с: пяти до: утра


Гео и язык канала: Россия, Русский
Категория: Блоги



Гео и язык канала
Россия, Русский
Категория
Блоги
Статистика
Фильтр публикаций


У меня 1000 строчек, но ни одна не дописана


меня сожрала самоцензура


/ неплохая картинка для истории /


Мы стояли с пацанами в шаурмечной на девятьсотпятом и ожидали свой заказ. Погода позволяла взять наш обед с собой и отправиться на речпорт, чтобы посидеть на перилах, посмотреть на реку, замёрзнуть от ветра нахуй и постебаться друг над другом:

– Слышь, а ты чё сегодня в брюках бля, в рубашке, чистых кроссовках?
– А он вообще-то в театр идёт!
– Ну нихуя себе!

Я и сам удивлялся.

/

Мы познакомились с ней каким-то магическим образом. Обсуждали с ней какие-то огромные, глобальные темы до позднего вечера, глупо шутили и знакомились с неизвестным миром собеседника в нашем диалоге. Несмотря на это, я не знал сколько ей лет и какие-то формальные вещи, которые оказались неважными. Я предложил ей встретиться, но услышал в ответ отказ, с какой-то глупой отмазкой. Ну как хочешь, думаю. А может просто уже гуляет с какими-нибудь ухажерами, кто их знает, этих интернетовских дам.

Через полгода я предложил ей встретиться ещё раз, говорю мол, буду в городишке твоём, пойдём гулять! А она предложила вариант интереснее: пригласительный на две персоны в северский театр. Звучит, конечно, люто.

Я вышел из подъезда отцовского дома и двинулся на место встречи. Она задерживалась, я грелся на даже горячей майской лавочке и проверял последние новости. Пытался не волноваться. Так всегда происходит, когда встречаюсь с кем-то неизвестным. Вскоре, она одарила меня своим присутствием и мы стали шагать ногами в неизвестном направлении. От неё вкусно пахло, я расслабился.

У нас было полтора свободных часа перед выступлением актеров северского театра. Всё это время мы рассказывали друг другу истории чередуя их с примерно таким диалогом:

– Ты хочешь пойти?
– А ты?
– Я у тебя спрашиваю!
– Ну если ты не хочешь, то можем не идти...
– Тьфу.

Она рассказывала какие-то местные криминальные истории, похожие больше на легенды и не проверяла телефон. Мне хотелось курить, но я стеснялся. Когда история заканчивалась, я хотел сказать о своем желании, но мне было почему-то за это стыдно. Когда оставалось пятнадцать минут до начала спектакля я сказал ей об этом и мы отошли в какую-то курилку. Состоялся странный диалог:

– Ты хочешь пойти?
– А ты?
– Я у тебя спрашиваю!
– Ну если ты не хочешь, то можем не идти...
– Тьфу.

После него я предложил придумать кодовую фразу. Как только кто-то из нас ее говорит – мы сразу собираемся и уходим. Договорились.

Спектакль закончился. Актеры заметили, что мы не ушли и стали прощаться с залом минут пятнадцать. Наконец мы вышли из этого здания, я закурил.




Четыре часа утра. Измазанный гримом бармен носится от стола к столу, рассчитывая последних выпивох. Мы уже еле живые допиваем остатки пива и забиваем последние голы в кикере. Попытались разбудить уснувшего мужика, чтобы убедиться, что он не умер и собравшись наконец вышли из бара.

На асфальте были разбросаны пустые бутылки из под алкоголя, куча бычков и пьяных студентов, которые ещё ночью яро советовали мне не поступать на журфак. Мы разделились на два лагеря: одни пытались разобраться идти ли им дальше гулять или вызвать такси до кровати, другие пошли в магазин за чипсами с солью.

Думаю, продавщица в круглосуточном нисколько не удивилась, увидев перед собой пьяный молодняк в помятых костюмах в раннее утро после выпускного вечера. Возле магазина нас встретили двое бродяг, пытавшихся выпросить у нас денег на билет до дома (бухло). Получив отказ, они отвернулись от нас и продолжили разговаривать о чём-то своём. Съев немного чипсов я отдал пачку Марго. Всегда так делаю. После мы вызвали такси и умчались по домам, предварительно попрощавшись с одноклассниками. Теперь уже бывшими.

Мы летели по пустым, туманным улицам, на которые уже выезжали автобусы, чтобы развести трудовой класс по работам. Марго засыпала на моём плече, а я пытался сменить способ оплаты такси с карты на наличку.

Я поцеловал её на прощание и провожая её взглядом отправился теперь уже к себе домой. Водитель стал рассказывать мне про свою тяжёлую судьбу таксиста: жену с детьми, почти ежедневные поломки машины и долги, которые только увеличиваются. Говорю ему: ладно, мужик, высади меня здесь, не спускайся туда, а то хер развернёшься, да не, сдачи не надо.

На улице веет летней утренней прохладой, перемешанной с тяжелым вином и легкой виной. Всё, что хочется сейчас – спуститься к своему подъезду, быстро раздеться и запрыгнуть в свою постель. Но, как это обычно бывает, на пути к моему желанию я повстречал препятствие в виде: "Эй, парень, сигареткой не угостишь?".
Через две минуты передо мной уже стоит спустившийся с третьего этажа пьяный сосед. Протягиваю ему свой кемел. О, нормальные сиги, говорит.
– Слушай, а ты чё тут делаешь в такую рань?
– Да выпускной был, прикинь, школу закончил, взрослый теперь.
– Нихуя себе! Поздравляю! Давай хоть руку пожму, подарок не успел подготовить.
– Ха-ха, спасибо, старик.
– А че ты домой-то идёшь? Я на свой выпускной двое суток не просыхал. У нас у одноклассника, царство ему небесное, батя был главным ДПСником или типа того, ну и он нам кортеж предоставил. Мы гоняли, бля, как короли, бля, прикинь, да? Едем по Ленина, хуякс, всем стоять, пацаны выпить хотят. Выходим, хули, разливаем шампанское, фотаемся, вся хуйня, родители нам уже типа вы чё бля, охуели, ну-ка обратно сели. Ну и че, бля, в ресторане каком-то бухали до утра, оттуда на дачу сразу, там озеро, шашлыки, девочки, ну ты понял.
– Ха-ха-ха, охуенно!
– А ты думал, бля, это тебе не вот это сейчас: бухать на выпускном нельзя, ЕГЭ это ещё ебучее не отменили? Племянник рассказывал, такая залупа, думаю.
– Да, как оно есть, брат.
– Вот такая хуйня, короче. Слушай, а у тебя кошка есть?
– Есть, ага. А чё такое?
– Да бля, улетаю завтра в Питер, а мне кота не с кем оставить, прикинь. К соседки стучусь, говорит не, типа, не могу. Ну и хуй с ней, думаю. Может ты к себе приютишь пока?
– С радостью бы, но у меня ещё пёс есть.
– Ууу, ну да, ну его нахуй, мой котяра, бля, этих собак ваще не переваривает. А ауди не надо тебе?
– Какую ауди...?
– Да вот, бля, стоит же, охуенная. Я если не продам ее за ближайшие дни, то потом ну его нахуй, починю и буду сам гонять дальше. А ща по дешевке, двести косарей, не хочешь?
– Да откуда ж у меня бабки, я только школу закончил, пару часов назад, мужик.
– Ну и хуй с тобой, ладно, бля, пойду я обратно, спасибо за сиги!
– Давай, удачи!
– А! Бля! Стой, тебя как зовут-то хоть?
– Серёга.
– Пиздато, бля, меня Эдик. Короче, слушай, Серёга, если проблемы будут, говори им нахуй, что меня знаешь, всё сразу рассосётся. Меня тут каждая муха боится, я тебе, бля отвечаю, че ты угораешь, слово пацана, бля. Ну, все, короче, пойду я, Серёга, давай.


Мы стояли с Полиной возле красного ларька, в котором две минуты назад ей продали сигареты. В тот момент я был классе в шестом, наверное, а она в восьмом или девятом. Она начала курить, потому что курил ее старший брат Гена – местная скейт-звезда. Полина вообще очень много чего переняла от своего брата и этим отличалась от обычных девчонок, которые в ее возрасте начинали краситься и устраивать фотосессии в зимнем лесу. Передо мной стояла настоящая девочка пацанка, как Кэт из фильма "Брат". В протест родителям, она немного покрасила свои светлые волосы в розовый, из под её кофты торчали наушники из которых доносился бит и ритмичный речитатив парней с ист коста, а на ногах были грязные, порванные кеды с разными шнурками. А голос! Голос у нее был чуть низкий, с бархатцой, заражающий своим смехом окружающих.

Она докурила свою сигарету, быстро достала из рюкзака женские духи, сделала два пшика и закинула обратно. Затем попросила у меня жвачку и мы пошли дальше. Теперь от неё пахло просто великолепно – солянка из запахов табака, мятной жвачки и женских духов, наверняка маминых. Мы разговаривали с ней обо всём: она рассказывала про своего брата, кота, рыбок, которые живут у нее на балконе, про то, что часто видит из своего окна, как я хожу в магазин и провожает меня своим взглядом. А я напевал ей песню братьев Гримм, которая привязалась ко мне, когда я покупал для неё жвачку.

Мы шли с ней на площадку возле нашего дома. Просто там есть такая большая качель, раньше, правда, их было две, но теперь только одна. Это самая большая качель во всем районе. Когда я гулял один, я еле как забирался на неё, раскачивался и чувствовал эту руку внутри себя, сжимающую грудину. Было даже немного страшно.

Как только в нашем поле видимости появилась площадка, Полина бросилась со всей скорости, чтобы занять место раньше меня. Я бежал за ней, прекрасно зная, что могу ее обогнать. Но мне хотелось, чтобы она пришла первой.
Подбегая, она скинула свою рюкзак на землю, ловко запрыгнула на сидушку и что есть силы стала раскачиваться. Я стоял рядом и смотрел, как она то взлетает, то резко опускается и снова и снова.

– Ну и че ты стоишь, смотришь на меня?! Сам не хочешь покачаться?
– Не-а.
– Давай садись, нам тут даже вдвоем хватит места.
– Ладно, останавливайся, я не человек-паук.
– А зря.

Мы сидели с ней на одной ржавой качели и наклоняли своё тело в одно и тоже время. Я был максимально рядом с ней и чувствовал этот неповторимый аромат девчонки, которая так тебе нравится, но ты такое ссыкло. Думаю, Шанель стоило бы подумать о таком названии для своей следующей партии.

– Мы завтра уезжаем до конца лета, а потом школа начнется.
– Гулять больше не пойдём?
– Нет, только если осенью, но там вряд ли.
– Да уж, школа, уроки, понимаю.
– Ладно тебе, не грусти, не переезжаю же.
– Это уж точно, слава богу!
– Мне пора домой, вон отец на балконе стоит, на часы показывает.
– Как? Уже? Я и не заметил, как вечер пролетел.
– Да, уже, я пойду! Позвони мне через час, поболтаем!

Она спрыгнула с качели, подняла свой рюкзак с земли и оглянулась на меня в ожидании чего-то. Я решил, что она хочет прощальных объятий и пришлось
спрыгнуть тоже. Подойдя к ней, и приготовившись ее обнять я был настигнут. Она поцеловала меня! Понимаешь, поцеловала! Я опешил.
За то время пока я приходил в себя она успела похихикать и умчаться к себе в подъезд. Дверь медленно закрывалась, издавая раздирающий скрип. Хлоп! Всё, закрылась.



Сегодня, возвращаясь домой с остановки, заметил красный баннер на ее балконе – срочно продам и номер телефона. Ее номер телефона.




На каждой вечеринке обязательно появляется такой человек, который в определенный момент подойдёт к тебе и скажет: «О, чувак, так это ты Пять Утра рисуешь? А в чём прикол, расскажи?»




Лифт спускался на первый этаж с характерными щелчками после каждого пролёта. В голове играла торжественная классическая музыка. Мы шли на важное задание по просьбе службы безопасности Российской федерации. По-крайней мере, нам так казалось.

Мы навернули по тарелке маминого борща, завязали шнурки на рваных кроссовках. Карманы на шортах были напичканы до отказа. Мы подготовились основательно: каждый из нас взял по тупому ржавому ножу, которые я стащил у деда в гараже, рации, которые после падения с холодильника стали работать в одну сторону, бинокль из магазина игрушек и футбольный мяч.

По пути на "задание" мы решили отвлечься и попинать мяч на полуразрушенной коробке в моем дворе. Но шайка из четырех парней нас опередила. Эти упыри решили, что раз уж они пришли раньше, то им полагается игра на всё поле. Чёрта с два! Раз уж мы "спецагенты", то и отдых нам полагается. Вместо шпионских инструментов в моем арсенале был только ржавый нож, открывать который приходилось несколько минут и словарный запас в виде матов, которые я выплескивал все и сразу, и не обязательно по смыслу. Санчесу тоже хотелось попинать мяч, но воевать он не собирался. Вот и какой из него каратист? Пришлось отправляться на дипломатический разговор в одного. Для большей уверенности я начал материться заранее. Ах да, ещё вспомнил все боксёрские приемчики, которым меня учил дед. Но почему-то я запомнил только "раз, два, три по печени, раз, два, три, по печени". Куда приходились первые три удара – не вспомнил.

Я шёл очень воинственно, пытаясь разобрать, кто из них главный. В левой руке держал свой мяч, в голове прокручивал маты и боксёрские приемы, за спиной топал Саня, подбадривая меня. Чувствовал себя Данилой Багровым или Бэтменом, точно не знаю. 15 минут назад я был Джеймсом Бондом, а сейчас я пытался забрать у хулиганов своё право на игру с другом.

– Парни, может вы всё-таки займёте одни ворота, а не всё поле?
– Мм, нет.
– Слышь, блять, мы тоже играть хотим, сука!
– Мы играем сейчас, долбоёб.

В тот момент я понял, что час пришёл. Я, кажется, вспомнил, куда приходился первый из четырех ударов и замахнулся ему в челюсть. Попал! Несколько сотых секунды в моей голове был настоящий кураж, словно, я выиграл чемпионат мира по футболу, забив красивый гол в последнюю секунду. Но, почему-то, дальше бить уже не пришлось. Били уже меня. Я совсем забыл, что их четверо.

Через пару секунд я лежал на пыльной земле, смешанной с опилками, кусками кожи от футбольных мячей и недоумением. Какого хера? Где Санёк? В каком я сейчас состоянии? Надеюсь, без синяков, не хочу, чтобы мама заметила. Они отпинали меня и бросились прочь. Я был в бешенстве. Мне хотелось догнать кого-нибудь из них и просто бить по каждой части тела этого засранца.

Я прекратил свой спринтерский забег и успокоился. Кажется, я только что получил пиздюлей и мой друг даже не попытался заступиться за меня. Футбольное поле было в нашем распоряжении.

– Играть то будем?
– Да пошёл ты!






Я ненавижу моменты, когда мне нужно говорить что-то важное человеку. Особенно, если находишься с ним один на один и от твоего слова может что-то поменяться. Либо все будет так, как ты и рассчитываешь, либо нет. Орёл решка, понимаешь, да?

Шатаемся с ней по улице. Жара, кстати, пиздец. Думаю, лето тогда было одним из самых жарких. А ещё, мошкара эта. Отвратительно, короче. Я начал готовиться к этому разговору заранее. Она заканчивала школу, готовилась к поступлению а тут я нарисовался, смотрите-ка. Нужно ли ей это оно – такой вопрос меня стопорил. Ну, думаю, гуляет же со мной, ничего не изменится.

Продолжаю кружить с ней в одном и том же районе, ей надо домой в 9, время уже без 15. Это единственное, что подгоняло меня. Не давало перенести разговор на следующий день или вообще не заводить его. Говорю, пошли вон в тот двор, я там не был. А она – ну пойдем, только мне домой уже скоро надо. Да, знаю я, что тебе домой, знаю. Надо всего лишь открыть рот, сказать пару слов, которые придумал уже давно и закрыть обратно, наблюдая за реакцией. Вот и все, парень, дел на минуту, а волнуешься, как будто диплом защищать собрался.

Подходим к ее подъезду. На прощание как обычно обнимаемся, говорит, что уходить не хочет. Мошкара все ноги искусала уже. Признаюсь, что хочу кое-что сказать. Вот блять, словосочетание "кое-что" уже явно даёт понять, что именно, особенно, когда вы стоите обнимаетесь.
– Что такое?
– Пууф, короче, ты мне нравишься. Думаю, это неудивительно.
– Хаа, ну, я догадывалась.
– Ага.
– Короче, я пошла. Пока!
– Пока!
Я проводил ее глазами до подъездной двери, отходя от шока. Я не мог понять, в какую сторону отнести ее ответ: все плохо или что? Она просто проигнорила. За несколько сотых секунд в моей голове пронеслось столько мыслей, что даже у дядьки Вассермана заболела бы голова. Стою, мошкара кусает, она открывает дверь, почти заходит. Останавливается, поворачивается ко мне:
– Ты мне тоже!


Привет всем читателям канала, уведомления которого вы отключили сразу же, как подписались. Я жив и здоров, хоть вам и похуй.




– Да иди ты нахуй, сам его забирай!
– Не пойду я, давай ты!
– Мне похуй, я не пойду никуда, ты его оставил там.
– Степич, скажи, кто должен идти?
– Серега пусть идёт, Бодян не хочет.
– Ну так и я не хочу!
– Ну что поделать...

***

Мы сидели в каком-то парке, в каком-то районе Новосибирска и допивали бутылку вина. Стёпа уже предупредил хозяйку квартиры, что мы живы и придем позже, чем планировали. Наврали ей с три короба про вечерний сеанс в кино с девчонками, поэтому собственно и задерживаемся. Естественно, никакого кино у нас не было, а из девчонок была только Даша, которая уже давно уехала домой. Мы выпили с ней по бутылке козла, купленного в чебуречной за сотку, она признала, что мы классные и не пидоры и забыла вино, которое мы ей подарили на память (оно было жутко кислое и нам не понравилось).

Потом мы шатались от двора до двора, останавливаясь, чтоб потворить какую-нибудь хуйню, пофотографироваться или отпить из бутылки того самого кислющего вина, которое почему-то уже казалось терпимым. Ха-ха, почему же, да? Сделав круг по одному и тому же кварталу, мы вернулись обратно в парк и уже приговорили эту бутылку. В парке долго разговаривали на какие-то душевные темы, рассказывать о которых я не буду, курили грустные сиги и хотели ещё выпить. По пути домой отправили Степу за выпивкой в какое-то кафе, через две минуты приходит уведомление о покупке на 95₽, мы озадачились немного, какого это он алкоголя купил на 95 рублей на троих? Спустя пару минут он уже выходит с стеклянной бутылкой воды и матерится.

После такой неудачной траты денег, мы забили хуй и пошли в сторону дома. По пути Стёпа читал (хотя, это лучше назвать пением) реп про мамину куртку, которая почему-то осталась у врагов. Подойдя к дворику нашего дома мы решили покурить немного и подняться. Для атмосферы Богдан включил "Ленинград". Вокруг нас такая тишина, что было слышно, как тлеет сигаретная бумага. Наконец, мы затащили свои пьяные морды на бесконечный пятый этаж, раскидали про комнате пакеты с едой из КФС и стали ругаться, заливаясь смехом. Бодян заявил, что забыл мой аккумулятор и свой кабель на улице и решил отправить за ним меня. Сон и алкоголь были в тот момент на вершине пирамиды моих потребностей, поэтому для похода на улицу там места не оказалось.

Через 10 минут, разбирая пакет с едой, мы нашли аккумулятор и кабель, которые Богдан благополучно "оставил на улице".




Все вещи в краски. Олимпийка Томми из синего превратилась в белый. На руках нет места, чтобы распознать какого цвета они были. Слой краски на циферблате часов отражает свет фонарей, алкаши возле спота продолжают свой праздник, алкоголь уже вышел из крови.

Август пятнадцатого. Родители уехали по традиции на неделю, оставив суп, к которому за неделю я так и не прикоснулся, цветы, которые я забыл полить и немного денег, которые я потратил в первый же день на пиво и несколько литров краски. Как только захлопнулась дверь я позвонил Егору и предложил осуществить авантюру, которая давно засела в наших головах – вкатать валиками большие буквы на стене. Мы встретились через полчаса на пустыре, взяв по бутылке пива. Как и положено сибирскому августу – накрапывал дождь, хотелось сидеть дома, но дурная голова покоя не давала. Мы обсуждали детали задуманной акции, слушали ночных грузчиков и смотрели на черного кота из окна.

Я бывал в строительных магазинах очень редко и не особо разбираюсь в ремонте, видах краски и валиках, которые нам были необходимы. Мы позвонили Жене, пытаясь проконсультироваться. Он подсказал нам, что нужно и мы отправились на кассу, захватив большое ведро краски, перчатки и валики по акции. Ну и колер ещё, конечно.

Зарядившись полторашкой жигулёвского, мы отправились на балкон мешать краску с колером. Вся эта тема настоялась немного, мы осознали что проебались – купили слишком мало колера. Но похуй, отменять ничего не хотелось. Вышли из дома, Егор нёс свою большую спортивную сумку, я нёс валики. Возле того места, где мы собирались делать, сидела группа алкашей. Немного привыкнув к атмосфере и успокоившись, мы стали забираться на стену.
Рисовали впервые. Скетч я сделал за сутки до этого. Шучу, за час. Рисовали, мне казалось, долго. Не видно нихуя, на тебя капает краска вместе с дождём, гуляки поют свои пьяные песни. Хочется лечь спать уже, на самом деле, какое граффити, блять?
Вернулись домой, Егор хлопнул маминого супа, мы поболтались с ним немного, выпили за влитый кусок. Егору завтра на работу, у меня выходной.


Всем привет, я не умер.

Показано 20 последних публикаций.

55

подписчиков
Статистика канала