Рюмочная ИПП

rumka_ipp Like 0
Is this your channel? Confirm ownership for additional features

Официальная рюмочная Института проблем правоприменения при Европейском университете в Санкт-Петербурге.
Больше о нас: http://enforce.spb.ru
Channel's geo & Language
Russian, Russian
Category
Education


Channel's geo
Russian
Channel language
Russian
Category
Education
Added to index
04.06.2018 14:24
Recent update
11.12.2018 19:01
948
subscribers
~648
avg post reach
~229
daily reach
~3
posts per week
68.4%
ERR %
0.5
citation index
Recent posts
Удалённые
С упоминаниями
Forwards
Бонусом вольный краткий пересказ от редакции для тех, кто не любит ходить по ссылкам про спор полиции и сети Walmart в последнем примере:

Полиция: аналитик, вот тебе информация по городу Падака! делай с ней что хочешь.
Аналитик: хм…15,1% всех вызовов полиции в городе и 67,4% всех заявлений по кражам всего на два магазина в городе и оба Walmart.
Полиция: мы и так это знаем…такова жизнь…гадкие магазинные воришки.
Аналитик: *потрясая статистикой уже не по одному маленькому городку в штате Кентукки, а по всей стране — нет, дело не злодеях, дело в месте! проблема именно в Walmarte. Что они там устроили?

Walmart: А? магазинные воры неизбежны…
Аналитик: *возвращаясь из «полей» — у вас там все плохо организовано, точнее все организовано так, что воруй — не хочу.
Полиция: о! а давайте вы там поменяете кое-чего, и ситуация улучшится? А то мы только на вас и работаем.
Walmart: нам пофиг, всё не своруют. Вы полиция, вы и занимайтесь. А у нас политика компании, мы экономим.
Полиция: ??? мы так и будем по каждой шоколадке к вам мотаться?
Walmart: *разводит руки

Полиция: ну тогда с марта будем приезжать только если кража от 500 $, а по шоколадкам вы сами там. форма протокола — на сайте.
Walmart: ??? но полиция…но профилактика…

Аналитик: ну что там у нас через год в Walmart в Падаке?
Полиция: *радостно — у нас нагрузка из Walmart снизилась на 20-50 %! Всё прямо хорошо.
Walmart: ой, а у нас в этих двух магазинах количество краж ну прямо снизилось. В Падаке чудо какое-то!
Аналитик: ??? …но мы же кражи хотели уменьшать, а не заявления…
Те, кто читает или слушает нас на разных площадках какое-то время, уже, как правило, слышали от нас про evidence-based policymaking. Что это за зверь? Если доказательная медицина (evidence-based medicine) уже у многих на слуху, то доказательное принятие решений/ доказательное правоприменение известно не так широко.
В двух словах:
этот подход, основанный на научном методе (качественных и количественных исследованиях) противопоставляется «традиционному» методу принятия решений, основанному на мнениях, традициях, житейском опыте, ведомственных интересах etc.

Например, если отвечать на вопрос «нужно ли для охраны правопорядка и профилактики правонарушений больше патрулей?», то почти любой начальник полиции любой страны вам скажет «конечно, да!», но известный эксперимент 1972 года полиции Канзас-Сити показал, что «а вот и нет!». Суть эксперимента заключалась в том, что в течение одного года в одном районе города полиция убрала регулярные патрули совсем (и выезжала только на вызовы граждан), в другом патрули ездили как обычно, а в третьем количество полицейских патрулей было удвоено и даже увеличено втрое. В результате выяснилось, что а) граждане разницы не заметили, и отношение к работе полиции не изменилось ни в + ни в -; б) на уровень уличной преступности количество патрулей тоже существенно не повлияло; в) полиция регистрировала столько же преступлений. Лонг рид про эксперимент: https://www.policefoundation.org/publication/the-kansas-city-preventive-patrol-experiment/

Вопрос может быть и сложнее. Из-за сокращения бюджета и количества полицейских машин полиция Далласа должна была определиться как лучше оптимизировать свою работу. В некоторых «горячих» районах присутствие полиции таки снижает уровень преступности, но их патрулирование увеличивает время реакции на «адресные» вызовы на происшествия в другие места. И тогда, чтобы решить дилемму «присутствие на улицах vs быстрота реакции» были проанализированы траектории передвижения 837 патрульных экипажей за 2009 год и сопоставлены с географическими координатами и временем совершенных за этот год преступлений. В результате были разработаны наиболее рациональные траектории патрульных экипажей.

Ещё хорошо про суть evidence-based и интересный свежий (2015 года) пример работы в стиле «анализ стат.данных — эмпирическое изучение ситуации — проверка нового решения на эффективность» предлагаем почитать тут https://chrdk.ru/other/evidence-based-policing.
Российский медиа-рынок сегодня обсуждает уход издателя Meduza И. Красильщика. Самое время поделиться в вами нашим побочным результатом, связанным с этим ресурсом.

Мы уже рассказывали (https://t.me/rumka_ipp/92), как компьютер может оценить сложность текстов, написанных людьми: зависимости в предложении можно представить в виде дерева. Чем длиннее такая зависимость, тем сложнее понять текст. Мы рассчитали такие метрики для текстов разных СМИ (из открытого корпуса Taiga). Оказалось, что с Лентой.ру в 2014 г. что-то произошло: во второй половине года издание стало писать гораздо сложнее, это видно на графике выше. Можем предполагать, что это как-то связано со сменой редакции весной 2014 г. под внешним давлением. Старая редакция Ленты.ру основала «Медузу», а на смену им пришли новые сотрудники, которые не могли (не умели) писать просто. Видим ли мы на рисунке результат компромисса между лояльностью и компетентностью? Привет, @meduzalive.

Как это все связано с правоприменением? Дело в том, что мы исследуем сложность правовых актов. Сегодня мы выпустили мемо, показывающее, кто из российских органов власти пишет сложно и как эта сложность меняется во времени. Чтобы иметь базу для сравнения сложности, мы взяли тексты СМИ. Оказалось, что в России правовые акты из года в год становятся заметно сложнее. В текстах СМИ, наоборот, мы видим упрощение лексического разнообразия и структур предложений.

http://enforce.spb.ru/chronicle/news/7162-analiticheskaya-zapiska-slozhnost-pravovykh-aktov-v-rossii-leksicheskoe-i-sintaksicheskoe-kachestvo-tekstov-kuchakov-r-savelev-d
Срочно в номер: Всем, кто спрашивает «каааак вы это делаете?».
Завтра в 10 утра (по Мск) директор по исследованиям Института проблем правоприменения Кирилл Титаев выступит с небольшой лекцией в рамках онлайн-курса «Трудности доступа» посвященного работе социального исследователя в сложном поле. Про опыт интервью с судьям, полицейскими, следователями etc. http://siberiancontext.online/projects/trudnosti-dostupa


Прим. редакции: про интервью с чиновниками тоже наверняка будет интересно! Там же в 10.40 с Дарьей Димке.
Сегодня день рожденья у независимого правозащитного медиа-проекта ОВД-Инфо. Они крутые потому, что первые начали собирать информацию не о конкретных ярких политических преследованиях, а обо всех задержаниях на публичных акциях. Они делают очень важное дело, осуществляя не только правозащитную деятельность конкретных людей, но и создавая насыщенное информационное пространство.
Forwarded from: ОВД-Инфо
Привет! В сообщении выше — наш первый подкаст. Сегодня ОВД-Инфо семь лет, и мы решили сделать для вас небольшой подарок. Подкаст называется «Чистые» — это аудиореконструкция событий 5 декабря 2011 года. В нем свидетели, участники и случайные прохожие рассказывают об одном из самых крупных митингов в истории новой России. Например, Илья Яшин объясняет, что протест был вовсе не против фальсификации выборов в Госдуму, которые состоялись накануне. А школьница Лера вспоминает про «оппозиционный угар», который настиг её маму 5 декабря.

Это наш первый подобный проект, и нам очень важны ваши комментарии и впечатления. А ещё вы можете сделать репост «Чистых» в своих соцсетях.

Спасибо, что вы с нами.

Слушать подкаст на Soundcloud
В июне мы спросили у вас, читателей Рюмочной: «Сколько виновных допустимо оправдать, чтобы не наказать одного невиновного?». (https://t.me/rumka_ipp/37)

Нас удивило, что почти 60% из вас оказались максималистами и сказали, что допустимо оправдать бесконечно много людей. Конечно, в реальности общество не может позволить себе судебную систему, которая исключит малейшую ошибку. Поэтому всегда приходится искать компромисс между ложноположительными (осуждение невиновного) и ложноотрицательными (оправдание виновного) ошибками.

Эта идея может показаться абстрактной, но она лежит в основе прикладных систем машинного обучения и предсказания. Сегодня один из каналов рассказал (https://t.me/kantor_ai/14) про систему распознавания лиц Amazon Rekognition. С ее помощью американская правозащитная организация натренировала машину распознавать лица арестованных (с т.н. mugshots — снимков арестованных). Потом натренированную сеть правозащитники применили уже к лицам конгрессменов. Машина опознала 28 из них как арестованных. Таким образом правозащитники хотели продемонстировать несовершенство систем автоматического распознавания лиц.

Однако этот пример сыграл с правозащитниками злую шутку. Оказалось, что в качестве порога классификации они использовали не обычные 99% или 95% предсказанной машиной вероятности быть арестованным, а всего 80%. Это снижение порога классификации и привело к большому количеству ложноположительных ошибок системы, в результате которых 28 политиков и оказались арестантами с т.з. системы распознавания лиц.
В 21 веке поиск тонкого баланса между ложноположительными и ложноотрицательными срабатываниями (о котором говорил сэр Уильям Блэкстон в 1765 г.) — задача уже не только юристов, но и инженеров машинного обучения.
Рюмочная ИПП
Фундаментальный вопрос уголовной юстиции — цена ошибки. Можно организовать судопроизводство так, чтобы оно было быстрым, но часто ошибалось. Или, наоборот, снизить вероятность ошибки ценой очень долгого и дорогого разбирательства. В 1765 году сэр Уильям Блэкстон написал: «Лучше оправдать десять виновных, чем осудить одного невиновного». Не все юристы согласны с этим утверждением: одни утверждают, что оно должно быть 99 к 1, другие — что это вообще нельзя измерить. А что думаете вы?
Что может быть более бодрящим в субботу утром, чем послушать истории про злодеев и жертв?
Нет, варианты, конечно, есть. Но именно в эту субботу 17 ноября вы можете прийти в Европейский Университет (Санкт-Петербург, Гагаринская ул., д. 6/1, литера А) к 10.00 и послушать выступления Кирилла Титаева, Владимира Кудрявцева и Алексея Кнорре в рамках общероссийской научной конференции «Выставка достижений научного хозяйства — XII». Они расскажут о новой базе данных с результатами виктимизационого опроса.
Мы приглашаем как количественных, так и качественных исследователей — экономистов, социологов, политологов, а также специалистов по работе с данными, и всех, кто интересуются темой. Вход на мероприятие свободный.
Программа мероприятия тут: https://eu.spb.ru/forthcoming-events/19530-vdnkh-xii
Кроме нас на ВДНХ-XII масса всего интересного.

И неофициальная «рюмочная часть» приглашения:
Приходите, будем рады познакомиться. Ответим на все вопросы, выслушаем комментарии, предложения, благодарности, критику, может быть даже жалобы (но это не точно).
Обещаем рассказать про серьезные вещи увлекательно. Послушаете про портрет злодея («пульнул? пульнул…откуда у тебя пистолет?!») и сможете с подозрением смотреть на людей более обоснованно + можно будет прикинуть в чем портрет себя любимого совпадает с портретом жертвы. Редакции не разрешили постить сюда спойлеры (а жаль, а жаль!), но вот картинка с прошлогодней ВДНХ для затравки.
Помните наши посты о зарубежных исследованиях доверия к полиции и попытке оценить работу судов в России? Теперь мы знаем и об уровне одобрения полиции в России. Эта работа была проделана в ходе виктимизационного опроса (опроса жертв).

Когда мы формулировали эту задачу, мы решили, что а) нам важна оценка полиции теми людьми, которые с ней сталкивались и б) будем спрашивать не на уровне общих слов, а через готовность вновь обратится в полицию в такой же ситуации. (Прим.: очевидно, что стать жертвой правонарушения не единственная причина общения с полицией, но все же работа с преступлениями её основная задача).

Опрос показал, что граждане, полагающие, что против них было совершено преступление, обращаются в полицию только в половине случаев.

Хорошая, на первый взгляд, новость состоит в том, что, по данным опроса, те люди, которые уже обращались в полицию, готовы повторно обращаться с большей вероятностью.

Любопытно, что при всех прочих равных (то же преступление, те же социодемографические факторы, тот же личный опыт) в полицию в будущем меньше желают обращаться мужчины (чем женщины) и представители малообеспеченных слоев населения.

Второй вывод заключается в том, что для граждан оказывается важным само внимание полиции, а именно объем проделанной ею работы в той части, в которой она может быть видна гражданину. Из опроса следует, что среди граждан, обращавшихся в полицию, гораздо большую готовность повторно обратиться показывают те, кто увидел реальную полицейскую работу: те, кто считает, что было возбуждено уголовное дело (и это важнее, чем-то, было ли доведено дело до суда), и те, кто говорит о том, что правоохранительные органы нашли преступника.

Из этого следует, что важна не только работа с преступлениями, но и работа с потерпевшими. Ориентация на жертву — это уже существенная работа по снижению вреда от преступления, даже когда это не приводит к повышению вероятности раскрытия преступления.

Британская полиция еще в начале 2000-х гг. приняла специальные протоколы информирования потерпевших о ходе расследования. Нам до этого пока далеко: основным показателем качества работы по-прежнему считается раскрываемость. Проблема в том, что в конечном итоге не раскрываемость оказывается ключевым фактором для фактического уровня доверия полиции, а значит готовности обращаться в полицию в сложной ситуации, сотрудничестве в качестве свидетеля и общем уровне одобрения.

Подробнее об интерпретации результатов (здесь-то все не помещается, сами понимаете), смотрите в колонке Кирилла Титаева
https://www.vedomosti.ru/opinion/articles/2018/11/08/785824-kogda-grazhdane-smogut-po-nastoyaschemu-doveryat-politsii?shared_token=b87062f4ddbcdbf59c09b1854304dc073d196d8b
Как мы провели эксперимент над прокуратурой.*

В 2010-11 гг. экономисты А. Чонг и др. разослали в 159 стран по 10 писем с несуществующим адресом и посмотрели, сколько из них вернётся из каждой страны. Результаты этого эксперимента, опубликованные в работе «Letter Grading Government Efficiency» [1], показывают эффективность государства (при контроле на разное качество почтовой службы). Из России не вернулось ни одного письма.

Вдохновленные этим экспериментом, но не вдохновленные качеством ежегодных планов плановых проверок размещаемых на сайтах прокуратур, в 2017 году мы составили для каждой региональной прокуратуры список ошибок с детализацией до каждого плана за каждый год. Эти списки мы передали в Генеральную прокуратуру и Открытое правительство.
Год спустя можно констатировать: мы повторили результаты А. Чонга и др. для России. На октябрь 2018 г. большинство прокуратур не только не исправили свои данные, опубликовав пропущенные планы, но и продолжают размещать новые планы с теми же недостатками.

Что характерно, ЕРП (единый реестр проверок), где все данные о плановых и внеплановых проверках также должны быть размещены, работает ещё хуже. Год назад мы уже писали о его проблемах. На октябрь 2018 мы зафиксировали, что часть данных ещё, видимо, и потерялась после интеграции систем. Разработчик, к которому мы по этому поводу обратились, не ответил.

Почему качество и полнота этих данных так важны? Данные о проверках не только за текущий отчетный период, но и о проводившихся в прошлые годы необходимы для оценки динамики КНД и принятия обоснованных решений о корректировки направлений ее развития.

Нужно сказать, что проблема (при)открытых данных системная. Другие примеры, как «гос.пользователи» выхолащивают идеи цифровизации, читайте в нашей свежей колонке в ведомостях:
https://www.vedomosti.ru/opinion/articles/2018/11/01/785351-otkritost-dannih?shared_token=9489bce4143c5b3dc6d15869a46d42afc25c4fe8

_____
1. https://onlinelibrary.wiley.com/doi/abs/10.1111/jeea.12076

* ни одна прокуратура в ходе эксперимента не пострадала
Молния:

Первый всероссийский виктимизационный опрос, о необходимости которого так долго говорил ИПП, завершился!
В том смысле, что сегодня вышел публичный отчет с результатами, и мы уже готовы ими делиться и обсуждать.
Более того, через некоторое время и все первичные данные также будут выложены в открытый доступ, чтобы любой мог проверить надежность и сделать собственный анализ.

Напомним, что опрос проведен в полном соответствии с принятыми в мире стандартами и методиками (NCVS и др.) по технологии CATI (16800 опрошенных, из них 3001 жертва).

http://enforce.spb.ru/products/papers/7134-irl-rcvs-memo
По работе попадаются любопытные документы. Забавно наблюдать, как органы власти конструируют окружающую реальность в привычных терминах. Например, недавно в протоколе заседания правительственной комиссии МВД по профилактике правонарушений [1] встретилась инициатива о внесении изменений в закон «О рекламе» с потрясающей бюрократической формулировкой:
«[…] в целях предупреждения противоправной деятельности в рамках оказания услуг оккультно-магического характера».

По сути все правильно, но редакция рюмочной веселится, представляя следующую картину: Приходишь теперь к гадалке, а она тебе — «подпишите договор на оказание услуг ОМХ (оккультно-магического характера). Вот здесь, вот тут и ещё тут на обратной стороне. И согласие на обработку персональных данных, включая информацию о прошлом, о будущем и чем центральный полый фиброзно-мышечный орган кровеносной системы успокоится».
Дальше-больше. Учитывая активно обсуждаемую проблему легализации самозанятого населения, новый ОКВЭД тоже будет кстати. А потом можно подумать и о лицензировании.

В чем суть изменений пока не ясно, но интересно. Может, по аналогии с БАДами (ст. 25 ФЗ «О рекламе») хотят установить требование об обязательном предупреждении о том, что данные услуги не являются медицинской услугой и запретить ссылки на конкретные случаи удачного результата. А может вовсе запретить рекламу таких услуг.

–––––––––––––
[1] Протокол № 2 от 21.09.2018
URL: https://xn--b1aew.xn--p1ai/mvd/sovorg/prav_kom/com_work
А теперь для тех, кто хочет поупражняться — приложим полученные знания на практике:

Авторы пишут: «[…] В этой связи опираться можно в основном на тяжкие и особо тяжкие преступления (от пяти лет лишения свободы до пожизненного срока). Из этих двух категорией мы выбрали несколько статей — это убийства, причинение тяжкого вреда здоровью, изнасилования, грабежи, разбой, кражи, экстремистские преступления, теракты и распространение наркотиков.» — и совершают ошибку, о которой сами предупреждали абзацем выше: половина из перечисленного высоколатентные преступления, что делает их совершенно непригодными для даже самой грубой оценки.

Разница в количестве преступлений на графике «90-е vs нулевые» может говорить скорее о культуре регистрации, нежели об уровне преступности.

В графике «В 90-е и нулевые за решетку отправились примерно по 9 млн человек» — были использованы данные судебного департамента, где идет речь об осужденных. Но не все из них «отправились за решетку»! В число осужденных включены и условные осуждения и иные меры наказания, не связанные с лишением свободы.

График об убийствах: вспомним о ч. 4 ст. 111 УК РФ (умышленное причинение тяжкого вреда здоровью… повлекшее по неосторожности смерть потерпевшего) и о «боковых составах» со 106 по 109 ст. УК РФ. Хорошо виден этот разлад и в сопоставлении с данными Минздрава.

Проблема графика про рецидивы в том, что авторы считают его в абсолютных цифрах, а надо было бы в процентном соотношении, отсюда и скачки т.к. это одни и те же около 60% рецидива.

Наркотики, изнасилования — что?
совершенно верно!

Это далеко не всё, что мы можем прокомментировать, но, пожалуй, остановимся. В целом несмотря на то, что мы приветствуем такой подход — претензий у нас к этой работе много. Не надо так.
Страшные (?) сказки про «миф лихих 90-х» на ночь.

Не прошло и двух дней как мы писали о проблеме официальной статистики и доверии к ней. И вот у нас снова повод об этом поговорить.

Криминальная статистика — крайне интересная вещь, которой в России, к сожалению, уделяют недостаточно внимания. Недавно независимое медиа «Проект», проанализировав статистику преступности в России за последние 25 лет, сделало материал об этом с громкими выводами о «лихих 90-х» [1] (спойлер — в нулевых, по мнению авторов, все «лихее»). Здорово, что криминальная журналистика, основанная на данных, набирает обороты, но мы не можем не прокомментировать этот материал. В случае с материалом «Проекта» полученные выводы начинают рассыпаться, как только мы начинаем копать глубже и понимать, что же такое — данные о криминальной статистике. Будем вашим белым кроликом в стране чудес “Криминальная статистика” и попробуем разобраться в нескольких самых частых ошибках, которые совершают журналисты при работе с криминальной статистикой. А потом практикум :)

Во-первых, статистику любых происшествий — будь это преступления, аварии, вызовы скорой помощи или количество заказанных чашек кофе — нужно считать не в абсолютных, а в относительных числах, то есть в расчёте на 100 000 человек. Иначе то, что кажется тенденцией, окажется всего лишь демографическим спадом или ростом. Учитывая, что большинство преступлений совершается людьми до 35 лет, долю когорт в общей популяции брать во внимание особенно важно.

Во-вторых, в условиях палочной системы в России статистика любых преступлений, кроме, пожалуй, убийств (но с большими оговорками, о которых ниже), искажается до предела. У полиции (и, вообще говоря, практически любых правоохранительных органов в стране) есть планы показателей преступности, связанные с так называемым АППГ (аналогичными показателями прошлого года). Превышение количества зарегистрированных и/или нераскрытых преступлений по сравнению с уровнем прошлого года, по мысли высоких генералов, говорит о том, что полиция работает хуже (а вовсе не о том, что полиция начала работать с более сложными случаями, которые требуют заведомо больше времени и ресурсов, но с меньшей вероятностью будут раскрыты, или не о том, что преступлений по каким-то причинам реально стало больше). Поэтому федеральное и региональное начальство наказывает за невыполнение плана. Рядовым сотрудникам полиции — единственным людям, которые видят настоящую преступность — по понятным причинам приходится подгонять видение реальности под план (подробнее об этом ИПП писал в аналитическом отчёте о криминальной статистике: http://www.enforce.spb.ru/images/Staff/Crimestat_memo_2015_IRL_KGI.pdf ).

В-третьих, даже та статистика преступности, которая доходит до официальных отчётов, дополнительно искажается существующим законодательством, для которого реальность — это дело второстепенное. Например, чтобы получить реальную статистику убийств в России, нужно учитывать не только зарегистрированные преступления по статье 105 УК РФ «Убийство» (куда, кстати, попадает и убийство нескольких человек сразу), но, прежде всего, ст. 111 ч. 4 («Умышленное причинение тяжких телесных, повлекших по неосторожности смерть…»), а также несколько более редких составов (не говоря уже о людях, пропавших без вести).

В-четвертых, люди, в особенности ставшие жертвами, часто не обращаются в полицию (в силу разных причин: недоверия полиции, незначительности с их точки зрения потери, самообвинении и т.д.). Особенно это характерно для сексуального насилия: несколько допросов в полиции, судебно-медицинская экспертиза и заведомое мнение правоохранителей о том, что «жертва сама виновата», приводят к тому, что в России очень низкое количество изнасилований в официальной статистике по сравнению с другими странами. К сожалению, это не потому, что их нет, а потому что они не регистрируются.
Отдельная история — это преступления, связанные с наркотиками. Такие преступления, вообще говоря, не имеют пострадавшей стороны, поэтому их регистрация — это исключительно результат оперативной работы правоохранителей. Если считать любую покупку
Attached file
или хранение запрещенных психоактивных веществ в России преступлением (что многие развитые страны перестают делать), то таких преступлений в десятки, а возможно, и сотни раз больше, чем видно в официальной статистике.

Это — только основные подводные камни; при погружении в контекст отдельных типов преступлений их становится больше.
____
1 https://www.proekt.media/research/statistika-prestuplenyi-v-rossii/