[АРХИВ] Бензопила Коли Гоголя

•┈┈┈••✦ ♡ ✦••┈┈┈•

#зарисовка, #стекло

#дост, #достогоголи

➖TW: потеря/смерть близкого➖

В и‌х‌ его квартире стало слишком тихо.

Теперь Федя просыпался не под грохот из кухни, не под громкий мат после него. Он просыпался в холодной тишине. Завтракал, не слушая чужой пересказ бредового сна или напевания песен, немного не стройных, малость фальшивых в верхнем регистре.

Теперь в квартире не шумел телевизор с бестолковыми передачами и не орала музыка из колонок. В этом доме стало невыносимо тихо. Тишина резала слух больше перфоратора на шумной стройке. Она пробивалась в голову, звеня неприятной болью внутри.

Фёдор различал теперь то, о чём даже не задумывался никогда раньше. Он улавливал, как тихо поскрипывает половица возле кухни, как шелестит тюль на сквозняке, как мягко шуршит кресло в гостиной. В кромешной тишине – не замогильной, но столь же мёртвой – Достоевский впервые осознал обычный, фоновый шум квартиры.

Вместе с Колей ушли все звуки этого дома. Федя чувствовал, как давящая тишина убивает последние нервы. Он ловил себя на том, что намеренно гремел столовыми приборами и посудой, ронял книги на стол и включал музыку настолько громко, насколько позволяет отвратительная изоляция.

Не в силах бороться с тоской по человеку, который был его личным хаосом, Фёдор пытался заполнить зияющую пустоту внутри оглушающей, болезненно бьющей по барабанным перепонкам, музыкой в дешёвых наушниках. Он пытался отвлечь себя, насколько позволяло здоровье его ушей. Когда становилось невыносимо от боли, на смену наушникам приходит гул пылесоса.

Фёдора стали посещать мигрени. От намеренно громких звуков, от убивающей тишины, от чувства гребанной безысходности. Голова раскалывалась на части, когда он находился дома. Он не мог чувствовать это давящее одиночество, не мог заполнить его звуками, не мог даже скрыться от этого всепоглощающего вакуума.

Тишина стала преследовать его на улице – удивительно безлюдной, опустошённой словно в утопичном мире. Она следовала за Достоевским, наступая на пятки. Она кислотой разъедала самообладание, заставляя чувствовать нескончаемую тревогу и зудящее под кожей раздражение.

Федя не находил себе место там, где не было людей или звуков, способных заглушить мысли в его больной голове. Он переслушивал все голосовые сообщение Коли, пытаясь заполнить ноющую скорбью душу родным голосом.

Он медленно умирал, мечтая не чувствовать эту тишину. Желая проснуться однажды не в пустой и холодной квартире, а в том родном месте, где Коля будил его своей неуклюжестью, где Коля заразительно смеялся над самыми глупыми шутками, где Коля включал телевизор и радио одновременно, не слушая, в общем-то, ничего из этого. Фёдор хотел бы оказаться в этом родном хаосе хотя бы на мгновение. Лишь бы заполнить оставленную Гоголем тишину.

Ладно, ребят, кто не выкупил отсылки, почитайте вот это

•┈┈┈••✦ ♡ ✦••┈┈┈•

#хедканон, #студенческоеAU, #русреал

#гоголь, #дост

Коля настолько преисполнился, что каждый раз, когда ему нужно взять еду в универ, он исполняет что-то немыслимое.
Начиналось всё банально. Гоголь не видел смысла в том, чтобы перекладывать готовую еду в контейнеры. Это было как минимкм неинтересно.
Какое-то время он просто отбирал одалживал еду Феди (который, заметив это практически сразу, стал просто брать вдвое больше). Но потом ему надоело и это. Стало скучно. Слишком... банально.
Однако окружение, кажется, даже не замечало все его ухищрения. Ни тогда, когда он принёс еду в целлофановом пакете, ни тогда, когда взял свою порцию в тарелке, ни даже тогда, когда он принес с собой полную кастрюлю борща, никто не обратил на него внимания. И то ли дело было в том, что Гоголь всех достал, то ли после его радужных волос все преподаватели решили не замечать его выходок... Коля грустил, что всем плевать. Всем, кроме Достоевского, который видел все эти эксперименты и непроизвольно даже учавствовал. Всё-таки не зря они вместе живут.
И в какой-то момент это стало безумием...
Прямо на паре по философии (разумеется, нудной, но, чёрт возьми, Коль, не до такой же степени!) Николай вдруг достал лаваш. Обычный, ничем непримечательный, с ветчиной и сыром внутри. Выглядел тот, мягко говоря, непривычно. Гоголь явно старался придать ему форму то ли бумажного самолета, то ли журавлика.
– Лови, Дос-кун! – громким шёпотом воскликнул он и запустил прямо в неподалёку сидящего Фёдора.
Конечно, после пары ему прилетело. И от Достоевского, и от Гончарова, в лицо которому прилетел развернувшийся в полёте лаваш. Хотя это не остановило Колю.
Он приносил сосиски в пенале, вместо ручек. Он переливал крем-суп в медицинскую грелку, через трубочку попивая его прямо на лекции. Он, чёрт побери, распихивал кусочки омлета по карманам, чтобы потом во время пары собирать "конструктор лего".
Но остановить Гоголя не мог никто. И даже Пал Саныч, их самый лояльный на свете директор, простивший однажды небольшую" голую вечеринку" Коли, уже настолько отчаялся слышать жалобы преподавателей, что был готов лично купить Гоголю контейнеры для еды.
Но вряд ли это помогло бы.