Возвращение в Брайдсхед

@Brideshead_Revisited Like 0
Is this your channel? Confirm ownership for additional features

Повсюду искал я покоя и в одном лишь месте обрёл его — в углу, с книгою
Для связи - @Lucy_Fragile
Channel's geo & Language
Russian, Russian
Category
Art


Channel's geo
Russian
Channel language
Russian
Category
Art
Added to index
09.05.2017 23:31
advertising
TGAlertsBot
Monitoring of keywords in channels and chats
Telegram Analytics
Subscribe to stay informed about TGStat news.
SearcheeBot
Your guide in the world of telegram channels
10 130
members
~4.1k
avg post reach
~2k
daily reach
~4
posts per week
40.5%
ERR %
42.98
citation index
Forwards & channel mentions
221 mentions of channel
36 post mentions
499 forwards
2 Aug, 09:49
Bourany
27 Jul, 12:31
Bourany
27 Jul, 10:43
18 Jul, 12:48
Пардашьян
11 Jul, 14:18
Яндекс.Кью
9 Jul, 19:16
Bourany
2 Jul, 14:22
Игра слов
30 Jun, 21:27
16 Jun, 13:58
16 Jun, 13:56
Bourany
5 Jun, 07:56
Lil Tweet
20 May, 21:20
БУКВАРЬ
4 May, 16:56
Military History
3 May, 20:54
HISTORY
3 May, 17:48
Baronova
3 May, 17:32
Stuff and Docs
3 May, 17:31
26 Apr, 14:02
21 Apr, 21:37
Channels quoted by @Brideshead_Revisited
Sub umbras
7 Jun, 13:58
АРТГИД
31 May, 17:59
Art History
19 May, 13:00
TakeTake
11 May, 17:03
МЕЛОДИЯ
8 May, 13:34
БУКВАРЬ
3 May, 18:02
HISTORY
3 May, 18:02
Military History
3 May, 18:02
Stuff and Docs
3 May, 18:02
Искусство?
20 Apr, 12:19
bangbangeducation
16 Apr, 14:47
April Fool
23 Mar, 14:29
Art Submarine
17 Mar, 16:01
Art Submarine
16 Mar, 12:05
Art Submarine
16 Mar, 12:04
Sub umbras
25 Jan, 19:36
АРТГИД
14 Jan, 12:31
Recent posts
Deleted
With mentions
Forwards
Где же там немцы, спросите вы. Я тоже задалась этим вопросом. А вот они — в правом нижнем углу, выпивают, не выпуская из рук алебарды.

Одеждой и оружием эти персонажи очень напоминают ландскнехтов — немецких наемников. Вероятно, этим и объясняется гнев инквизиторов: ландскнехты воевали в армии императоров Священной Римской империи и участвовали в конфликтах последних с римскими понтификами. В конце концов, не прошло еще 50 лет с тех пор, как такие вот парни с пышными рукавами захватили и разграбили Рим.

Думаю, именно поэтому «немцы» попали в один ряд с прочей «мерзостью»:)
Read more
Страсть Паоло Веронезе к театральным эффектам однажды довела его до суда Инквизиции. Художника обвинили в ереси из-за написанной в 1573 году картины «Тайная вечеря». Поводом стало то, что «помимо двенадцати основных действующих лиц он вывел целую мизансцену с участием тридцати пяти статистов, среди которых шуты, пьяницы, немцы (!), карлики, рабы и ‘подобная мерзость’» (В. Згарби).

Веронезе сумел выкрутиться, заявив суду, что ничего плохого не имел в виду, а просто хотел целиком заполнить большое полотно, ну и в целом закосив под дурачка — что, мол, с художника взять, мы все не от мира сего. И на всякий случай переименовал картину, с тех пор известную как «Пир в доме Левия».

Полотно заказали для трапезной венецианского монастыря Св. Иоанна и Павла взамен «Тайной вечери» Тициана, утраченной при пожаре в 1571 году. Сейчас картина находится в Галерее Академии в Венеции.
Read more
Впрочем, сам помпейский лупанарий (то бишь бордель) произвел на меня тягостное впечатление. Это небольшой двухэтажный дом с крошечными комнатушками, где половина пространства занята каменным выступом, на котором, очевидно, устраивалась постель. Заглядывая в них, трудно не думать о несчастных женщинах (и, вероятно, мальчиках), которые проводили жизнь, сидя в каменном мешке и удовлетворяя примитивные потребности всякого, у кого нашлась пара монет. А фрески, конечно, красивые.
Read more
Итальянский историк искусства Витторио Згарби в одной из своих книг рассказывает такую историю о Помпеях. Когда он в детстве ездил туда на экскурсии (Згарби 1952 года рождения, значит, речь, вероятно, о 60-х), смотрители не пускали в некоторые помещения женщин и несовершеннолетних. Потому что негоже женщинам и детям смотреть на римские эротические фрески.

На фото: фрески в коридоре помпейского лупанария, октябрь 2019 года (сейчас туда, по счастью, пускают всех).
Read more
Собственно, вот. Служебник середины XV века, красными чернилами замазан текст мессы в память о Томасе Бекете. Хранится в университетской библиотеке Кембриджа. Сейчас — на выставке, посвященной 850-летию гибели Бекета, в Британском музее.
Томас Бекет, архиепископ Кентерберийский, был в контрах с королем Генрихом II, и в конце концов в 1170 году приверженцы короля убили его прямо в соборе в Кентербери. Это известная история, о ней очень много написано — убийство архиепископа, да в церкви, даже в те суровые времена было делом немыслимым. Вскоре после смерти Бекета канонизировали, и вокруг него сложился очень мощный культ, а к его могиле потянулись тысячи паломников.

Спустя 350 лет Генрих VIII разорвал, как известно, отношения с Католической церковью и начал строить свою, англиканскую, с собой во главе. Важной частью этого строительства было закрытие монастырей и уничтожение авторитета папы римского. Но был один человек, которого Генрих ненавидел сильнее, чем папу, — это Томас Бекет. Человек, открыто бросавший вызов королю и, по легенде, однажды сказавший ему в лицо «Я — глава английской церкви». Для Генриха, который к концу жизни впал в паранойю и повсюду видел измену (головы английских аристократов катились с плеч почти непрерывно), культ Бекета был как кость в горле.

Генрих поручил своему советнику Томасу Кромвелю разобраться с этим. В 1538 году была уничтожена гробница святого, сердце его культа. Останки архиепископа покоились в часовне Св. Троицы в соборе Кентербери, которая постепенно превратилась в своеобразное святилище и место паломничества. Считалось, что «кровь» святого, которой бойко торговали монахи, помогает излечиться от болезней.

Слуги Генриха гробницу разрушили и выбросили обломки в реку. Золото и драгоценности, которыми, если верить сохранившимся описаниям, была наполнена часовня, вывезли (король вообще неплохо обогатился за счет грабежа церковного имущества при ликвидации монастырей). Кости святого тоже исчезли — куда их дели, неизвестно. В романе «Зеркало и свет» Хилари Мантел придумала такую версию: Кромвель спрятал их в подвале своего дома.

Но это было только начало. Английские священники получили приказ уничтожить изображения святого и убрать упоминания о нем из книг и церковных служб. По всей стране церкви Св. Томаса Кентерберийского переименовывались в честь апостола Томаса (в смысле, Фомы).

В Англии в указанный период было 9000 приходских церквей, и уследить за тем, что творится в каждой, было невозможно. Более того, в приказе, полученном священниками, было недостаточно конкретики. Так что, хотя открытых выступлений против воли короля почти не было, выполнялась она с разной степенью рвения.

Например, известен случай, когда в одном из приходов Кента у статуи Бекета, которую следовало уничтожить, просто вытащили из руки крест и заменили его на гребень для шерсти, превратив тем самым Святого Томаса в Святого Власия, покровителя торговцев шерстью (кстати, Св. Власий — армянский проповедник, внезапно). Было ли это пассивное сопротивление или просто жалко было выбрасывать славно сработанную статую? Кто знает. Перестали ли английские священники упоминать Св. Томаса Кентерберийского в своих молитвах? В записях некоторых современников тех событий есть смутные намеки на то, что нет, не перестали, но точно мы не знаем.

Французская исследовательница Од де Мезерак-Занетти изучила около 200 служебников, сохранившихся с эпохи Генриха VIII, плюс кое-какие другие церковные книги, и обнаружила великое разнообразие подходов к уничтожению памяти о Бекете. В некоторых книгах тексты служб, посвященных святому, вымараны целиком — страницы буквально залиты чернилами. Где то замазаны небольшие участки текста, а кое-кто из священнослужителей просто убирал имя Томаса, не трогая всего остального. Но вот что выяснилось: память о Бекете вымарывалась так или иначе почти из всех церковных книг — такого усердия не заслужил даже папа римский.
Read more
Так, дорогие, тут бесплатно книги раздают. Я себе скачала «Краткую историю пьянства» и Фрэнсиса Ф. Копполу, может, и вы для себя что-то найдете https://t.me/alpinaru/849
В 1527 году войска Карла V взяли и разграбили Рим. Когда ландскнехты из императорской армии ворвались в мастерскую Джироламо Франчески Марии Маццолы, известного нам как Пармиджанино, он писал «Видение Св. Иеронима». Картина так поразила наемников, что они не тронули ни художника, ни его мастерской. Говорят, вояки благоговейно наблюдали за работой Пармиджанино, после чего попросили несколько набросков и почтительно удалились.

Иероним, самая маленькая фигура на полотне, спит в тревожной позе, а на переднем плане — Иоанн Креститель (его обычно легко узнать по посоху с крестом и полуобнаженному торсу) показывает зрителю, куда смотреть. Конечно, на Мадонну в сияющих лучах света — она и есть видение, посетившее святого.

Мой любимый фрагмент — ножка Марии в желтом сандалике. Вот этот фасон, кожаные сандалии «клинышком», пережил без изменений минимум две тысячи лет. Такие носили римские дамы на заре империи, такие же есть у меня.

«Видение Св. Иеронима» Пармиджанино хранится в Национальной галерее, Лондон.
Read more
Непостоянная рубрика «мемы по пятницам» экстренно выходит в понедельник.

Совершенно не планировала упоминать футбол здесь, но как удержаться😍
Ожерелье из епипетских Фив, XIV век до н.э. Золото, глазурь, яшма, сердолик, стекло. Обратите внимание на подвески внешнего ряда: на каждой — маленький синий василёк.

Хранится в Британском музее.
Когда Олаф Трюггвасон был ребенком, его отца, норвежского короля Трюггви Олафссона, убили. Мать увезла его из страны, однако в Балтийском море на их корабль напали эсты. Мальчика захватили в плен, после чего он попал в руки работорговца по имени Клеркон. Тот продал его, точнее, обменял на хороший плащ.

К счастью для Олафа, через несколько лет его нашел дядя по матери Сигурд, выкупил из рабства и увез с собой на восток, в город Хольмгард (который часто ассоциируют с Новгородом). Там Олаф, которому как раз исполнилось девять, совершил свое первое убийство: встретив на улице работорговца Клеркона, всадил ему в голову топор. Как утверждается в саге, посвященной Олафу, из сборника «Круг земной», избежать наказания за убийство ему помогла жена некоего местного правителя: «Сигурд попросил ее заступиться за мальчика. Она отвечала, посмотрев на мальчика, что нельзя убивать такого красивого мальчика, и велела позвать к себе людей во всеоружии».

С такими данными Олаф еще подростком попал в дружину к князю Владимиру, а в 18 решил, что созрел для самостоятельной жизни. Благодаря королевскому происхождению и характеру настоящего воина Олаф собрал собственную дружину и стал «морским конунгом», т.е. королем без королевства, а по сути — главой большой банды, с которой он следующие восемь или девять лет грабил Балтику и Британские острова.

В 995 году Олаф решил предъявить свои права на норвежский престол. Со своей дружиной он прибыл в Норвегию и быстро изгнал непопулярного конунга Хакона. Став королем, Олаф, успевший где-то между грабежами покреститься, решил завершить христианизацию Норвегии, которой многие жители сопротивлялись. Языческие капища Олаф сжигал, а недовольных топил в море (способ казни, практиковавшийся в разное время и в разных странах: осужденных привязывают к прибрежной скале во время отлива, остальное море доделывает само).

В процессе всех этих дел Олаф убил главу языческой общины по прозвищу Железный Скегги в области Трёнделаг в центральной Норвегии, а потом не придумал ничего лучше, чем жениться на дочери покойного. Невеста по имени Гудрун оказалась, однако, девицей с характером и в первую брачную ночь накинулась на жениха с ножом, и тот насилу отбился. «Гудрун взяла свою одежду и всех тех людей, которые за ней туда последовали, и они с ней отправились своим путем, и Гудрун больше никогда не ложилась в одну постель с Олавом конунгом», — сообщает нам сага.

Впрочем, то, что не удалось сделать одной жене Олафа, удалось следующей. Женщина по имени Тюра приходилась сестрой датскому королю Свейну Вилобородому. Тюра была замужем за вождем племени венетов, но бросила мужа, тайком сбежала в Норвегию и там вышла за Олафа. Вскоре Тюра начала ныть, что из-за поспешного побега оставила в прежнем доме свои богатства и потребовала у Олафа их вернуть. «Следующей весной Тюри, горько плача, стала жаловаться Олаву на то, что в Стране Вендов у нее были большие владения, тогда как здесь в стране у нее нет никаких владений, подобающих жене конунга. Часто она умильными словами просила конунга, чтобы он добился возвращения ей ее имущества».

Олаф решил, что одним грабежом больше, одним меньше, какая разница, и устроил набег на венетов. Однако на обратном пути его подкараулил новоиспеченный шурин, Свейн Вилобородый. Как утверждается в «Круге земном», Свейна тоже подстрекала женщина, его жена Сигрид по прозвищу Гордая. Сигрид когда-то планировала выйти за Олафа, но тот отказался на ней жениться, поскольку она не хотела креститься.

В этой битве Олаф и сгинул: по легенде, король, поняв, что битва проиграна, и не желая сдаваться, прыгнул с ладьи в воду в тяжелых доспехах и камнем ушел на дно.

Такая вот биография.

Впрочем, кое-какие полезные вещи Олаф тоже делал: основал город Трандхейм и начал чеканить первую норвежскую монету. Также под его влиянием христианство приняла Исландия. А еще легенды утверждают, что в урочный час Олаф Трюггвассон явится в этот мир и вернет себе свое королевство (вот современные норвежцы офигеют).
Read more
«Первым миссионером в Исландии был ее уроженец, молодой Торвальд Кондранссон по прозвищу Путешественник, который крестился в Германии. Он вернулся на родину около 981 года, но не особенно преуспел в своей миссии, за двойное убийство был объявлен вне закона и окончил свои дни в каком-то монастыре на Руси».

Биография довольно-таки фантастическая, но, однако же, вполне типичная для человека эпохи викингов. Именно этой эпохе посвящена книга, о которой я хочу рассказать сегодня: Джон Хейвуд «Люди Севера. История викингов. 793-1241».

Это обширное исследование английского историка посвящено не столько внутреннему устройству скандинавского общества эпохи викингов, сколько его экспансии во внешний мир. Автор показывает, как эта культура зародилась и как выплеснулась далеко за пределы Скандинавии. География просто головокружительная: на запад, через Британские острова, в Исландию, Гренландию и Северную Америку; на юг, во Фризию, Францию, Италию, исламскую тогда еще Испанию; на восток, в Византию и Иерусалим, в Новгород и Киев. Что, кроме крови, принесли викинги другим народам? Чему научились у тех, кого грабили? Как шайки пиратов-язычников в конце концов создали несколько вполне благообразных христианских королевств? Это основные вопросы, которые интересуют Хейвуда.

Чтобы обозначить хронологические рамки своей работы, автор выбрал две даты, которые вы видите на обложке. В 793 году даны напали на богатый монастырь на английском острове Линдисфарн. Это событие принято считать началом эпохи викингов. 1241 — год гибели Снорри Стурлусона, автора «Малой Эдды» и других ценнейших произведений средневековой литературы. Снорри жил уже на закате интересующей нас эпохи, и в его трудах собрана и систематизирована масса важной информации о мифологии и истории скандинавов.

Хейвуд местами слишком вольно, на мой вкус, обращается с фактами и не всегда четко проводит грань между историей и легендой, но в целом это хорошая обзорная работа. С нее отлично начать само знакомство с викингами или собрать разрозненные знания в цельную картину — а это, по моему скромному мнению, вещь критически важная для понимания любых исторических явлений и процессов. Не забыл Хейвуд и о важных моментах скандинавской мифологии и жизнеописаниях самых выдающихся людей того времени.
Read more
Году примерно в 1461 французский поэт Франсуа Вийон повздорил из-за чего-то с епископом Тибо д’Оссиньи и провел лето, сидя у него на подвале в городе Мён. Потом епископу пришлось его выпустить: в те края пожаловал король, в честь чего по традиции из местных тюрем выпустили всех заключенных.

В написанном после этого «Большом завещании» Вийон едко прошелся по епископу Тибо и оставил нам изящный образец того, как проклясть человека, прямо не проклиная:

А я, в Тибо врага любя,
О нем молиться буду рад,
Хоть и не вслух, а про себя,
Как еретик богемский брат.

Тут поэт явно намекает на популярную в Богемии секту пикардов, которые отрицали необходимость молитв. А значит, понимает средневековый читатель, ни за какого епископа Вийон на самом деле молиться не собирается.

Бесхитростным своим моленьем
Едва ль я угожу вельможе,
Но и хвалебным песнопеньем
Он не был бы доволен все же:
В сафьяне или в грубой коже -
Какой Псалтырь мы не возьмем,
А стих восьмой одно и то же
В псалме вещает сто восьмом.

Восьмой стих 108-го псалма:
да будут дни его кратки, и достоинство его да возьмет другой

Выкуси, Тибо!
Read more
Сходила на открывшуюся на днях в Пушкинском музее выставку «Сиена на заре Ренессанса». Сиенская школа стоит немножко особняком в итальянской живописи, ее мастера не так широко известны, как те же флорентийцы, их работы как-то строже (наверное, из-за влияния византийского стиля), но по-своему, конечно, прекрасны.

Выставка состоит из двух частей: работы из коллекции собственно Пушкинского музея и привезенные из Сиены. Самое, наверное, интересное — это таволетты из Главного архива Сиены, которые, как я поняла, крайне редко покидают его стены. Это деревянные таблички, которые служили обложками расходных книг сиенского казначейства. Начиная с XIII века эти обложки заказывали лучшим сиенским художникам, которые расписывали их сценами городской жизни (в те времена, когда живопись была в основном религиозной)

На фото две такие таволетты, расписанные в мастерской Сано ди Пьетро (XV век). Слева высокопоставленный казначейский чиновник моет руки, пока Дева Мария укрывает Сиену от бед, справа — свадьба знатных горожан.
Read more
Так называемый «Гребень из Вимосе». Царапины на нем — самая ранняя из известных ученым рунических надписей. Расческу нашли в болоте на датском острове Фюн. Вещица датируется примерно серединой II века.

Надпись harja переводят как «гребень» или «воин». Есть еще вариант, что это имя собственное.

Хранится в Датском национальном музее (Nationalmuseet) в Копенгагене.
Давно хотела посоветовать всем, кто интересуется искусством, вот этот канал. Его ведет мой хороший товарищ, постоянно вытаскивая на свет художников, о которых я никогда не слышала, и бесподобно рассказывая о них всякие байки. Вот и повод нашелся — невозможно пройти мимо малыша Зигфрида! https://t.me/mylousycollection/429
Непостоянная рубрика «Мемы по пятницам»
В этом году издательство «Альпина.Проза» переиздало несколько романов Алексея Иванова. По такому случаю я сделала то, что давно хотела, да руки не доходили: прочла роман «Сердце Пармы».

Парма — хвойный лес, покрывающий территорию Верхнего Прикамья, где и разворачивается действие романа. Если сейчас посмотреть на карту России, то это даже не центр страны, от Москвы вроде бы рукой подать. Но в XV веке это — фронтир, самая восточная территория, на которой живут русские поселенцы. И еще не ясно — приживутся ли.

Давайте честно: мы плохо знаем историю России и не очень ее любим. Здесь наверняка кто-то воскликнет: «Говори за себя!». Ну ок, я плохо знаю историю России и не очень ее люблю. Но вряд ли я большое исключение.

Мне кажется, проблема, как минимум отчасти, в том, что история эта вообще до сих пор как следует не написана. Я сейчас не про учебники, это отдельный вопрос, а именно про художественную литературу. Изучать историю по историческим романам, конечно, не стоит, но заинтересовать и вдохновить они могут лучше, чем что-либо другое. И в этом смысле Алексей Иванов делает великое дело: он пишет о России и пишет интересно.

Любовь к земле, к ее истории, к пейзажам, топонимам и легендам не рождается из-под палки, ее не спустишь сверху властным распоряжением — пытались и пытаются, но получается всегда пошлость, гадость и бессмыслица. А вот у писателя получается как надо.

О том, каким образом русское государство расширялось, превратившись из Московского княжества в огромную империю, у нас говорить вообще не принято. А разговор этот очень нужен, и Алексей Иванов его начал. И начал очень аккуратно, с уважением ко всем сторонам конфликта. Для него родная пермская земля — это не русские с одной стороны и какие-то безымянные варвары с другой. Это место, где пересеклись судьбы десятков народов, и у каждого есть имя, история и право на место на этой земле.

Можно ли сопереживать людям, которые приносят кровавые жертвы деревянным идолам и убивают тех, кто стал обузой? Не знаю, но прежде чем судить их, нужно хорошенько осознать, что жили они в условиях, в которых современный городской человек не протянул бы и пары дней. Можно ли сопереживать людям, которые пришли на чужую землю с мечом — да так и остались? Была ли это их воля или мощная сила исторических процессов, в круговерти которых люди просто щепки? В ответе ли крестьянские дочки, изнасилованные и убитые во время татарского набега, за жадность московского князя?

«Сердце Пармы» — глубокий, увлекательный и хорошо написанный роман. Иванов использует много устаревшей и региональной лексики, использует умело, уместно. В общем, сплошное удовольствие.
Read more