hakuna matata

▫️юность белокралая, в дальние края.

▫️в воздухе витал пыльный запах, медленно заполняющий пространство небольшой комнаты. здесь было даже немного тесно, пусть и для одного взрослого и одного маленького человека. это было частично удашающе и неприятно, но все равно приемлемо, чтобы не сходило за ненависть.
▫️проводить генеральную уборку было не самым интересным занятием в воскресный выходной, когда, казалось, хотелось бы просто валяться в постели или выползти на свежий воздух. однако это было забавно, не так плохо, как он думал. ему с дочерью было довольно весело от всего этого. они смогли добавить к этому немного смеха и не скучать.
▫️добрались и до старых вещей, давно вылившихся на чердаке. покрывшихся слоем пыли. казалось, они были забиты на долгое время, ожидая своего часа. теперь настало время вспомнить прошлое.
▫️— папа, — сунджон зовет его из другого конца комнаты, где она перебирает какие-то старые фотографии, внимательно всматриваясь в них, — а кто это?
▫️хонджун поднимает голову, чтобы взглянуть, и ему не нужно так много времени, чтобы узнать, кого же он видит перед собой. даже на расстоянии. даже сквозь долгое время. перед ним потрёпанная временем фотография, постепенно ставшая желтой и частично разрушенная на концах. ее бледность стало слишком характерной, что некоторые детали фотографии даже сложно различить. старое забывается спустя время. но лицо... эти мягкие черты на фоне белоснежного снега, которым усыпан фон, черные, как смоль волосы, наполненные теплом глаза. все в мгновение возвращает его обратно... на много годов назад, когда все было совсем другим. когда он был другим. возвращение старого, как удар под ребра.
▫️— это, — хонджун запинается, всматриваясь в такое знакомое, но уже далекое лицо, которое ярким пятном рисуется перед ним. эти пухлые губы, которое всегда ощущались, как самое сладкое, эти нежные черты лица, эта высокая фигура, которая статно возвышалась над тобой. эти любимые глаза, как звезды, с переливами любви и тепла. хонджун... он ведь помнить это... помнит, — это кое-кто близкий мне, но из прошлого.
▫️— и где он сейчас?
▫️— я не знаю, — сглатывает хонджун, — давно уже не знаю.
▫️— почему же, пап? — сунджон смотрит на него удивленно своими прелестными карими глазами. — разве это справедливо?
▫️— может быть. но так бывает, милая. иногда очень близкие люди теряются навсегда.
▫️но хонджун ведь помнит — его маленькую звездочку с самыми красивыми глазами и самой чистой душой.

▫️юность белокралая, в дальние края.

▫️это началось... хонджун даже не может вспомнить точную дату. все происходящее накатывало, словно снежный ком, который стремглав мчался вперед и становился все больше с каждым мгновением; и словно на снег все события прилипали к тебе плотной последовательностью. это закономерность его выбора. каждый его последующий шаг, его действие не меняло настоящего, потому что он всегда возвращался обратно. снова и снова он был там, откуда все начиналось. в конце концов, хонджун сам однажды сказал дьяволу "да".
▫️в их небольшом городке всегда было тихо. тут не такое большое население, чтобы дотянуть до наименования их средним городом; хонджун привык считать это тихим и небольшим местом. здесь было пару школ, один торговый центр, одна церковь и прочие здания для общественных нужд — в остальном жилие дома или небольшие многоэтажки. тихо и спокойно, как и всегда бывает в подобных местах. порой это успокаивало его и давало немного сил для существования - хонджун не был любителем людей и больших городов. он нуждался в этом тихом месте, где успел освоиться за последние два года. хонджун уехал, может даже сбежал, из того места, которое всегда считал домом.
▫️это место домом не стало, но тут он чувствовал себя спокойнее.
▫️хонджун редко ходил в церковь, хотя здесь этим занимались почти все. он был далёк от религии и не любил рано вставать, чтобы принять приглашение доброй старушки-соседки и сходить на утреннее богослужение. хонджун был там и даже познакомился с батюшкой (действительно хороший человек, которому можно было довериться), но далеко это не зашло. церковь почти всегда занимала последнее место в его списке дел.
▫️пока там не появился новый священник. батюшка представил его как своего ученика, и многие жители города довольно радушно приняли его. еще бы — статный, высокий, с мягкими и красивыми чертами лица, завораживающим голосом и легкостью движений. он был как звезда (хонджун пошутил так, когда услышал от старушки-соседки его имя) и полюбился здесь. в таком место мало что происходит, поэтому появление новых лиц всегда что-то значит.
▫️хонджун познакомился с ним через пару месяцев. это были тяжёлые дни: много работы, проблемы с семьей, от которой он так долго бежал, и его внутренне состояние, медленно становившиеся все хуже. он вылезал из ямы, как мог. соседка, увидев его пару раз в таком настроение, советовала сходить к новому священнику и помолиться богу. и хонджун пошел; сам не знает, зачем, но пришел.
▫️сонхва — так его звали — оказался даже лучше, чем хонджун успел представить, исходя из всех слухов. это был настоящий ангел. это было облегчение — поговорить с кем-то вот так расслабленно и спокойно. хонджун выдохнул на мгновение.
▫️с тех пор он чаще появлялся в стенах церкви и разговаривал с сонхва. ему показалось, что они даже сблизились за это время: пару раз они ходили вместе поужинать, прогуливались в парке, сонхва часто бывал у хонджуна дома и они могли много болтать, не уставая от этого. хонджун чувствовал, будто нашел себе друга. впервые за долгое время. к сонхва тянуло, как магнитом, и он не мог сопротивляться. это было странным влечением, но хонджун не сопротивлялся — он просто хотел спокойствия.
▫️чем ближе они были, тем быстрее хонджун начинал понимать что-то. сны... сначала пришли они. это было что-то размытое и темное в самом начале, что казалось почти кошмаром, заставляющим его просыпаться с отдышкой и бьющимся сердцем. потом образы становились яснее. потом ощущения становились ярче. хонджун каждую ночь видел сонхва во сне. священник исследовал руками его тело, спускался вниз или поднимался наверх с тем темным взглядом глаз, который был буквально чёрным (хонджун не видел белков — только темнота). его руки были такими горячими и настырным, что во сне хонджун каждый раз вспыхивал от жара, закусывая губы. сонхва кусал его кожу, сжимал ее, шлепал и шептал что-то томное. хонджун однако подстраивался под все, что ему предлагали во сне. сонхва раздевал его, продолжая шептать что-то на ухо, был так близко, что становилось тяжело от его веса.