затонувший город

@actiniavoices Нравится 0
Это ваш канал? Подтвердите владение для дополнительных возможностей

чужие тексты
Гео и язык канала
Россия, Русский
Категория
не указана


Гео канала
Россия
Язык канала
Русский
Категория
не указана
Добавлен в индекс
09.05.2017 23:31
реклама
Юрист когтист
О юридическом сопровождении M&A сделок
25
подписчиков
~22
охват 1 публикации
~3
дневной охват
~29
постов / месяц
88%
ERR %
0.04
индекс цитирования
Репосты и упоминания канала
Каналы, которые цитирует @actiniavoices
Упоминаний и репостов не обнаружено
Последние публикации
Удалённые
С упоминаниями
Репосты
Федор Терентьев

Придёт сент я, окт я, но я
не бырь, а нварь – реки, хазарин,
коль речь наяда, ко ле я
я сон, я сырь, я зык разварен.
Почти разобран до морфем,
до междометий – то-то, трезво
разрезать слово, чтобы слезло
вкпб с него совсем,
и древнерусское, и греко-,
и то, что было до стихов
палеолита, человека,
ещё не знающего слов.
Анна Гринка

Мама голод

защити меня от жестокости
моей кожи, она
видит темноту, и этим зрением
старается соединить мои плечи

связка мурашек
тяжёлый мёд
розовый блокнот
в котором корябал карандаш
без грифеля
на чистом движении

капля мёда на веке, но сожмись
продолжая смотреть
острая тяга
имбирный сквозняк
вот-вот шевельнётся

боязнь темноты
добрая мама
съеденный кожей в детстве светильник
забрался в затылок
думает
отвечает за пробуждение

но только когда открыты глаза

защити меня
головная колонна
архангельский пот
пустой стержень
деревце возврата
распробованный шаг
вскрытый ковёр
столб открытия
оконная кожа
комната | все они

движутся к рассвету
Читать полностью
Михаил Гронас

наконец-то смысл современности понят -
это просто пароход современности тонет
и перегрызая друг другу глотки
за места на спасательной лодке
не о том ли мы поём свою закличку?

зато под водою
вставим спичку между веком и веком
чтобы вечно глядеть на то что приличествует человекам

на зелёную живу, на взвесь
на любовь планктонов и рост жемчужин
они тоже могут своих платонов, но им не нужен

я и сейчас это вижу
но как бы ещё не весь

и в глазах -
резь
Читать полностью
Георгий Геннис

я вынимаю из отца чёрные стебли
он говорит: в груди полегчало
но теперь пустота
«ничего» успокаиваю
«я всё верну потом на место»

перетягиваю их резинкой
и убираю в сумку
потуже завязываю шапку
под его подбородком

солнце опять его придавило
стенки осыпаются
как тогда
камешками не успевшей оттаять земли

дома я ставлю чёрные стебли в вазу
и чтобы им поскорее набраться сил
добавляю щепотку соли
молотого перца – на кончике ножа
высыпаю горсть не проснувшихся мух
добытых на даче за стёклами
и бросаю пригоршню времени
перетёртого шелестом листьев
Читать полностью
Анна Синяткина

горменгаст, гардеробная

многие стены твои восстают бурым обветренным камнем
и весело вопрошают
а за что я буду вешать
за ворот
пожалуйста
слово на слове твоё громоздится и мохом темнеет
уж как-нибудь да найдёте
за что повесить
внуки же ваши справлялись
в разломе
кованые вверх истекают ворота
ви́шневым цветом
прежнюю шею твою запечатав
за что буду вешать
за воротами
брошенной шалью дорожка лежит недвижимо
и не ведёт тебя
Читать полностью
Селина Тайсенгирова

глубоко под рёбрами
в узелок свернулась нитка
застряла
где-то в мягких тканях

тяну её потихоньку
не поддаётся
упирается цепляясь
за что-то тянущее изнутри
    
дергаю с силой резко
появляется боль
ноль
по шкале от одного до десяти
по шкале бесконечности
точка

оставляю её пусть
под рёбрами что-то живёт
снаружи торчит кончик
каждый пытается снять
с моей одежды

случайные люди говорят
прилипшая нитка алфавит
мотай на палец пока
не дойдёшь до конца
не найдёшь нужную букву

случайные люди не знают
у нитки нет конца
только первая буква
и тридцать две свихнувшиеся
где-то глубоко под рёбрами
Читать полностью
Рома Горбунов

сделать углубление
в простом неприметном слове

чтобы можно было лечь
и укрыться
седым ельником
Рома Горбунов

пишу только белым
на оборотной стороне.
неровно
и наверно с ошибками.

я существую украдкой
наравне с кошкой.
только бы не оборвался
тромб сна
Рома Горбунов

память вся в заусенцах
глубокая трещина по диагонали
день нарисован мелом
на куске картона

я лежу на полу
и учусь говорить.
слова заползают мне в рот
и царапают небо
Владимир Лукичёв

Выбор пал на тёмное вещество
мы смеялись ища друг в друге
сквозные прогалы свободы
их не было
даже в воображении мы продолжали друг друга
и каждый шутливо произносил «а что если...»
представив как наш старый пруд
взбирается по древесной коре и вода образует кокон листа
а мы облекаем и рыб и птиц
в одном кистепёром имаго
мы — живая звезда разных видов
под рукой гравитации
готовая произвести
множество лёгких частиц настоящего детства
если этот июльский пикник
перешагнёт однобокую смерть
и что важнее предел наших разумных ограничений
Читать полностью
Дарья Серенко

Сибирь горит - и из огня выходит
моя семья: у мамы на руках
притихший заяц
у папы на плече
лисица мертвая

меня там нет, в дыму
не видно, как нас много, мы стоим
на площади
невырубленный лес
на площади
обугленные люди
нас окружают

я не вижу лиц - всё чёрное
они подходят к нам
ломают ветки и боятся сами
того что слышат
будто это хруст
их собственных костей а это мы
я дерево и дочь одновременно

я вижу зайца с мамой на руках
лисицу вижу с папой на плече
мы все кричим и выдыхаем дым
и дышим тем
что от других осталось
Читать полностью
Виктор Качалин
Врата

Это врата, и мы должны их с тобой пройти,
легче, чем пух, страшней, чем уголь, оставшийся от голубей,
сожжённых в жертву.

Сегодня я увидел пёрышко, его занесло вчерашним ветром,
оно лежало на краю балкона, на коврике, закрывающем щель
между перилами и полом.

Я отпустил его на ветер: «Плыви!»,
и оно, описав небольшую дугу,
снова легло к моим ногам, далеко от просвета.

Страшная щель, выщербленный давно бетон
с ржавой арматурой слов,
он так же нежен, как кожа с сеточкой для имплантации,

я видел такое в больнице и в ожоговом центре,
называемом сердцем.
Метафоры так нежно и навсегда проникают в кожу,

и снять их можно лишь вместе с ней.
Успокоиться можно, когда сойдёт старая кожа
и нарастёт новая, сияющая, нежная.

Другого пути просто нет.
Мир сдирает с девочки кожу и надевает её на себя,
сперва украсив её всеми цветами радуги.

Твоя кожа свернётся и станет глазами, а глаза станут сердцем,
из которого будет новая, сияющая, светлая кожа,

так похожая на зелёные листья дуба,
на его дружелюбный свет.
Ты не будешь больше зеленоглазой,

никто не сможет уловить свет твоих глаз,
никто не сумеет тебе отвести глаза, очарование словом
отпадёт, как кора – ты сама станешь вестью и вещью

в тихом веянии светящей вести восторга.
Ты станешь вся свет, и огонь с водой тебя, обнимая,

проведут сквозь врата и отпустят.
Читать полностью
Мария Степанова

Тело возвращается

H

В той английской книге
Женщине, измученной родами,
Готовой выскользнуть в смерть, как в калитку,
Другая женщина рекомендует быть мужественной,
Всё, что надо, говорит она, это сделать усилие.
Она говорит о ней в третьем лице,
Как о героине романа,
Которой та могла бы явиться,
Если бы сделала усилие,
Не убежала, рук не разжала,
Не доказала слабость своей природы;
Мы все должны делать усилие, объясняет она снисходительно.
На нас лежит ответственность: сделать усилие.
Негероиня делает немужественное усилие:
Истекает
(подземной водой в решето)
Прилагается к мёртвым
Замощает собственным телом
Место между мёртвыми белыми мужчинами

G

Разрой мёрзлую землю,
Потрогай мёртвую песню,
Раздвинь её меловые губы,
Потрогай пальцем
Твёрдые клубни зубов.

В одном из тёмных, из подземных коридоров
Внимательная девочка находит
Чему там находиться не положено:
Оно огромное, его не обойти,
Оно заполнило всё место для дыхания,

И для того, чтобы пройти по коридору
(бегом, зажмурившись),
Теперь приходится протискиваться боком:
Там чьё-то тело, тело всё пространство съело,
Оно замёрзло, умерло, ничьё.

Крылья тесно поджаты,
Клюв и ножки прижаты,
Клёклый пух, закрытые веки,
Поцелуй в слюдяные перья:
Верую, ласточка, помоги моему неверью.

И вдруг она услышала, что в груди у ласточки что-то мерно застучало:
«Стук! Стук!» — сначала тихо, а потом громче и громче.
Это забилось сердце ласточки.
Ласточка была не мёртвая — она только окоченела от холода,
а теперь согрелась и ожила.

F

Нет,
Не то, чем грешат,
А то, чем зеленеют и раскудрявливаются.

Нет, не то, что костенеет,
А то, что водит по воле воздуха
Голыми ветками по его голубой воде.

Когда я буду усталое щетинистое насекомое —
И тогда умирать будет жалко:
Хорошо гулять в молоке.

Молодые солдатики
В широченных штанинах
Живут как стволы на весенней улице.

Что ты такой воскресший?
Да так, брат, — отвечает, —
Так как-то всё.

Тела поэзии, вы валяетесь тут и там,
Как отстрелянные пластиковые гильзы,
Не умеющие разлагаться.

Умрёшь, с собой не возьмёшь.
Воскреснешь, по шву не треснешь.
Вылетит, не поймаешь.

E

Как говорится,
Слово — не Воробей.

Не пять ли малых птиц
(синичек воробьишек прочих ласточек) —

Не пять ли малых птиц
Купили за два гро́ша?
Вы обошлись дороже.
Вы лучше многих птиц.

А весна такая мусорная, жиденькая,
Словно медсестричка в тапочках на босу
Из операционной выскочила
В больничный дворик покурить.

Он мне сказал:
Лазарь, давай уходи оттуда,
И где застряло жало —
Я его выну,
И если там какой ещё засел осколок,
Его мы тоже разъясним.
И это, красное, всё это red and wet,
Вся эта thing, какую не назвать словами,
Уже четыре дни как в трупной яме, —
Оно усиливается и встало и идет.

D

Он сказал мне: Лазарь, иди сюда.
Он ввёл меня в дом пира.
Его знамя надо мною любовь.
И левая рука под моей головою,
И правая рука меня обнимает,
И ещё одна какая-то рука
Лежит, как всегда, у меня на макушке.

Ты держишь мою голову с уважением,
Словно корзину с праздничным содержанием,
Выстеленную пальмовыми ветвями,
Доверху набитую шоколадными яйцами,
Фигами и финиками, сладкими перепёлками,
Полную колбасными пальчиками.

Ты держишь мою голову, как корзинку,
Украшенную бантиками,
Переложенную веточками,
Как симпатичную пасхальную корзинку,
В которой лежит моя голова.

Береги её бережно, неси тихо:
Сквозь кость, как вода, пробегает лик.

Можно её положить в мешок.
Можно её посадить в горшок.
Вырастить базилик.
Читать полностью
Лариса Йоонас

Иногда мне кажется что cтихи собиравшиеся быть верлибром
убоявшиеся серьезности вдруг принимают скоморошье обличье
пускаются в какой-то отчаянный предсмертный перепляс
и обретают форму пропади оно все пропадом

а иногда кажется что некоторым стихам
рифма необходима как междометия и союзы
потому что трудно говорить что-то последовательно и убедительно обнажая себя
хочется просто романтично закурить сигарету
помолчать глядя в текущие воды
пусть они отвечают за умалчиваемые нами смыслы.
Читать полностью
Евгения Юдина

Колыбельная

Этой ночью срубили Солнце
распилили на доски
и положили в поле
Слышишь
слышишь
теперь его точат
красные муравьи
муравьиная мама
порождает неспешно яйца
как трава порождает луны
как лицо
порождает улыбки
друг за другом
без изменений
Это радость без изменений
в темноте, когда все безвидно
и никто не вздохнет
у края
«Я сейчас упаду»
не вздохнет
и летя
не услышит звука
не услышит призыва
вернуться обратно
В поле нет света
и дети играют в жмурки
Приглядись и увидишь
фигуру до неба
шарящую руками

Повторяются дети
повторяются руки

Это радость без изменений
в темноте, когда все безвидно
когда падает дождь
и смывает остатки Солнца
с земли, научившейся
засыпать
Читать полностью
Екатерина Хиновкер

Цветок

Точка в грудине - вершина конуса -
Тянется в позвоночник.
Из-за свисающих с основания рук, головы и ног
Я - цветок.

Я прорастаю в себя -
Ногтями в пальцы, корнями в волосы.

Вижу ртом, слышу кожей.
Нету меня.
Совсем почти уже нет.
Но, Боже,
Какая ужасная
Жгучая
Загрудинная тяга к свету!
Екатерина Хиновкер

Мигрень

Сколько горох воды не держи на листе ладони -

Выльется.

Простучит по ребру каруселей,
Застынет в хоккейной коробке - мыльнице.

Брошенный кем-то мячик всплывает -
Не тонет.

Если из Божьих огромных ладоней падает дождь,
Значит, однажды Господь и небо на нас уронит.

Я бы хотела видеть этот тяжелый крен,
Только отклеюсь от тела быстрее на три циферблата:

Меня доконает предчувствие
Нервное перетяжение перед расплатой -

Мигрень.

Разорвет горошистым громом височную мякоть.

Лопнувший мячик, наткнувшийся на железяку

Меня
Убьет.
Ты

Ты весь для меня состоишь из слова:
От голени и пупка до яблока-кадыка.
От кадыка-яблока
До кивка.

Вот так
Мы соревнуемся в витиеватости звука,
Неприкасаемой форме,
Выверте языка.

Если бы целовать как слова выворачивать,
Если б лизнуть соленую шкурку запястья,
Как-нибудь обозначить,
Оклеить каркас,
Отчеканить имя твое, не выплюнув букв...

Не хочешь и рассыпаешься.

Что я могу?

Сахаром имя твое закладывать за губу.
Читать полностью
Екатерина Хиновкер

Виноградный дом

Сомнений лоза овивает и крошит стену спины.
Душит.
Окна не видят света,
Угли не дышат.

Страхов гроздь виноградная зреет,
Наполняется кислым соком,
Тяжелеет и тянет трубы водосточной шею.

Приди в мой дом,
Сорви до трескучей кожурной боли полные кисти,
Погрузи умелые руки в мякоть по локоть -
Здесь хватит вина для дружеских дионисий,
Здесь хватит лозы корзинной для теплого хлеба.

Приди в мой дом.
Дверь распахни и окна.

Впусти в него теплый прозрачный осенний воздух.
Впусти в него жизнь и живность,
И живость песни.

Сделай его таким, чтоб хотеть вернуться.
Читать полностью
Пётр Ликин

Уронившая зеркальце вспомнила и всплыла.
Сквозь осеннее озеро холод покрыл бедро.
Красное там смеялось облако без чехла.
Чёрные водовороты к небу несли перо.

С человеческим  пеплом можно смешать слезу,
Можно видеть, что небо, словно ладонь, прямо.
Лаборантсткие лебеди жили у нас внизу
И прозрачное поле, время совсем, само.

Разрезая поверхность,  стала туман и дом,
И безумной, большой, уплывала уже на тот.
С золотыми глазами губы внутри с письмом,
С обнаруженной кровью рыба Европа рот.
Читать полностью
Константин Авхимович

ты не вернёшься
даже если я
пущу в скамейку корни
птицы
истопчут плечи мне
на голове
совьют гнездо и выклюют глаза
не будешь мне отцом когда ты стар
ни матерью ни братом ни сестрой
ни сыном и ни дочерью
я сам
трясущейся рукой
шатаясь в штиль
лохмотья грязные по локоть замочив
достал твою монетку
из фонтана
ты не вернёшься