Вроде культурный человек

@howtolooksmart Like 2

Канал о том, как читать, смотреть или играть и выглядеть при этом культурным человеком.
Поговорить: @humanaviator
Задать вопросик: https://forms.gle/oR8omc63YKEMY2Ru8
Channel's geo & Language
Russian, Russian
Category
Blogs


Contact author
Channel's geo
Russian
Channel language
Russian
Category
Blogs
Added to index
26.12.2017 01:23
advertising
SearcheeBot
Your guide in the world of telegram channels
Telegram Analytics
Subscribe to stay informed about TGStat news.
TGAlertsBot
Monitoring of keywords in channels and chats
3 108
members
~1k
avg post reach
~271
daily reach
~3
posts per week
32.6%
ERR %
6.83
citation index
Forwards & channel mentions
63 mentions of channel
24 post mentions
24 forwards
Открытые
8 Aug, 19:09
SHLIQUE | 18+
4 Aug, 22:08
Открытые
24 Jun, 16:44
Freelance Choice
27 Jan, 19:35
Открытые
18 Dec 2019, 17:49
Открытые
18 Dec 2019, 17:46
Dramedy
3 Dec 2019, 21:07
24 Sep 2019, 21:26
SHLIQUE | 18+
24 Sep 2019, 17:52
Открытые
6 Jul 2019, 11:42
26 Jun 2019, 19:02
26 Jun 2019, 19:01
tv junkie
26 Jun 2019, 19:01
Дима SuperVHS
26 Jun 2019, 19:01
КиноКотик
26 Jun 2019, 19:01
Channels quoted by @howtolooksmart
Полка
24 Jun, 16:54
Открытые
24 Jun, 16:54
Полка
24 Jun, 16:53
Открытые
24 Jun, 16:53
greenlampbooks
7 Apr, 15:37
Полка
11 Feb, 01:05
Dramedy
10 Dec 2019, 16:49
greenlampbooks
10 Oct 2019, 01:00
Choose British
24 Sep 2019, 17:50
Pal o' Me Heart
13 Aug 2019, 02:56
tv junkie
26 Jun 2019, 19:11
26 Jun 2019, 19:11
КиноКотик
26 Jun 2019, 19:11
Daily Tropes
26 Jun 2019, 19:11
26 Jun 2019, 19:11
26 Jun 2019, 19:11
Дима SuperVHS
26 Jun 2019, 19:11
Фильмотека
26 Jun 2019, 19:11
Открытые
15 May 2019, 23:45
Открытые
5 May 2019, 16:17
art impress | FILM
22 Mar 2019, 13:01
КиноКотик
22 Mar 2019, 13:01
22 Mar 2019, 13:01
Дима SuperVHS
22 Mar 2019, 13:01
КИНО CLUB
22 Mar 2019, 13:01
Showgraphic
22 Mar 2019, 13:01
Fandom Wing
22 Mar 2019, 13:01
Recent posts
Deleted
With mentions
Forwards
Есть в жизни разочарования, а есть — чтение романа Колсона Уайтхеда «Подземная железная дорога». По сравнению с ней меркнет седьмой срок Путина, размер зарплаты после отпуска и фотографии бывшей, которая встречается с Руби Роуз из Медведково.

Поясню. Я её купила, попавшись на обещание магического реализма. Подземная железная дорога — название тайной системы связей, с помощью которой беглые негры попадали из рабовладельческих штатов на Север. Это была сеть маршрутов со своими «кондукторами», которые вели группы, и «станциями» — местами, где люди могли укрыться на время. И вот Уайтхед на голубом глазу вещает в описании: в моей книге подземная железная дорога будет не метафорой, а реальной железной дорогой, рельсами под землей, по которым гоняют поезда, которыми управляют реальные люди и которые приводят их на реальные подземные станции. И я, конечно, хвать.

В целом, все это в романе Уайтхеда есть. Рабыня Кора бежит от своего ультра-жестого владельца (все жестокости Уайтхедом перечислены подробно и срупулезно, ничего не упущено) с помощью паровоза, который носится под землей. Но это, в общем, все, что от магического реализма в романе есть — номинальный факт его наличия. Мы не знаем (и автору это, похоже, вообще неинтересно), кто и как построил дорогу (это конец 19-го века, а туннели там похлеще, чем в современном метро), как она устроена, как туда спускают новые вагоны — ни-че-го. По сути, это просто костыль, который автору нужен, чтобы доставлять его многострадальную героиню из точки А в точку Б, не сильно вдаваясь в детали путешествий. Хоп — и из Каролины мы в Теннесси. Подготовьтесь к описанию новых (территориально обоснованных) зверств. И герои для галочки думают — ого, как интересно, откуда же это здесь. И идут дальше жить свою жизнь методических материалов об ужасах рабства. Ибо ни один из героев романа не вышел у Уайтхеда живым — они не вызывают ни привязанности, ни эмоций. Они все нужны, чтобы играть четкую роль в умозрительной конструкции автора — конструкции ужаса, который познается умом, но не касается ни единого человеческого чувства. А тут еще и фандопущение — чисто в роли сюжетного мехнизма, упрощающего автору жизнь.

И такое равнодушие к крутой, в общем-то, идее разочаровывает даже больше, чем полное и честное отсутствие в романе хоть сколько-нибудь прикольных штук.
Read more
Есть в жизни разочарования, а есть — чтение романа Колсона Уайтхеда «Подземная железная дорога». По сравнению с ней меркнет седьмой срок Путина, размер зарплаты после отпуска и фотографии бывшей, которая встречается с Руби Роуз из Медведково.

Поясню. Я её купила, попавшись на обещание магического реализма. Подземная железная дорога — название тайной системы связей, с помощью которой беглые негры попадали из рабовладельческих штатов на Север. Это была система маршрутов со своими «кондукторами», которые вели группы, и «станции» — места, где люди могли укрыться на время. И вот Уайтхед на голубом глазу вещает в описании: в моей книге подземная железная дорога будет не метафорой, а реальной железной дорогой, рельсы под землей, по которым гоняют поезда, которыми управляют реальные люди и которые приводят их на реальные подземные станции. И я, конечно, хвать.

В целом, все это в романе Уайтхеда есть. Рабыня Кора бежит от своего ультра-жестого владельца (все жестокости Уайтхедом перечислены подробно и срупулезно, ничего не упущено) с помощью паровоза, который носится под землей. Но это, в общем, все, что от магического реализма в романе есть — номинальный факт его наличия. Мы не знаем (и автору это, похоже, вообще неинтересно), кто и как построил дорогу (это конец 19-го века, а туннели там похлеще, чем в современном метро), как она устроена, как туда спускают новые вагоны — ни-че-го. По сути, это просто костыль, который автору нужен, чтобы доставлять его многострадальную героиню из точки А в точку Б, не сильно вдаваясь в детали путешествий. Хоп — и из Каролины мы в Теннесси. Подготовьтесь к описанию новых зверств.
Read more
По работе (тм) выпускала недавно текст о том, как социальные изменения и прочая повестка отыгрывается в сериалах для подростков.

Там есть вот такая мысль:

На «проклятые вопросы» теперь отвечают герои подростковых сериалов, и родители смотрят их чуть ли не охотнее, чем дети. Это точка столкновения двух поколений, Netflix-терапия: для многих взрослых это вообще первый раз, когда они проговаривают какие-то вещи вслух.

И мне кажется, что это вообще очень важная вещь. Ведь культурные артефакты для детей раньше были призваны как бы вырастить «идеального гражданина» — развить в нем правильные ценности и сделать из него кирпичик для строительства общества будущего. Которое, разумеется, должно точно повторять общество настоящего — крупные социальные структуры не враги себе, они выживают за счет самоповторения.

А с современным и янг адалтом, и вот сериалами для подростков и про подростков получается по-другому. Я вижу этому несколько причин:

Во-первых, это занудно, но современные дети другие. Они уже, по сути, отдельная категория ЦА (помните маркетинговое правило: реклама детских товаров должна быть направлена на родителей? Так вот, это уже не совсем так) со своими ценностями, запросами и ожиданиями. Их внимание котируется точно так же, как и взрослое: они сами могут выбрать, что хотят потреблять. И с этим приходится считаться: логика современного капитализма не может позволить списать со счетов свеого будущего потребителя.

Во-вторых, ценности эти тесно связаны с саморефлексией и осознанием происходящего в мире. И тут как раз помогают культурные артефакты: они становятся картинкой, подтверждающей ощущения молодежи. Вы чувствуете, что в мире что-то хреново устроено? Да, так и есть, посмотрите, как тяжело приходится осовремененной Эмили Дикинсон в скованном стереотипами, страхами и глупостью обществе.

В-третьих, ужасно мучительно писать «молодежь» и не иметь в виду себя. Но в этом смысле в плане ценностей и взглядов на жизнь у миллениалов и зетов больше общего, чем у миллениалов и бумеров. Это интересно: несмотря на то, что мы (поколенчески, не персонально каждый первый, конечно) ценим гедонизм, комфорт и жизнь ради удовольствия, мы понимаем, что в долгосрочном смысле активизм зетов — более правильный путь. И, будучи поколением, которое скоро и неизбежно станет поколением власти, готовы этот активизм поддержать — пусть хотя бы и производством контента, который помогает укреплять эти ценности и взгляды и помогать рефлексии.

Step on a gas, короче.
Read more
Короче, у меня неписун, поэтому стартует классический марафон «один день — один пост, пусть и слабенький, маленький и вообще с потолка».

Сегодня хочу поделиться впечатлениями от чтения книг, которые в юности тебе (ну, мне) очень нравились. Опасное это дело. Перечитываю тут «Поющие в терновнике» и ощущаю сразу много разных чувств.

Во-первых, это отличная мера роста осознанности и образованности. Это звучит немного снобистски, но десять лет назад я просто знала, что эта книга проблемная, а теперь я могу сделать часовой тед ток в танце о проблемности примерно каждой линии в этой книге. Наверное, лучше всего красную линию этой книги опишет челлендж из Тик Тока (да, теперь это — тоже моя жизнь. Расскажу чуть позже):

Women are stupid and I don't respect them

That's right, I just have sex with them

Во-вторых, (и это, кстати, совсем не отменяет во-первых — такой вот веселый хоровод), «Поющие в терновнике» все еще кажутся мне на редкость умно сделанной книгой. Её мир все еще живой и трепещущий, и хочется нестись по страницам вперед, подгоняя хлыстиком свою чалую кобылку, и сухой и пыльный австралийский ветер бьет тебе в лицо, и тучи сгущаются над головой, и вот-вот ебнет, а тебе надо овечек загонять. Да, её мир суров, в нем женщины объективированы, несчастны и загнаны в узкие рамки обществом, а любовь старого пастора к маленькой девочке считается началом великой любви. Но мир бывает суровым, и в общем чаще всего он такой и есть.

В-третьих, в начале книге старому пастору двадцать восемь. Мне двадцать восемь. Мне не может быть столько же лет, сколько де Брикассару, ну что такое.

В-четвертых, Дрохеда (австралийская ферма, где живет семейство Клири) до сих пор мой любимый персонаж в этом романе. Переживаю за неё, как за всех детей семейства не переживала вообще. Там живет множество моих выдуманных персонажей, кстати: они туда периодически случайно заезжают, влюбляются там, умирают. Огромное впечатление на меня десяток лет назад произвела Дрохеда — намного большее, чем великая история любви «Поющих в терновнике».

А вы перечитывали любимые в детстве/юности книги? И как вам?
Read more
Я тут поучаствовала в социальном эксперименте похлеще Милгрэма и Аша (шутка). А именно: посмотрела фильм, о котором никогда не слышала, по рекомендации близкого друга. Я ничего про него не читала, не смотрела трейлер, даже не знала, кто там играет. Просто Ксюша (привет, Ксюша!) сказала, что это крутой фильм, и я его посмотрела.

Ну, ладно — на самом деле Ксюша сказала мне про него главное: это романтическая комедия, которая не бесит.

Как известно, романтические комедии не бесят, если ты смотрел их лет -надцать назад и эмоционально к ним привязан. В остальном — это как ходить по минному полю, зная, что ровно на одном квадратике ты не взлетишь в воздух на реактивной тяге своей пятой точки.

И вот, значит, Ксюша мне говорит: посмотри этот фильм, это романтическая комедия. Ты на пятой минуте ждешь, что она начнет бесить, а она не. На двадцатой ждешь. На середине фильма. Ближе к концу. Вот титры уже покатились, а фильм все еще тебя не выбесил, бывает же такое? Только трейлер не смотри и ничего про него читай — так будет еще лучше.

Ну и я поверила Ксюше, и посмотрела «Палм Спрингс», и он меня не выбесил и был страшно хорош собою. Крайне рекомендую вам его тоже посмотреть — только без трейлеров и всего прочего. Так реально будет очень неожиданно и круто.

А я параллельно задумалась о том, насколько, конечно, захламление нашей жизни потоком контента и контента об этом контенте меняет наше восприятие контента. Мы все читаем и смотрим через призму школьного образования, предубеждений преподавателя западной словесности, культурсоциологии, Галины Юзефович и тех ребят из книжного / кино / сериального телеграма. Когда последний раз я что-то читала или смотрела, не заценив сначала парочки рецензий и не вступив в немой спор как минимум с одной из них, хотя я еще даже не в курсе, рецензент что-то реально имеющее отношение к предмету написал, или это просто его проекции? Уже и не помню.

Но а как иначе? Поток контента-то не иссякает, времени мало, Netflix вечен. Так и толчешься в этом экзистенциальном тупичке, споришь с людьми, которые Все Не Так Поняли, и один день похож на другой. Хоть бросай всю эту гуманитарную заумь и иди в программирование (нет, конечно).

Подумала, что нужно завести канал «Дружок рекомендует» и постить там только наименования книг, сериалов и кино с одним предложением о том, что там такого хорошего. Трейлер не смотри, рецензию не читай — дружок рекомендует, значит, все хорошо.
Read more
Читаю «Лекции по зарубежной литературе» Набокова и мммм удивляюсь на все деньги. Тут, например, написано, что если бы Остен писала после Диккенса, можно было бы сказать, что она использует его приемы, но так как она писала до, сказать, что Диккенс использует её приемы, нельзя. А мы еще удивляемся, почему так сильно предубеждение против женщин-писательниц, художниц и т.д. Потому что это предубеждение преподавалось в университетах десятки лет.
Read more
Прочитала на карантине (когда это было-то вообще? Кто-нибудь помнит, когда самоизоляция еще не была социальной нормой?) роман Патрисии Данкер «Джеймс Миранда Барри» — художественное осмысление биографии реального врача, который после смерти обнаружился существом женского полу. Этот факт, разумеется, скрыли от общественности и засекретили — потому что невозможно же представить, что человек с какой карьерой, положением в обществе, умом, талантом и властью на самом деле женщина! Кхм.

В целом от романа впечатления двоякие: тема безумно интересная, но нельзя сказать, что обыграна она с какой-то особой изящностью или изворотливостью. Кажется, что автор выехал во многом на классном сюжете, который мог достаться, в общем-то, кому угодно.

Гендерная ситуация Барри — скорее маскарад, чем идентичность. В романе эту игру затевают трое обладающих разными типами власти мужчин: хамоватый художник (брат матери Барри), её любовник, мятежный южный генерал, и её второй любовник, богатый аристократ. Жизнь Барри — не выбор в прямом смысле, а игра ума, шутка трёх властных мужчин, которые пошли на это по просьбе матери Барри, женщины, которая в равной степени им принадлежала и зависела от их воли.

То, что мне меньше всего понравилось в романе (и вполне возможно, я одна такая) — это как раз то, что это книга не про поиск себя, а про заигрывание с понятием подлинности: мол, подлинного ничего на свете нет и не было, быть собой невозможно, можно только играть бесконечные роли и смириться, наконец, с тем, что жизнь — игра, а люди в ней — актеры. Маски прирастают к человеку намертво — вот случилось так, что ты теперь мужчина-врач, и ничего ты с этим не поделаешь. В осознании отсутствия выбора и признании присутствия игры — якобы сила. Джеймс Барри — травести, это надо понимать и вести себя соответственно. Причем успешный травести — и нельзя же бросить такие карты на середине партии?

И что такое подлинность? Где та подлинная душа, которую ты так мечтаешь обрести? Нет ничего подлинного! С разными людьми и ты разный. Ты играешь разные роли. Я играла каждую минуту своей жизни. Я всегда на сцене. Мы все на сцене. Это вечное представление. Что, это твоя подлинная душа велит каждое утро принести горячей воды, а потом отсылает служанку, чтобы начать мыться? Или кто-то другой, кем ты всегда притворялся? Я знаю – а ты, кажется, забыл, – что нам достается всего одна пьеса. И ты создаешь реплики и сюжет по ходу дела. Кто тебе это должен сказать – Шекспир? Не бывает репетиций, не бывает второго представления, на котором можно сыграть лучше. Мы на сцене прямо сейчас, и все. И у тебя роль травести, Джеймс. Какой же ты идиот. Ты играл эту роль со вкусом и с блеском. Ты был прекрасен. Ты имел успех. А теперь ты решил произнести эпилог, появиться в юбке и объявить мораль, чтобы тебя освистали и прогнали со сцены? Ты сумасшедший.

Не зря гендер для героини выбирает мать: она, уставшая от того, что единственный выбор в её жизни — это чьей любовницей быть, просит своих любовников подарить её дочери свободу, которая она ассоциирует с мужским гендером. Но это не спасает: любая гендерная идентичность, если к ней привязаны личные черты и выборы, это говно на лопате: выбор профессии, любви, одежды, привычек и призвания — не-гендерные вещи. Даже травести — недостаточная идентичность для Барри, потому что Барри нужна любовь, семья, принятие себя во всей своей открытости и красоте. И этот образ не даёт ему той свободы, которая ему нужна. Он остаётся (и чувствует себя) носителем большой и постыдной тайны, а разве кому-то хочется этим быть? Гендер оказывается тюрьмой, набором тех или иных ограничений.

И вот тут становится непонятно: если это роман-манифест для своих, то он простоват; при этом он может остаться просто художественной биографической зарисовкой, воздушной и чрезмерно детализированной, и не выполнить никакой просветительской функции. Но может я и перегреваюсь, и вовсе она не везде нужна.
Read more
Forwarded from: Открытые
Завтра проведем на нашем YouTube-канале паблик-ток на тему репрезентации негетеросексуальных женщин в литературе.

📚 Когда появится великий лесбийский роман? Правда ли, что о геях пишут чаще, чем о негетеросексуальных женщинах? Какие есть книги между «33 уродами» и «30 любовью Марины» в России?

👥 На эти и другие вопросы постараются ответить:

Лиза Каменская, соосновательница литературного журнала «Незнание» и ведущая подкаста «Хочу не могу» (@hochunemogu), Катя Кудрявцева, контент-директор РБК Тренды, основательница телеграм-канала «Вроде культурный человек» (@howtolooksmart) и соавторка «Лесбийского лобби», Саша Шадрина, соосновательница и главная редакторка издательства No Kidding Press (@nokiddingpress).

Модераторка — Полина Рыжова, литкритик, продюсерка издательства Individuum, соведущая подкаста «Полка» (@polka_academy).

⏰ 20:15, 25 июня.
Read more
Алярм-алярм, уникальный случай увидеть меня в домашних интерьерах — завтра с прекрасными людьми будем говорить за репрезентацию в литературе на паблик-токе онлайн-прайда Открытых. Если у вас вдруг есть вопросы или боли на тему, которые вы бы хотели, чтобы мы обсудили, пишите: @humanaviator. Не всё ж нам только сокрушаться :)
Forwarded from: Открытые
Звтра проведем на нашем YouTube-канале паблик-ток на тему репрезентации негетеросексуальных женщин в литературе.

📚 Когда появится великий лесбийский роман? Правда ли, что о геях пишут чаще, чем о негетеросексуальных женщинах? Какие есть книги между «33 уродами» и «30 любовью Марины» в России?

👥 На эти и другие вопросы постараются ответить:

Лиза Каменская, соосновательница литературного журнала «Незнание» и ведущая подкаста «Хочу не могу» (@hochunemogu), Катя Кудрявцева, контент-директор РБК Тренды, основательница телеграм-канала «Вроде культурный человек» (@howtolooksmart) и соавторка «Лесбийского лобби», Саша Шадрина, соосновательница и главная редакторка издательства No Kidding Press (@nokiddingpress).

Модераторка — Полина Рыжова, литкритик, продюсерка издательства Individuum, соведущая подкаста «Полка» (@polka_academy).

⏰ 20:15, 25 июня.
Read more
Алярм-алярм, уникальный случай увидеть меня в домашних интерьерах — завтра с прекрасными людьми будем говорить за репрезентацию в литературе на паблик-токе онлайн-прайда Открытых. Если у вас вдруг есть вопросы или боли на тему, которые вы бы хотели, чтобы мы обсудили, пишите: @humanaviator. Не всё ж нам только сокрушаться :)
Поняла вдруг, что мой телеграмчик перестал отражать мою культурную жизнь — не успеваю писать обо всем. Поэтому жанр рецензия-в-один-твит-ну-ладно-в-два-твита возвращается в наши чарты.

Прочитала за последнее время:

«Талантливый мистер Рипли», Патрисия Хайсмит. Сюжет романа был мне вообще незнаком (серьезно), поэтому пропиталось на ура — мне было интересно, чем все закончится, до последней страницы. Мне, наученной более современными единицами культурного контента, которые чаще всего ставят мораль above all else, финалочка показалась неожиданной. Роману большое спасибо за это, а еще — за формат одержимой любви между двумя мужчинами, а не как обычно. Рипли же crazy ex-boyfriend? Or is that situation a lot more nuanced than that?

«К реке. Путешествие под поверхностью», Оливия Лэнг. Я человек простой: вижу книжку, которая имеет хоть какую-то связь с Вирджинией Вульф — читаю. Оливия Лэнг мне еще очень понравилась «Одиноким городом» — книгой об одиночестве в большом городе и о том, как по-разному одиночество можно переживать и осмыслять. «К реке» — похожий по задумке текст, явная предтеча «Города» («Река» была написана раньше): лирическая героиня Лэнг терпит романтический неуспех и ищет исцеляющий опыт в интеллектуальных упражнениях (a girl after my own heart). В этот раз она отправляется в пешее путешествие вдоль реки Уз — той самой, в воды которой, набив карманы пальто камнями, зашла Вирджиния в марте 1941-го года. Лэнг идет и перебирает истории: о Вульф и её окружении, о цветах, птичках и бабочках, которые обитают вокруг реки, о людях, которые когда-то были связаны с Узом. Все это, как и «Город» — попытка запечатлеть одиночество во всех его оттенках и преодолеть его почти детским способом: если ты назовёшь все вещи в мире, возможно, ты перестанешь чувствовать себя из него исключенным. И это, если честно, по моему помогает.

«Я люблю Дика», Крис Краус. Еще один роман, в котором персональный опыт превращается в разговор об универсальном. Крис встречает Дика и влюбляется в него, а потом вместе с мужем пишет ему длинные саморефлексивные письма. Интеллектуалы развлекаются: у Краус ни странички не обходится без отсылок ко всему корпусу философской мысли человечества (Бодрийяр, Делёз и Кьеркегор входят в бар, а бармен им и говорит — Крис Краус снова про вас написала). На деле же это жанр-перевертыш, бесконечная обманка: мужчинам можно влюбляться без причин (одна встреча! Не особенно-то и душевная! Я от вас без ума!) и потом преследовать объект своего внимания — это история великой любви и великих страданий. Но не дай-то бог картинка перевернется. Если женщина преследует мужчину, если мужчина становится объектом необъяснимой, необоснованной страсти, то это сразу история другого толка — история тупой, прилипчивой женщины и испытывающего дискомфорт мужчины. И Краус берет власть над этим нарративом. Она говорит: я имею право на эту историю и имею право её рассказать так, как считаю нужным. Поэтому даже из-за Делёза не поворчишь — ну имеет право, и правда.

«Медведки», Мария Галина. Еще одна моя слабость — романы, где реальность ускользает от героя на той же скорости, что и от читателя. «Медведки» как раз такие. Главный герой зарабатывает тем, что вписывает людей в архетипные истории, подрабатывает гост-райтером для людей, которые хотят почувствовать себя Марти Сью, но не умеют писать фанфики. Но тут к нему обращается мужик, который хочет, чтобы ему реально выдумали биографию: нашли родственников, написали семейную историю. «Ну вот такой вот я страшненький». У героя самого проблемы в отношениях с отцом и с окружающим миром — а тут еще какой-то странный полу-мистический, полу-бандитский сюжет, а непонятно, чему верить: преступному сговору или Ктулху, поднявшемуся со дна морского? Выдуманная мифология, вписанная в реальность (или нет), сумасшедшие люди и герой-поломашка: ну, в общем, когда мы от такого отказывались-то.
Read more
Billie Zangewa, Cold Shower, 2019
Вот тут можно побродить по виртуальной выставке малавийской художницы Билли Зангева, которая делает шелковые гобелены. Она использует бытовые сюжеты, яркие цвета и контрасты, чтобы говорить о гендерных и расовых проблемах. Автобиографические сюжеты превращаются в способ смотреть на мир политически — потому что мы сами на самом деле никогда не знаем, где заканчивается личное и начинается универсальное; бытовые сюжеты (женское тело, материнство, цвет кожи в большом городе) — всегда часть больших событий и социальных процессов. Хороший повод подумать об этом (ну и просто позалипать на красивое).
Read more
Читаю «Я люблю Дика» Крис Краус (привет, No Kidding Press!). Ощущения у меня смешанные (когда героиня, которая выпивает с Умебрто Эко, рассуждает о французском постструктурализме и ворочает недвижимостью, жалуется на свою глупость, несостоятельность и бедность — ну, такое), но там бывают славные размышления. В целом романы-саморефлексии — похоже, мои гилти плежерс.

Поскольку «серьезная» литература по-прежнему предполагает максимально точное запечатление субъективности отдельного человека, считается глупым и непрофессиональным оставлять персонажей второго плана как есть, изменяя только их имена и маловажные черты характера. Современный «серьезный» гетеромужской роман — хорошо замаскированная История Обо Мне Самом, и она так же нещадно истребляет все вокруг, как и патриархат в целом. В то время как главный герой/антигерой откровенно и есть автор, все остальные действующие лица упрощены до «персонажей». Пример: художница Софи Калль появляется в книге Пола Остера «Левиафан» в роли девушки писателя. «Марии было далеко до красотки, но глубина ее серых глаз влекла меня к ней». Работы Марии идентичны самым известным произведениям Калль — телефонная книга, гостиничные фотографии и т. д., — но в «Левиафане» она показана беспризорным созданием, избавленным от таких причуд, как амбиции или карьера.

Когда женщины пытаются проникнуть в суть этого искусственного самодовольства, попутно называя имена — потому как наши «я» меняются от соприкосновения с другими «я», — нас тут же нарекают суками, клеветницами, порнушницами и дилетантками. «Ты чего такая злая?» — спросил он меня.

Я вот думаю: если мужская литература — это про самодовольство, то женская — это про самодовольство через самоуничижение / деконструкцию своей идентичности и её основ? Не поняв и и не взорвав свою роль в патриархате, нельзя самовыразиться? Oh well.
Read more
Forwarded from: Подержи грабли
Только на карантине осознала, какой важной частью моей жизни (в том числе интеллектуальной) были пьянки с друзьями — ведь там реально обсуждались всякие Важные Вещички с точки зрения культуры и мироощущения.

Добиваю нехватку ютуб-подкаст-зумом (так называется этот жанр? Или нет?) моей подруги Маши и двух ее подруг Ани и Кати про all things lesbian «Давай съезжаться». Хотя иногда кажется, что его неофициальное название — «Подержи мое пиво». Потому что там отличные споры и лично мне хочется впрыгнуть примерно в каждый топик с воплем, да-да, с этим.

Вот, например, что я выговаривала в экран на последнем (седьмом) выпуске, хотя никто меня не спрашивал:

— НУ КОНЕЧНО отношения Листер и Уокер в сериале «Джентельмен Джек» токсичные и расчетливые, но ведь и у Джейн Остин было то же самое: в то время это и называлось любовью. Круто, что к Листер можно и нужно относиться по-разному и не прощать ей все за ориентацию из нашей готовности в двадцать первом веке, собственно, все ЛГБТ-персонажу за ориентацию и прощать; и, кстати, мне кажется, что мы как сообщество (Л) слишком быстро эволюционировали по сравнению с развитием человеческой культуры и этики отношений. Мы сразу хотим, чтобы было бережно и честно, но как насчет викторианского века для лесбийских браков?

— Пайпер из OITNB же прекрасна ровно своей гипертрофированной штампованностью: чем безумнее штамп нормальности, тем безумнее все вокруг; она же как хтоническое божество, к настроению которого привязана смена времен года, сейсмический ландшафт земли и количество девственниц, которых надо пожертвовать, чтобы богу стало окейси (причем это окейси может быть разным — ну в настроении бог жаловаться на жизнь и пиздострадать, что поделать, надо соответствовать). Лучшая постмодернисткая ирония на нормальность, по-моему.

— РИЗ УИЗЕРСПУН САМЫЙ ОХУЕННЫЙ МАЛЕНЬКИЙ ПИРОЖОК ХУ НИДЗ ТУ БИ ПРОТЕКТЕД

— В конце, как мне показалось, начался опасный разговор о том, связана ли личность творца с его/ее искусством, и это разговор сразу на много часов и пинт. Разговоры 😭 часы 😭 пинты 😭. Но мысль о том, что талантливой женщине по-прежнему не прощается примерно ничего, потому что как она посмела быть талантливой женщиной и при этом НЕ БЕЗУПРЕЧНОЙ — просто здравствуй, патриархат, просто как дела.

Короче, посмотрите, если вам тоже этого всего очень не хватает.

И в инстаграмчике подпишитесь. Там весело.

(PS: Маша, а вы будете звать в какие-нибудь выпуски гостей? Да нет, просто так, для подруги спрашиваю).
Read more
Снова о Ферранте, хахаха.

Дочитала на английском «Troubling Love», первый громко опубликованный текст Ферранте. Где-то в феврале я еще прочитала на русском «Дни одиночества», и поэтому пост будет про обе книги — они показались мне очень похожими.

Обе они начинаются с фразы, которая выбивает из текста весь воздух: TL со смерти матери, ДО — с ухода мужа. Следующие две трети книги — это сгущающийся вокруг героинь дурман, мутный водоворот воспоминаний, странных поступков, призраков и трещины в реальности. В центре интереса для Ферранте в обеих книгах, похоже — распад личности, потеря основы собственной идентичности и попытка построить её заново без опор на прошлые травмы. Потому что к концу дурман рассеивается: безумие отступает, реальность штопается, и героини начинают ясно видеть мир вокруг. Лица окружающих больше не похожи на уродливые маски, город не пытается сожрать заживо, близкие не кажутся страшными манекенами, пытающимися высосать энергию и волю к жизни. Мир снова становится местом, пригодным для жизни.

И в этом есть какое-то обаяние: читаются книги тяжело и больно, но это как автокатастрофа — не можешь отвести взгляд. Ферранте не рассказывает, как личность человека распадается на куски — она заботливо поправляет на читателе ремешок и отправляет его на этот аттракцион вместе с героиней.

Мне кажется, есть огромная разница между конструкциями «героине казалось, что мир вокруг пророс шипами» и «мир вокруг пророс шипами». Первое умозрительно для читателя, второе — реально. В этом разница между Ферранте и условной Гиллиан Флинн, которые вроде бы обе заняты тем, что превращают бытовые сюжеты в сложную литературу. Но у Ферранте получается рефлексивно, а у Флинн — развлекательно: первая прокручивает личность через историю, а вторая — историю через личность.

Мы вот любим писать, что текст заставил нас задуматься о себе, но бытовой триллер — это все-таки слишком высокий уровень абстракции, ведь вряд ли каждый второй может обнаружить себя внутри сложной психопатической многоходовочки. А вот внутри распавшейся семьи — вполне себе. Чтобы бытовой триллер было интересно читать, ставки там должны быть очень высоки (И Флинн отлично умеет их повышать). Но Ферранте с помощью какой-то невероятной магии и кокаиновой пыльцы умудряется сделать абсолютно повседневный сюжет чертовски Важным: там нет психопатии, маньячества и сложных интриг, есть только разговор человека, лишившегося всего, с самим собой. И момент кристальной ясности, который наступает, когда ты становишься сам с собой честен.

(Не знаю, почему я вдруг решила сравнить Флинн и Ферранте — это не о том, что кто-то лучше или хуже, я просто подбирала фон для описания того, почему у Ферранте получается какая-то каждый раз удивляющая меня чем-то проза).
Read more
Встретила сайт про разные переводы «Джейн Эйр» (в России их якобы 43, но сильно вряд ли, что все это прямо-таки разные переводы).

А еще они там сравнивают значения, которые у ключевых слов романа появляются на разных языках.

Например, passionate — очень важное слово для Бронте, одно из тех, которое определяет всю канву и концептуальный смысл романа. Джейн Эйр — новый для литературы персонаж: она считается ‘passionate’ в том смысле, что может легко вспылить; еще passion — это готовность противостоять несправедливости. Потом — любовь. У этого слова большой социо-культурный багаж значений и стереотипов: например, девушка должна быть нежной, мягкой и податливой, а вовсе не passionate в том смысле, в котором это имеет в виду Бронте.

И вот на примере фразы «if you become passionate and rude, Missis will send you away, I am sure» и переводов на греческий и португальский языки можно посмотреть, как меняется значение: где-то у слова passionate значение «злая», где-то «сумасшедшая», где-то «плохой характер», где-то «импульсивная».

Например, в русском переводе Станевича:
«Старайтесь быть услужливой, ласковой девочкой. Тогда, может быть, этот дом и станет для вас родным домом; а если вы будете злиться и грубить, миссис наверняка выгонит вас отсюда».

Так культурные ценности определенной страны и языка могут менять саму суть романа.

А вот тут есть подборка переводов названий романа — она впечатляет. Чего стоят, например, эти варианты:

На китайском: [Jane Eyre / Simple Love]

На немецком: [Jane Eyre, or the Orphan of Lowood]

На французском: [Jane Eyre, or the Memoirs of a Governess]

На японском: [An Ideal Lady]

В оригинале, если что, это просто Jane Eyre: An Autobiography.
Read more
Катя, спасибо за все! есть ли у тебя рецензия на последнюю часть неаполитанского квартета или на него всего целиком? я упорно искала на канале, нашла на предыдущие, на заключительную не нашла. а прочитать хорошую рецензию мне практически жизненно необходимо. дочитала сегодня ночью, трясет до сих пор. надо как-то укладывать мысли. если у тебя еще рецензии нет, может быть, сможешь посоветовать чьи-то?

Продолжаю отвечать на вопросы о Ферранте, хехехе. Хехехе. Хе.

У меня нет рецензии на последнюю часть Неаполитанского квартета. Я сама, кстати, не знаю, почему — я прочитала её за пару дней в Питере: было лето, аномальные тридцать градусов, мы жили на дебаркадере с видом на Финский залив, и я это все помню очень хорошо, а вот книгу — не очень. Не потому, что она какая-то плохая или там что-то не удалось — просто книжка хорошо вписалась в общее настроение, и мне даже не захотелось ничего осмыслять. Иногда конец — это просто повод вспомнить все хорошее, что было до.

У меня ощущение, что именно про четвертую книгу сложно написать что-то отдельное: все-таки это конец, завершение, а конец всегда — часть общего нарратива. Поэтому четвертая книга заставляет составить впечатление о квартете целиком, а не об отдельном романе. Мне понравилось, что они сделали полный круг и вернулись в квартал. Но еще мне понравилось, что это, на самом деле, разрубило мало узлов. На многие вопросы, которые нас так мучили все четыре книги, ответов мы так и не получили. Это жизнь, а жизнь, как мы помним, не имеет нарративного смысла: арки не заканчиваются выводами и морализмом, персонажи не развиваются из точки А в точку Б, рассказчик не в курсе всего происходящего в жизни других героев, а события не закольцовываются и объясняются так, чтобы всем все стало понятно.

И поэтому роман оставил совершенно не книжное впечатление: читая истории, мы привыкаем, что все развивается определенным образом. Но у Ферранте вышло не так: завязки и сюжеты, которые мы по привычке хотели приписать каким-то жанрам (пропал ребенок? Детектив! Убили злодея? Триллер!), развивались по не-литературным, абсолютно жизненным принципам: хаотично, странно, провисая и теряя причинно-следственные связи, логику, развязки. Пропавших детей часто не находят. Секреты убийств, будоражащих воображение в детстве, часто не раскрываются. Внутренний мир других людей — всегда потемки.

Мы, как и Лену, многого никогда не узнаем — от этого обидно и грустно, но да, такова жизнь.

И я, например, иногда посреди собственной буду вздрагивать от мысли — черт возьми, но написала ли Лила свою книгу?

И за это — спасибо Ферранте прямо огромное, с вишенкой.

#вродекультурныйвопрос
Read more