‘здесь так темно, что луна выжигает глаза.’

сердце бьется неровно, словно спотыкаясь о ровные ряды ребер. это можно было бы назвать мухыкой, которую вороны играют на неровностях замшелых надгробий.

душа не внутри, она, удушенная греховными языками пламени, выходит на поверхность сквозь свежие прорехи в каркасе тела. солеными, беспокойными брызгами омывает молочно-белый корсет, собственные оковы, обугленные от блуждающих блеклых огней. волны и всплески слизывают грязь и копоть. мелочи, вселенская пыль. странные крики и свет еще бьются в иссушенной богом оболочке. звезды разрушаются снова, я жду конец света и ловлю падающее солнце продольными царапинами на скулах. это древнее, чем традиция закидывать муз камнями, вытаскивая из трепещущей плоти осколки скал и сердец, новых и чистых.

ночи становятся короче, рассвет наступает не раньше, чем признания остаются выцарапанными на острых углах и мягких деснах. люди возвращаются к этому, когда разрывают глупые сердца и цветы в горящие клочья шелка.