Голышак/Исполняет автор

Умер сын Стрельцова Игорь, мой добрый товарищ. Похож внешне на отца невероятно. Как-то дал ему в руки отцовскую книжку, где Эдуард Анатольевич на обложке, сфотографировал. Сам обалдел от эффекта

Ладно, не аккредитовали на сезон меня. Я обойдусь, у меня и без хоккея достаточно интересов и персонажей. Но прокатили Шевченко, Тубольцеву, Вайсфельда. Людей, которые реально живут хоккеем, не позволяют ему скиснуть окончательно. Мне кажется, вопрос перешёл в медицинскую плоскость. Александр Иванович Медведев, представляете, что делают с лигой, которую вы придумали и подняли? Вам не смешно?

От всякого интервью остаются "опилки" - сокращал, сокращал, выкидывал...

Вот Лёша Ефимов рассказал забавную историю, в заметку не вошло:

"- Команда артистов "Фортуна" играла в Англии. Ловчев – главный тренер. Он единственный отнёсся серьёзно: всё, у нас тренировки, подготовка, режим… А главное распоряжение – выезжаем на тренировку вовремя, автобус никого не ждёт. Ровно в 10! 

- Я уже повеселел.

- Утро, 10 – все на месте, нет только Боярского. Ловчев командует водителю: "Закрывай двери, поехали!" Тут появляется Михаил Сергеевич, бежит. Ловчев раскраснелся: "Закрывай двери!" Кто-то вступился: "Подождём, такой человек…" В этот момент Боярский врывается в автобус – как раз к фразе Ловчева: "Какой человек? Ну какой?! Я играл на "Уэмбли"! А он, а он играл…" Тут взгляд падает на запыхавшегося Боярского – и Ловчев выкрикивает: "А он в это время играл д'Артаньяна!"

Утром смотрю документальный фильм, который "Матч" успел снять про Артура Дмитриева к 40 дням. Кто не видел – очень советую. Наверняка на YouTube выложат.

Фильм – не оторваться. Но вызывает вопросы к самому себе.

Можно героя держать в голове – и не успеть. Это я понимаю. До сих пор в компьютере висят вопросы к торпедовцу Агашкову, с которым собирались встретиться этим летом. Договорились с Лёшей Бахаревым за несколько дней до внезапной смерти. Ну и так далее. Историй хватает.

Но факт, что столь мощного героя вообще не рассматривал ни я, ни Саша Кружков, необъясним. Вот как? Почему? Биография фантастическая. Человек добродушный, толковый, говорливый. Обаятельный какой! Приезжай да расспрашивай…

Конечно, фигурка – не совсем наша тема. Но побывали в "Разговоре по пятницам" Чайковская, Плющенко, Сихарулидзе, Москвина. Кого-то наверняка забыл. Так что не отговорка.

А что – отговорка?

Нет ответа.

Вот скажите – много ли у вас было дней за последнее время, которые вспомните и годы спустя?

Вот вам история. Проходила на Пречистенке в галерее "Артефакт" выставка Михаила Кончаловского. Мило, любопытно.

В этой же галерее антикварные магазинчики. Зашёл в один – обалдел! Продаются подлинники Коровина и ещё кого-то из значимых. Которым место в музее.

Захожу в следующий – ещё один Коровин и кто-то великий. Не помню, кто.

Иду в третий. Обалдел! Здесь тоже Коровин – чему уже не удивляюсь. Разве что коровинской плодовитости. Но в углу картина, которая притягивает взгляд. Я верю и не верю, что это вообще может продаваться. Способно вот так ненавязчиво стоять в углу, ждать своего человека. С платиновой картой в кармане.

Сразу понял, чья кисть – и не ошибся. Один из самых выдающихся художников 19 века. Пожалуй, самая драматичная, трагическая судьба. Константин Крижицкий.

Кто-то знает его историю. А кто не знает, тем рассказываю – жил всеми уважаемый академик живописи. Полотна нарасхват. Пишет в 1911 году картину "Повеяло весной", на ней кусочек Беловежской пущи. Выставляет.

В какой-то газете появляется заметка – мол, художник-то плагиатор! Срисовал свою с картины другой знаменитости, Якова Бровара. Только у того зубры у дерева, а у Крижицкого нет. Но фон – один к одному.

Другие газеты подхватили. Оказалось, что тот и другой художники рисовали с газетной фотографии. Крижицкий понятия не имел о картине Бровара.

От насмешек, травли великий художник Крижицкий в апреле того же года повесился в своей квартире. Похоронен прямо при входе на Смоленское кладбище.

А вот теперь я стою около другого его полотна и не могу оторваться. Спрашиваю, сколько стоит – и получаю улыбку в ответ. Как договориться!

Определённее с пёстрым Коровиным – то ли 100 тысяч долларов, то ли 150. Но что мне Коровин на фоне чудесной "Ранней весны", написанной за десять лет до трагедии? Что мне Петров-Водкин, стоящий рядом? Всё мелко и смешно.

А та самая картина "Повеяло весной", из-за которой всё случилось, в харьковском художественном музее. Надеюсь, цела…

Вижу, на YouTube выложено интервью иноагента Тинькова. Кого-то попрекает лживостью и стяжательством.

Надо, думаю, посмотреть. Книжки его читал. Кое-что даже подчёркивал карандашом. Всё это очень любопытно. Но!

Читаю, смотрю – и до конца не верю. Есть внутренняя сноска на враньё. Всё прочитанное пропускаю через сито личной истории. Расскажу по памяти, возможны лёгкие неточности.

Давным-давно Олег Юрьевич держал велосипедную команду. То ли "Катюша", то ли "Настюша", неважно. Базировалась команда где-то в итальянской деревне.

Мне было ужасно интересно поговорить – такой бизнесмен, свежие мысли, явился в спорт…

Отправился к нашему заму главного Гескину. Так и так, говорю. Желаю сделать интервью с Тиньковым.

Обычно Гескин мои порывы поощрял. Но не в этот раз.

- Поздно! – отвечает. – Вот подошёл бы ты неделю назад – тогда да. А сейчас – всё. Тиньков для нас нон-грата.

Что случилось? А вот что.

Работал в "СЭ" способный корреспондент, отвечал за виды спорта вроде велосипеда. На какой-то тусовке подошёл к нему Тиньков:

- Приезжай к нам на базу. Встретим как самого дорогого. Напишешь обо всём. Тем – море!

При следующей встрече снова:

- Да приезжай же! Что тянешь?

Наконец парень созрел. Позвонил:

- Предложение в силе?

- Ждём!

Взял билет в Италию. Добрался до ближайшего к "Катюше" городка. Никто не встречает. Кое-как доковылял до той самой горной деревни. Название знал.

Бродил, бродил. Вдруг навстречу Тиньков.

- Олег Юрьевич! – кинулся к нему навстречу корреспондент.

- Ты чего здесь делаешь? – раздражённо уклонился от объятий Тиньков. – Ты чего явился?

Корреспондент развернулся и отправился назад. В сторону Москвы. До последнего думая, что всё это глупый розыгрыш, какая-то мистификация. Причуда миллионера. Вот сейчас его догонят, схватят за рукав и рассмеются. Но никто не собирался догонять.

Я бы, может, не до конца поверил во всё это – не случись у меня история один в один с великим штангистом Василием Алексеевым…

За последние дни раза три натыкался на отрывки того самого матча "Спартак" – "Реал", где забили Цымбаларь и Титов.

Матч, безусловно, замечательный. Но отчего-то сильнее запомнилось другое.

Тренер "Реала" Гус Хиддинк говорил что-то раздражённое на пресс-конференции.

Ещё и фыркал в усы. Вот так:

- Пф-ф-ф…

В зале кто-то хихикнул, не дослушав перевод.

- Тихо! – хрипло произнёс спартаковский пресс-атташе Александр Львов, подтянув к себе микрофон. – Не перебивайте докладчика…

Изумляюсь остроумию Александра Нилина. Чудесных писателей много даже среди живых – а вот таких бытовых острословов ещё отыщи.

Бывший директор Ваганьковского кладбища Чапчук попросил Нилина подписать двухтомник.

Нилин взял ручку, задумался на секунду – и вывел:

"Бывшему директору – от будущего покойника".

…Читаю его свежую книжку, "Неокончательный диагноз" – и боюсь, что она однажды закончится. Это довольно странно – в 85 не обмелеть литературно, а напротив, написать лучшее своё.

А завтра Александру Павловичу Нилину 86.

Конечно же, я позвоню и скажу ему всё это.

Я взял странную моду.

Однажды доехав на ночь глядя на велике до ВДНХ, захлебнулся восторгом. Вот представьте: тёплая, влажная ночь. Ветер в физиономию. Ни души. Если только поливальная машина проедет. Но они редки.

Какое же это счастье!

В первый раз гонял – наездиться не мог. Час, другой, третий… Ну и подсел на это дело.

А недавно еду какими-то тайными аллеями – натыкаюсь на особнячок сталинских времён. Двери заварены, сквозь ступеньки пробиваются деревца. Смотрел на него, смотрел – что же он мне напоминает? Так и не понял, что. Уехал.

Отыскал нависающую над землёй экотропу, прокатился по ней. Вдруг снова оказался возле того особняка. Сел на скамеечку, задумался. Что ж здесь было-то? Откуда я его знаю? Не поленился, вбил в поисковик – "строение 440"…

Ну конечно же! Вот оно!

Здесь был знаменитый в 90-е ресторан "Медведь". От Останкино недалеко, случайных людей в лесу нет – и частили сюда первые звезды того ТВ. Ярмольник, Якубович, далее везде.

Раз оказался в нём и я. "СЭ" справлял какую-то скромную годовщину. А хозяином "Медведя" был Иван Рубин. Владевший ещё и нашей газетой.

Очень хорошо помню каминный зал. Стоявших рядом Рубина и главного редактора Кучмия.

Внезапно я столкнулся с редактором глазами. Не сразу вспомнив фамилию, Кучмий подозвал меня указательным пальцем.

- Не тех кумиров себя выбрали, молодой человек. Не тем подражаете, - произнёс почти брезгливо.

Помолчал и добавил:

- Не той дорогой идёте.

В камине что-то потрескивало.

Подражал я, что таить, Сергею Микулику. Покинувшему "СЭ" как-то странно.

- А вы ведь тут хвалили мою заметку про судью Безубяка! – ухватился я за соломинку.

Лицо Кучмия вдруг прояснилось:

- Да! Правильной дорогой идёте, молодой человек…

- Володя, пойдём, - взял редактора под локоть Рубин. Его, и без того рыжего, выпитое сделало каким-то багровым.

Очень хорошо помню Porsche Cayenne Рубина с аэрографией – кусочек первой полосы "СЭ". Жаль, не с моей заметкой.

Кучмия нет давным-давно. Рубин вышел в окно 16 этажа на Осеннем бульваре, оставив какую-то опереточную записку: "В моей смерти прошу винить такого-то, которому я должен 70 860 евро и который пригрозил сломать мне ноги и пальцы, если не верну долг".

"Медведь" к тому моменту он успел продать – и превратился особняк с каминным залом в бесхозный сарай. С разваливающимся крылечком. Может, и Cayenne где-то ржавеет на приколе.

А я вот стою в 2 часа ночи под дубами…

Сейчас опять скажут – пишет про покойников. А куда деваться?

Умер Сергей Агашков из "Торпедо" 80-х – и это история для меня очень, очень личная.

Встретились не так давно в районе Восточки – я узнал Агашкова сразу. Хоть брёл он еле-еле, с костылём.

Давайте, говорю, как-нибудь встретимся, интервью сделаем.

- Давайте, конечно, - чуть удивился Агашков такому вниманию. – Приезжайте ко мне на дачу. Вот лето будет…

Вопросы уже были составлены.

В "Торпедо" 80-х Агашков был одной из самых колоритных фигур.

Звали его Орёл – и не за подвиги на футбольном поле или быту. Тут история драматичнее. В туркменском детстве подхватил Агашкова огромный орёл – и понёс, понёс куда-то.

На счастье, оказались рядом взрослые, раскричались, спугнули – выпустил! Плюхнулся будущий футболист "Торпедо" с относительно небольшой высоты.

- А вполне мог к моджахедам отнести. В том направлении летел, - рассказывал со странным спокойствием Агашков.

В том "Торпедо" был прикол – ветераны подсылали кого-то юного, несведущего к Агашкову с расспросами:

- Сергей, что за история с орлом?

Агашков багровел от таких шуток.

Бегал в "Торпедо" по своей бровке он и больше, и быстрее всех. Недоумевал не только я на трибуне, но и одноклубники – как такое может быть? Человек весит от силы килограмм пятьдесят, курит по две пачки "Явы" в день – и столько бегает. Не монтируется!

Но потом устроили в "Торпедо" углублённый медосмотр, и нашлась разгадка – у Агашкова феноменального размера лёгкие. С такими хоть в космос.

Выглядел на поле Агашков таким взъерошенным, забавным, - ну прямо воробей. Такому очаровательному человеку лично я готов был простить всё.

Даже глупо пробитый по центру пенальти "Севилье"…