основе имперских амбиций тоже лежит стыд — стыд оказаться обычным гражданином обычного государства. Мы в этом не одиноки, Британия едет на том же ядовитом топливе, и все ее самые мрачные страницы истории оттуда же.

Стыд рождает уродство. Стыдно быть низкого роста — и вот ты влезаешь в нелепые ботинки на каблуках. Стыдно быть старым — и вот ты накачиваешь лицо филлерами, пока не лопнет. Стыдно не выглядеть богатым — и вот ты покупаешь пуховик ценой в тысячу пенсий. Коррупционером быть тоже стыдно, поэтому всякого, кто тебя так называет, надо заставить умолкнуть любой ценой. И лечения никакого нет — кроме как признать, что именно это происходит именно с тобой. Но тут сердце нужно, а его стыд сжирает первым делом.

Чем больше я читала, смотрела и говорила о войне— тем больше мне хотелось съежиться и исчезнуть. Пользы я с каждым днем приносила все меньше. Сначала я думала, что это выгорание, но выгорание выглядит и ощущается по-другому — все кажется бессмысленным и хочется, чтобы оставили в покое. В этот раз мне все вокруг казалось осмысленным — кроме меня самой.

Когда я увидела, что со мной происходит, я остановилась и на несколько дней перестала вообще что-то говорить и делать. Потому что все сказанное и сделанное в состоянии стыда выходит кривым: главной целью всегда будет заглушить, спрятать или переложить стыд, а не сделать что-то полезное.


Открылся конкурс #ReСreateUA — призыв к архитекторам, иллюстраторам, дизайнерам и арт-директорам разработать новый дизайн разрушенных в ходе войны зданий.
Из всех антивоенных инициатив, что я видела, эта мне кажется самой жизнеутверждающей. Опытным дизайнерам мои советы не нужны, а для начинающих есть одно предложение. Нет для креативщика большей радости, чем взять обычную школу и придумать на ее месте футуристичную башню под двести метров, напечатанную на 3D принтере. Преодолейте этот соблазн. Обычная школа — это тоже важно. А в случае спешной стройки после войны эта школа должна быть относительно дешевой и простой в производстве — отстраивать придется сразу много, спасибо сами знаете кому. Погуглите по ключевым словам “low cost” и “innovative” — в мире много классных примеров.


Содержимое скрыто


Содержимое скрыто


Мне понадобилось пять лет в Лондоне, чтобы научиться одеваться и краситься нормально. Нормально - это так, как будто ты три часа шла через лес в пальто прадедушки и по дороге отбивалась от бешеной лисы. В таком виде у нас можно идти куда угодно и всякий тебе будет рад.

Но вот я приехала в Россию и теперь чувствую себя так, как будто вышла из леса и попала на корпоратив нефтяников в Турандот.

Для Москвы ресницы мои недостаточно пушисты, скулы недостаточно остры, ногти недостаточно актуальны, а модная лондонская укладка «фен сломался» в местных широтах выглядит свидетельством отсутствия самодисциплины.

С одной стороны, мимикрия — залог выживания нашего вида, а с другой - хочется срочно что-нибудь куда-нибудь вколоть, чтобы перестать замечать, что я единственная на весь Турандот женщина, отбивавшаяся от бешеной лисы.


Как-то раз я консультировала большую компанию, а потом один из младших менеджеров собрал все мои классные презентации и начал разъезжать по городам и весям с лекциями о креативных коммуникациях — даже графики не перерисовал. Мои юристы быстро рассказали ему, почему не стоит так делать, и он перестал.

Маша Ворслав с подругами сделала агентство юридической помощи для креативщиков, стилистов, визажистов, фотографов, режиссеров и прочих фрилансеров, мне кажется всем надо.

https://www.instagram.com/plz.agency/


Несколько раз промелькнул вопрос по поводу предыдущего поста про work-life balance: “Как применить все эти шаги к собственной карьере, если ты младший специалист?”.

Если вы работаете в креативной индустрии и не планируете время на восстановление, то этого времени у вас не будет никогда — раз за разом будет случаться какой-нибудь аврал, когда вы уже при последнем издыхании. Это справедливо и для младших специалистов, и для старших, и для креатива, и для менеджеров.

Но я догадываюсь, что вопрос не про это, а про то, как отклонять встречи после шести и не бесить окружающих. И тут вариант один: придется предложить им взамен что-то ценное. Если вы решаете пять больших проблем, а создаете одну маленькую (не встречаетесь ни с кем после шести) — то коллеги, клиенты и подрядчики подстроятся. Если вы решаете три маленьких проблемы, а создаете четыре, вы будете всем действовать на нервы, и с вами рано или поздно откажутся иметь дело.

Младшему специалисту довольно сложно решить пять больших проблем, а маленьких он по неопытности может создавать прилично. Поэтому если джуниор копирайтер начнет в одностороннем порядке отклонять встречи с ECD из нью-йоркского офиса, у его коллег, скорее всего, дебет с кредитом не сойдется, и у джуниора быстро испортятся отношения с важными ему людьми.

У креативного директора проблеморешательный потенциал больше — но тоже не безграничный. Бывает, что креативному директору кажется, что он каждый день спасает компанию от краха, а если спросить его коллег — то от этого долбоеба одни беды. Это опять явный признак разрыва дебета с кредитом. Возможно, креативный директор действительно каждый месяц выигрывает по глобальному тендеру, но если он при этом постоянно опаздывает на встречи, игнорирует комментарии клиентов и ведет себя как Филипп Киркоров на пресс-конференции в Ростове-на-Дону, то отключенный телефон станет последней каплей.

В общем, для того, чтобы выстраивать нужный вам график и не сталкиваться с негативной реакцией, стоит обзавестись какими-нибудь ценными навыками и приберечь стразы и перья. Женщины, кстати, сплошь и рядом недооценивают степень приносимой ими пользы, поэтому если вы женщина, регулярно перерабатываете и редко допускаете косяки, есть шанс, что вы уже можете переставать соглашаться на встречи после шести, и вам слова никто не скажет.

На тему выстраивания баланса я читала три хороших книжки:

Be So Good They Can’t Ignore You - Cal Newport
Essentialism - Greg McKeown
Rest - Alex Soojung-Kim Pang


К этому Дню рождения я пришла без фейсбука, инстаграма и твиттера, без дневника задач и целей, плана на пятилетку и списка стран, которые нужно посетить. Если вы хотите меня поздравить и сказать что-нибудь хорошее, это можно сделать здесь:

https://forms.gle/esrwD4vCgNWXMYtr8


Избавившись от необходимости делать по сто берпи, я ощутила прилив сил и начала отказываться от всего, что выглядело как потенциальные сто берпи. Если в ответ на очередное предложение у меня не рождается стопроцентного да, мой ответ автоматически нет. Если это на 80% да — то все равно нет. Я соглашаюсь жюрить только самые классные фестивали. Я берусь консультировать только самых интересных клиентов. Я не участвую в девяти конференциях из десяти, куда меня зовут. Я удалила соцсети. Да, я наверняка упускаю какие-то неочевидные возможности, но взамен приобрела ясную голову, хорошее настроение и свободу маневра.

И что же я теперь делаю со всем этим освободившимся временем? Один час добавился ко сну. Еще час — к ничегонеделанию. В остальное время, не поверите, я опять работаю. Но теперь это работа, которая важна и интересна мне, а не кому-то еще. И это огромная разница в качестве жизни. Я написала несколько короткометражек — чтобы попрактиковаться писать сценарии, которые нравятся мне, а не фокус-группам. Я пересмотрела больше ста архивных фильмов и наконец-то разобралась в эволюции приемов монтажа. Я провела десятки часов, заполняя пробелы в знаниях о композиции. Я освоила принципы работы со светом. Все мои проекты делаются, все клиенты счастливы, и никто не умер. Силой воли я пользоваться практически перестала.


В январе я писала, как выяснила, что мой напряженный рабочий график мог бы быть гораздо менее напряженным, если бы я почаще включала здравый смысл и пореже — силу воли.

Скажу честно, мои инсайты довольно редко выливаются в реальные действия, чаще всего запала хватает на полтора дня. Но тут, видимо, время пришло, и с января постепенно изменилось довольно многое.

Для начала я поговорила с топ-менеджментом и поинтересовалась, как он относится к work-life balance. Конечно же, work-life balance для топ-менеджмента оказался исключительно важен, в британских компаниях вообще любят напоминать, что сотрудники ни в коем случае не должны перерабатывать — под такие разговоры людям радостнее работается по шестьдесят часов в неделю. “Ну класс” — сказала я —“Так я и думала”. И начала отказываться от проектов, если текущая нагрузка была больше сорока часов в неделю.

Поскольку раньше за мной такого не водилось, коллеги прошли все стадии горя: отрицание, негодование, торг. Но я раз за разом показывала всем желающим расписание: десять часов клиентских встреч, пятнадцать часов креативных ревью, девять часов работы над проектом в продакшене. Пять часов на имейл. В оставшийся час могу заняться вашим брифом — но результат вам, скорее всего, не понравится. Вы же не хотите, чтобы я работала над вашим проектом вместо общения с семьей?! Конечно же, никто не хотел.

Потом, чтобы не выходить за рамки бюджета “пять часов в неделю на имейл”, я поставила auto-reply на рабочий почтовый ящик, и теперь он всем сообщает, что я проверяю почту два раза в день: в десять утра и в пять вечера, а если что-то срочное, то вот мой телефон. Пять часов в неделю на имейл — это очень, очень мало. Мне кажется, я раньше проводила не меньше двадцати часов, отвечая на письма, которые создавали еще больше писем.

Новый подход снизил количество писем в полтора раза и в несколько раз — количество мелких, никому не нужных задач, потому что большинству людей неудобно звонить и голосом просить кого-то срочно заняться херней. Это же нужно вслух сказать, что мир рухнет, если креативный директор не напишет вдохновляющий манифест для сейлз-презентации бренда кошачьего корма на 2022 год. Не так уж он и нужен, этот манифест.

Следующим шагом было вернуться к человеческому графику. С этим оказалось сложнее. Для начала я на год вперед заблокировала в календаре время на обед, с 13:00 до 14:00. Раньше это время по умолчанию заполнялось встречами, теперь в этот час я иду гулять в парк, ем или читаю книжку. Убедившись, что принцип работает, я на год вперед заблокировала слоты с 07:00 до 9:00 и с 18:00 до 20:00. Так мне перестали автоматически назначать ранние и поздние встречи клиенты и подрядчики из противоположных часовых поясов – и начали спрашивать, нельзя ли подвинуть уже существующую. Чаще всего выясняется, что, к сожалению, совсем никак не получится. Мой график постепенно вернулся в нормальные рамки.

Потом у нас с мужем состоялся разговор длиной в неделю, в ходе которого мы перераспределили бытовые обязанности. К его чести, мне не пришлось долго объяснять, почему то, что мы много лет называли “честной половиной”, половиной не являлось. Я написала список абсолютно всего, что делается в нашем доме — от чистки духовки до смены фильтров для воды. Получилось восемь страниц одиннадцатым шрифтом. Половину забрал он. Так я приобрела еще около шести часов жизни в неделю и серьезно разгрузила оперативную память.

На следующем этапе я рассталась с тренером Рори. Рори был всем хорош, кроме того, что раньше он тренировал британских морских котиков и для него тренировка без ста берпи — это не тренировка. У Рори никак не укладывалось в голове, почему человек, который может сделать сто берпи, хочет делать двадцать и не хочет все время растить мышцы.

Я скачала приложение Centr и теперь занимаюсь по тридцать шесть минут в день - вместо полутора часов, а в конце мне говорят: “You’re a legend, that was tough”. Теперь я успеваю полностью восстановиться от одной тренировки до другой без ибупрофена и не пропустила еще ни одной.


Репост из: Polina was online
— Скажите, пожалуйста, куда мне отсюда идти? — спросила Алиса.
— А куда ты хочешь попасть? — ответил Кот.
— Мне все равно... — сказала Алиса.
— Тогда все равно куда и идти, — заметил Кот.
— Только бы попасть куда-нибудь, — пояснила Алиса.
— Куда-нибудь ты обязательно попадешь, — сказал Кот.

Прочитала вчера статью Сергея Фаге - дошли руки. https://vc.ru/26886-personal-biohacking. Умный, небедный, целеустремленный мужик. Но почему-то на протяжении всех двадцати экранов, что он там понаписал, за него как-то неловко. Это удивительное чувство мне не давало покоя весь день - и я пыталась понять, что не так-то? Мне же обычно нравятся упоротые чуваки. А потом дошло. Из всего его текста сквозит одна простая мысль: он пытается продлить жизнь и выжать максимум из своих биологических данных не с какой-то конкретной целью, а просто для того, чтобы стать максимально крутым, максимально продуктивным, максимально успешным - в вакууме. И этот вакуум сразу обесценивает все его телодвижения.

Чем дальше забираешься в лес, тем яснее понимаешь, что нет никакого успеха, нет никакой продуктивности, нет никаких таких высот, нет никаких таких денег, к которым стоило бы стремиться ради них самих. В мире людей есть только люди, и большинство из них — в глубокой растерянности. С этой растерянностью каждый пытается справиться по-своему: кто-то стремится заработать миллиард, кто-то пытается подмять под себя глобальный рынок йогуртов, кто-то гонится за восьмидесятым каннским львом, кто-то, вон, пытается в тридцать два выглядеть на двадцать и очень расстраивается, когда ему тысяча комментариев откликается, что нет, увы.

Сложность в том, что большинство людей понятия не имеют, кто они, что они могут, и что им нужно. И чтобы хоть как-нибудь нащупать, какого мы размера, каков наш удельный вес, мы пытаемся прислониться то к одной стенке, то к другой, сравнивая себя то с соседом слева, то с соседом справа. Большинство людей соревнуются с другими людьми. Мы всерьез верим, что если бежать достаточно быстро, если обогнать всех, кто бежит рядом - то результат за финишной чертой не разочарует - иначе зачем бы столько людей за него боролись. Правда в том, что мы почти никогда не бываем достаточно уверены в себе. И нескончаемый крестовый поход за одобрением, молодостью, богатством, красотой, успешностью - это нервный тик.

Пока мы соревнуемся друг с другом, мы несвободны. Потому что уверенность приходит изнутри. Настоящего, не мимолетного успеха можно добиться только на собственных условиях. Никакие титулы, никакие награды, никакая слава не дает того чувства защищенности, которое дает принятие себя.

Если ты понял, кто ты и куда ты идёшь - у тебя не остается другого выбора, кроме как оглядеться вокруг и увидеть, что тебе нет смысла бежать тот же марафон, что бегут семь миллиардов других людей. Тебе не с кем соревноваться. Если тебе не с кем соревноваться, то пять горстей модафинила теряют смысл, ты уже победил. Можно выдохнуть и пойти заняться делом.


Репост из: Канал Мадины Мазиной
Следствием непропорционально высокой представленности мужчин, столь прочно укоренившейся в культуре, является то, что опыт и представления мужчин рассматриваются как универсальные, а опыт женщин (то есть, как ни крути, половины населения планеты) — как, скажем так, нишевой.

Именно потому, что «мужское есть универсальное», одна дама — профессор Джорджтаунского университета, назвавшая свой курс литературы «Писатели — белые мужчины», попала в заголовки СМИ, хотя бесчисленные курсы под названием «Женщины-писательницы» никого не удивляют.

Именно потому, что «мужское есть универсальное» (а женское — «нишевое»), фильм о борьбе британских женщин за избирательные права критиковали (не где-нибудь, а в The Guardian) за «чрезмерную ограниченность» (в нем якобы не освещались события Первой мировой войны). Это, к сожалению, доказывает, что замечание, сделанное Вирджинией Вулф в 1929 г. — «Критик считает книгу серьезной, если речь в ней идет о войне, и не стоящей внимания, если в ней описываются чувства женщин в гостиной», — актуально и по сей день.

Именно поэтому В.С. Найпол критикует сочинения Джейн Остин за «узость», но при этом никто не ждет от фильма «Волк с Уолл-стрит», что там будет показана война в Персидском заливе, а от норвежского писателя Карла Уве Кнаусгора — что он будет писать о ком-либо, кроме себя (или цитировать более одной писательницы), чтобы заслужить похвалу The New Yorker за освещение в своей шеститомной автобиографии «вопросов, волнующих всех нас».

В 2013 г. СМИ превозносили британского теннисиста Энди Маррея за то, что «после 77 лет ожидания» он принес Великобритании победу на Уимблдоне, хотя на самом деле в 1977 г. ее добилась Вирджиния Уэйд. Три года спустя один спортивный репортер назвал Энди Маррея «первым, кто завоевал две олимпийские теннисные золотые медали» (на что Энди Маррей справедливо заметил, что «у Винус и Серены [Уильямс], кажется, по четыре такие медали»).

В США никто не сомневается в том, что сборная страны по футболу не только ни разу не выигрывала чемпионат мира, но даже ни разу не вышла в финал, хотя на самом деле это не так. Женская сборная США по футболу четырежды побеждала на чемпионате мира.


Репост из: Канал Мадины Мазиной
Кэролайн Криадо Перес. Невидимые женщины: Почему мы живем в мире, удобном только для мужчин. Неравноправие, основанное на данных.

Похоже, подход, который можно обозначить как «мужчина-если-не-указано-иное», пустил корни во всех областях этнографической науки. Например, на наскальных рисунках часто встречаются изображения промысловых животных. Ученые всегда считали, что они сделаны мужчинами-охотниками. Но недавний анализ отпечатков пальцев, обнаруженных рядом с рисунками в пещерах во Франции и Испании, позволяет предположить, что в большинстве случаев рисунки были сделаны женщинами.

Подход «мужчина-если-не-указано-иное» не щадит даже человеческие останки. Думаете, что уж человеческие-то скелеты, найденные в раскопках, однозначно атрибутируются либо как мужские, либо как женские и «мужскому перекосу» тут места нет? Ошибаетесь! Более 100 лет скелет жившего в X в. викинга, известного как «воин из Бирки», считался мужским, несмотря на то что тазовые кости указывали на его принадлежность женщине. Он считался мужским, потому что был похоронен в полном боевом снаряжении, а рядом с ним были обнаружены скелеты двух коней, принесенных в жертву при погребении. Содержимое захоронения указывало на то, что его «обитатель» был воином, — а раз воин, значит, мужчина. (Археологи считали многочисленные упоминания о женщинах-воинах в фольклоре викингов не более чем «мифами».) Аргумент в пользу принадлежности скелета мужчине (наличие в захоронении оружия) перевешивал довод в пользу принадлежности скелета женщине (наличие у «воина» женского таза), но не смог перевесить результаты анализа ДНК, проведенного в 2017 г. и подтвердившего: скелет принадлежал женщине.


Я периодически консультирую топ-менеджеров, в основном ко мне обращаются с разными срочными жопами и экзистенциальными кризисами. И рано или поздно, когда главная кабзда позади, у всех амбициозных людей возникает один и тот же вопрос: “А как бы нам теперь выиграть награды”. И тут я стремительно теряю клиентов, потому что мой ответ чаще всего звучит так: “Никто точно не знает”.

Я выиграла своего самого древнего льва в 2012, самого свежего — вчера, в промежутке отжюрила три десятка международных фестивалей, и до сих пор не берусь прогнозировать, в каких категориях я выброшу деньги на ветер, подавая собственные кейсы. И считаю, что любой, кто с серьезным лицом обещает награды из А-листа – вам не друг.

Всякий большой фестиваль — это международное жюри непредсказуемого состава. Может, вам повезет, и в вашей категории будут вменяемые люди, а может, наберут по объявлениям – и организаторы фестиваля сами удивятся, когда увидят, что жюри навыбирало. Я жюрила бок о бок с региональными креативными директорами, которые ни одной престижной награды не выиграли, не знали самых известных кейсов прошлых лет - но их кто-то порекомендовал, и вот они приехали, и выражали свое экспертное мнение наравне с Дэвидом Дрогой.

Во-вторых, любая престижная награда, которая хоть как-то влияет на бизнес — это тяжелая политика. Все махинации, которые вы можете представить себе на выборах председателя совхоза имени Ленина, будут на фестивалях. Если вам какой-то Гран-При кажется странным – то вам не кажется. Фестивали противостоят этому как могут, постоянно внедряют новые системы отслеживания, но пойди отследи переписку в вотсапе между членом жюри одной категории и членом жюри другой категории, которые обменялись списками кейсов всех своих друзей. А есть еще лобби сетей, лобби холдингов, региональное лобби.

В-третьих, даже если вам попалось лучшее в мире жюри, ваш кейс может потеряться среди тысяч других — особенно если кейс-стади скучноватый, а бренд неизвестный.

Единственная надежная защита от фестивальной стихии — это международное признание до фестивалей. Если вам удалось сделать проект, который весь мир запомнил и полюбил безо всяких львов и карандашей — то вряд ли у кого-то получится ваш кейс проглядеть или утопить, и все причитающиеся вам награды вы точно получите. Правда, если ваша команда делает такие кейсы — вам никакие консультанты по фестивалям не нужны.


За последние пару недель я видела в телеграме много записей о выгорании — кажется, одновременно многие ощутили, что вот-вот продуктивности придет кабзда. Хочу поделиться одной вещью, которая несколько раз помогала мне отойти от края пропасти — вдруг кому-то пригодится.

В процессе выгорания есть один опасный момент, когда перфекционист говорит себе: “Да пошло оно все, и так сойдет” — и начинает делать тот же объем работы на троечку, надеясь, что станет легче. Но легче не становится, становится еще мрачнее и беспросветнее — потому что внезапно все проекты превращаются в говно, а работы не убывает. Перфекционист начинает чувствовать свою никчемность, вдобавок к огромной усталости: работа не приносит значимых плодов и при этом не кончается. Добро пожаловать на станцию «Выгорание», поезд дальше не идет.

Поэтому снижать планку — опасная идея. Самый надежный способ помочь себе восстановиться — это резко сократить количество проектов, а оставшиеся делать так, чтоб сердце радовалось.

Например, если у вас есть драмкружок, кружок по фото, хоркружок и кружок по рисованию — то вместо того, чтобы перестать во всех четырех делать домашку и начать прогуливать половину занятий, вы берете и бросаете три, сосредоточившись на одном самом важном. И не записываетесь в новые кружки до тех пор, пока уровень энергии не восстановится (от нескольких месяцев до года).

Если ваша работа предполагает активное участие в жизни индустрии: интервью, фестивали, лекции и т.д., принцип тот же — отказываетесь от 90% всего, что вам предлагают, а оставшиеся 10% делаете очень хорошо.

Понятно, что ни у кого нет полного контроля над тем, за что браться, а за что нет, но если посмотреть повнимательнее, то окажется, что какой-то контроль все-таки есть, и вот его безопаснее направить на отбор нескольких самых перспективных направлений, а не на снижение стандартов по всем фронтам.


Данный материал содержит упоминание иностранного средства массовой информации, выполняющего функции иностранного агента, и (или) российского юридического лица, выполняющего функции иностранного агента.

Я живу неподалеку от дома Джорджа Оруэлла и каждый день, проходя мимо, думаю, что удивительным образом он умудряется быть острополитическим автором вот уже девяносто лет. Столько талантливых писателей за это время покрылось пылью, а Джордж все свеж и актуален, как будто твиттер на ночь почитал.

„Политический язык нужен для того, чтобы ложь звучала правдиво, чтобы убийство выглядело респектабельным и чтобы воздух можно было схватить руками“

Словосочетание “иностранный агент” – это он и есть. Политический язык.

Оформите донат Медузе прямо сейчас, пожалуйста. Постоянный, а не единоразовый — потому что без прогнозируемого бюджета она все равно загнется, и у нас с вами не останется новостей, кроме новостей, которые нравятся чиновникам. А с людьми, которые перестали понимать, что вокруг происходит, можно делать все, что угодно: принимать любые законы, вносить любые поправки, сажать по любым статьям.

Я оформила.

https://support.meduza.io/


В одном из прошлых постов я писала, что локдауны проехались по британским женщинам, но мужчин они тоже не пощадили. Один за другим наблюдаю кейсы отъезда крыши у самых стойких и человеколюбивых, причем в ситуациях, где ничего не предвещало. Сидим, обсуждаем монтажи, у монтажера никак не засовывается тридцатисекундный ролик в пятнадцатисекундную версию, обычное дело. Он выключает камеру, потом включает и говорит: “Простите, я тут бросил клавиатуру в стену, она теперь не работает, пойду другую возьму”.

Мне кажется, вот это британское “keep calm and carry on” - готовый рецепт нервного срыва. Наложенное на патриархальную инструкцию “мужчины не плачут”, это повсеместное спокойствие не оставляет бедным британским мужчинам из среднего класса ни малейшей отдушины для выплеска фрустрации. Паниковать нельзя, плакать нельзя, возмущаться нельзя, бухать положено в пабе с друзьями, пабы закрыты, сиди дома, protect the nhs, save lives. Кто тебя защитит и спасет — непонятно.


Годовую норму по подкастам я закрыла за январь.

https://radioimmigrant.com/episodes/2020-02-05-ep093-polina-was-online/

В этом выпуске мы с ребятами из https://t.me/immigrantcast обсудили жизнь в Лондоне — почему заоблачная аренда - не гарантия того, что у тебя в стене не сдохнет белка, зачем писать членам парламента, почему нельзя вот просто так взять и поменять окна в лондонской квартире и что будет, если проигнорировать классовую систему на съемочной площадке.

По ходу дела периодически всплывали всякие рекламные ролики, вот на них ссылки:

- Таика Ваитити и реклама Кока Колы https://www.youtube.com/watch?v=yg4Mq5EAEzw
- Джон Льюис - реклама с пингвином https://www.youtube.com/watch?v=ResTqd7LN8g
- Джон Льюис - реклама с собакой и батутом: https://www.youtube.com/watch?v=REfRboocnYI
- Nike - Nothing Beats a Londoner https://www.youtube.com/watch?v=mEB1C59hCvs
- Nike Write The Future - https://www.youtube.com/watch?v=DBrA6LNx0cE
- Документалка про Миядзаки https://www3.nhk.or.jp/nhkworld/en/ondemand/program/video/10yearshayaomiyazaki/

Показано 20 последних публикаций.