Вроде бы полушутливо, вроде бы не совсем серьезно, но думающие люди задают такой вопрос: рэпер Kanye Omari West (Ye) «наш или не наш»? Не отвечая на этот вопрос, попробую обьяснить почему он возникает и реальность осмысляется в таких категориях.
Эти же формулировки фигурировала и в отношении пропаганды (и не только) к Дональду Трампу. «Наш слоняра» или «не наш». И ответы давались совершенно разные, в зависимости от политической коньюктуры.
Британский антрополог Мэри Дуглас описывает структурно неудобную фигуру. С одной сторона, она не помещается ни в одну из существующих категорий и вызывает тревожную потребность ее классифицировать («наш» или «не наш»).
Это структурная бинарность, которую другой знаменитый антрополог Клод Леви-Стросс описывает применительно к примитивным обществам. Для них это был спооб выживания. «Наш» или «не наш»? Распространять ли на чужака нормы морали, обычаи или нет? Если да, это открывало возможности гостеприимства или торговли, если нет – открывались шлюзы агрессии, причем легитимизированной.
Этот же паттерн очень подходит для характеристики бытового мировоззрения людей из региональной глубинки. Особенно в закрытых, отдаленных от крупных городов или глухих локальностях.
В плюралистичной публичной сфере с конкурирующими источниками легитимности амбивалентность допустима: можно одновременно сказать «он талантлив, но говорит мерзости, а его приезд ничего геополитически не значит» — три независимых суждения, ни одно не отменяет другое. В условиях суженного, централизованно курируемого публичного поля таких степеней свободы не остаётся: и нужно определяться «наш» или «не наш». Все сводится к черно-белому.
Сама дихотомия стирает многомерность, в том числе и личностную. Поэтому отвечать на вопрос «наш» или «не наш» не стоит, по многим причинам. Но задуматься над тем, почему именно с помощью такого вопроса реальность все чаще осмысляется – стоит. За этими невысказанными размышлениями стоят важные паттерны мышления, все активнее влияющие на наше восприятие публичного в нынешних условиях.
https://t.me/PoLSat203/2721
Эти же формулировки фигурировала и в отношении пропаганды (и не только) к Дональду Трампу. «Наш слоняра» или «не наш». И ответы давались совершенно разные, в зависимости от политической коньюктуры.
Британский антрополог Мэри Дуглас описывает структурно неудобную фигуру. С одной сторона, она не помещается ни в одну из существующих категорий и вызывает тревожную потребность ее классифицировать («наш» или «не наш»).
Это структурная бинарность, которую другой знаменитый антрополог Клод Леви-Стросс описывает применительно к примитивным обществам. Для них это был спооб выживания. «Наш» или «не наш»? Распространять ли на чужака нормы морали, обычаи или нет? Если да, это открывало возможности гостеприимства или торговли, если нет – открывались шлюзы агрессии, причем легитимизированной.
Этот же паттерн очень подходит для характеристики бытового мировоззрения людей из региональной глубинки. Особенно в закрытых, отдаленных от крупных городов или глухих локальностях.
В плюралистичной публичной сфере с конкурирующими источниками легитимности амбивалентность допустима: можно одновременно сказать «он талантлив, но говорит мерзости, а его приезд ничего геополитически не значит» — три независимых суждения, ни одно не отменяет другое. В условиях суженного, централизованно курируемого публичного поля таких степеней свободы не остаётся: и нужно определяться «наш» или «не наш». Все сводится к черно-белому.
Сама дихотомия стирает многомерность, в том числе и личностную. Поэтому отвечать на вопрос «наш» или «не наш» не стоит, по многим причинам. Но задуматься над тем, почему именно с помощью такого вопроса реальность все чаще осмысляется – стоит. За этими невысказанными размышлениями стоят важные паттерны мышления, все активнее влияющие на наше восприятие публичного в нынешних условиях.
https://t.me/PoLSat203/2721