Некорректное чтение

@nekorrektnoechtenie Нравится 0
Это ваш канал? Подтвердите владение для дополнительных возможностей

Цитаты и выкрики по мотивам чтения художественной и не очень литературы.
Я читаю не те книжки и неправильно.
@gestushka
Гео и язык канала
Россия, Русский
Категория
Книги


Гео канала
Россия
Язык канала
Русский
Категория
Книги
Добавлен в индекс
13.09.2017 02:12
реклама
СысоевFM — канал о ресторанах.
Самый популярный канал о еде со скидками в ресторанах.
Ищешь платёжеспособную аудиторию?
Покупай рекламу на Wow Sale
Невменяемый Бухгалтер
Отличный путеводитель в мир грамотного бизнеса.
110
подписчиков
~0
охват 1 публикации
N/A
дневной охват
N/A
постов в день
N/A
ERR %
0.16
индекс цитирования
Просмотры
Данные по динамике просмотров появляются
на следующий день после добавления канала
Средний охват поста и ERR%
Данные по динамике среднего охвата и ERR появляются
на следующий день после добавления канала
Репосты и упоминания канала
1 упоминаний канала
0 упоминаний публикаций
12 репостов
Химия и жизнь
Химия и жизнь
Химия и жизнь
Закладки
superhero glow
radio rezner
Буквешная
жизнь в гиперкубе
your sibling
Химия и жизнь
Каналы, которые цитирует @nekorrektnoechtenie
Лингвошутки
Бариста по подписке
дура и литература
Историк-алкоголик
пушечное мясо
Артемий Лебедев
дура и литература
паша никулин
Литература и жизнь
дура и литература
Spintongues
Последние публикации
Удалённые
С упоминаниями
Репосты
《…Подумалось: хорошо, что старики и дети. Этим проще принять меня таким, каким я вернулся. Стариков ослепляет память и надежда, мальчишек — надежда и блеск легенды. С остальными будет тяжелей. Ни надежды, ни памяти, ни блеска.》
《Всю жизнь мечтавшему об отце, как о божестве, которое однажды явится, исправит и отомстит, тебе не суждено узнать меня в лицо — я слишком рано ушел! — но, увидев спасение и месть, ты назвал их по имени.
Да, Телемах, сын Одиссея.
Я больше не буду.》
《— У тебя больше нет ножа, — сказал рыжий.
Да, кивнул Меланфий. Пальцы разжались, и клинок упал под ноги. Откатился к мачте. Да, конечно. У меня больше нет ножа. Как скажешь.
— А у меня — есть. Ты же видишь?! У меня есть нож.
Да, кивнул Меланфий. Конечно. У тебя есть нож.
Я вижу.
— Хорошо. У тебя нет ножа, а у меня есть. Теперь у тебя больше нет твоего мужского достоинства. Я отрезал его. И выбросил за борт. Да?
Да, попытался кивнуть Меланфий. Страшная боль внизу живота обожгла, бросила на колени. Боже, боже, боже… Вопль-мольба, так и не вырвавшись наружу, застрял кляпом кляпом в горле. Очень больно. Конечно. Больней не бывает. Я не мужчина.
Как скажешь.
— Ты веришь мне? Хорошо, можешь не отвечать. Я и так вижу: веришь. Знаешь, твои ноздри вырваны мной. Отрезаны уши. Я скормил их собаке.
Да. Да! Да, да, да…
Смилуйся!
— Правая рука. До локтя. Вот она: валяется на палубе.
Да!..
Хочу в Аид, отстранение подумал Меланфий, пока тело его корчилось от невыносимого страдания. Хочу под землю. Там тихо и прохладно. Там никто ничего не помнит. Хочу не помнить. Хочу уйти.
Вода в Лете темная. Сладкая.
Дайте воды…
— Левая рука. Запястье. Наступи на него. Вот так. Хорошо. У меня есть нож, а у тебя нет. У меня есть очень хороший нож. Острый. А у тебя еще есть ноги. Глаза. Язык. Сердце. Тебе столько не нужно.
Да, судорожно кивал Меланфий, пытаясь опереться о палубу руками, которых у него больше не было. Да. Не нужно. Мне. Столько. Слова приближались из тумана, скучные и медленные.
Неся новую боль.
Пытаясь скулить, немой Аргус отползал на брюхе в сторону от жертвы с палачом.
— Папа! Не надо!.. Перестань, папа!.. Хватит!..》
ПАП, ТЫ ЁБУ ДАЛ?
Читать полностью
《Сейчас ты собрался убить моего сына. Меня. Себя я готов тебе простить.
Сына не прощу.
Сына, покинутого мной.
Понимаешь, мне очень стыдно, и я буду вымещать свой стыд на тебе. Понимаешь? Ты умеешь понимать?! Тогда пойми.
И возненавидь, если так тебе легче.
Скука вместе со стыдом подступаюгк горлу, и я больше не в силах сдерживаться. Тебе будет очень больно, чернобородый. Утешься: я постараюсь, чтобы ты стал если не единственной, то одной из немногих жертв моего стыда.》
И еще, ну, ТОЛПА ЖЕНИХОВ?
Читать полностью
《Пока я, как был, в одном хитоне, не побежал обратно в гавань.
Если бы не Диомед, я бы заставил «Пенелопу» выйти в море на рассвете. Остановил, синеглазый. Силой скрутил. Где ж тут не скрутить, когда по-человечески, все на одного: Диомед, Протесилай, Идоменей-критянин… пророк сбоку вьюном вертится. «Держи! — кричит. — Держи дурака! Уйдет!»
А мне издалека, из осажденной крепости, где ведет неравный бой моя семья, эхом отдается:
«Дурак! Дурак…»
Пустите, говорю. Убью, говорю. Кого убьешь? Вас, говорю. Всех.
Завтра убьешь, отвечают.
Герой не должен быть один, отвечают.
Тридцать кораблей, отвечают. Если получится, тридцать пять. Завтра.
К вечеру. Обождешь?
Тут я и сел. Под глазом синяк чернотой наливается. Плечо вывихнули, гады. Ну ничего, я им тоже показал. Вы чего, спрашиваю. Возвращаетесь?
А Диомед смеется:
— Нет, рыжий. Это ты возвращаешься. А мы так, за компанию. С тобой.》
Читать полностью
《Утром, выйдя на поединок, громко возгласил: «Я Эней-Основатель!» — и все поверили. Потом я убил вождя рутулов. Все было просто. Все было скучно. Патрокл, замещающий Лигерона, — вот кто был я. Огрызок прошлого. Мертвец с лицом, повернутым назад. Безумец со сломанной шеей. — Спасибо, — скажет позже Диомед. — Ты выручил всех. — Мы все погибли под Троей, — невпопад отвечу я.》
《Через год они начали вырезать мое изображение на дверях и воротах. Я не вмешивался. Это больше не имело никакого значения. Диомеда все звали Маурусом, добавляя «Великое Копье». Плакса Эней превратился в «Основателя». Калхант… я забыл, кем стал наш пророк, но он вечно бранился по этому поводу.
Диомед собрался назвать эту землю Этолией. В честь своей родины. Я настаивал на Итаке. Остальным было все равно. В конце концов мы с синеглазым сделали из двух названий одно. Получилось: Италия.
Потом началась война с племенем каких-то рутулов.》
Читать полностью
《Смешно. Позже, когда мы научились понимать друг дружку, нам рассказали: корабли шли по земле, и гребцы пенили грязь лопатами. А за кормами наших эскадр два Номоса срастались воедино, меняя очертания. Жаль, я не сумел этого увидеть.
Я ведь боялся оглядываться.
«У тебя два лица, — сказал мне однажды кто-то из тамошних мудрецов, а может, юродивых. — Одно смотрит вперед, но второе всегда обращено назад. Янус, Двуликий Странник, для тебя не существует тупиков и лабиринтов».
«Спасибо, — ответил я. — Это ложь, но это добрая ложь. Спасибо».》
Читать полностью
《Одиссей. Хитрец Одиссей. Я! Я… И каждому из этих «я» стыдно до белых пятен перед глазами. До скрежета зубовного.
Я мог вернуться на Итаку, но проплыл мимо.
Скудная истина «лучше поздно, чем никогда» утешает слабо.》
《Отчаяние. Бессилие. Гнев. Боль. Обреченность.
Сын. Отец. Жена.
Няня. Старые друзья. Осколки былого.
А мама не выдержала. Ушла без видимой причины. Даже на стрелу Артемиды, тихо убивающую женщин, не спишешь. Антиклея, дочь Автолика, лучшая из матерей! — может быть, ты надеялась встретить сына там, на стылом берегу Леты? Улыбнуться встрече, прежде чем встать на колени, отпить глоток и навсегда забыть, что это значит: радоваться?..
Все предали всех, твердил я себе. День за днем. Все предали всех. Мы вернулись невпопад, мы правильно сделали, что ушли. Бойцы сдались без боя. Почему я должен быть исключением? Почему?! В век трагедий за утопии платят насмешками. Даже сейчас, вспоминая, как бежал от надежды, способной в случае краха погрести меня под острыми обломками, я не в силах усидеть на месте. Хромаю по террасе. Размахиваю руками. Старик укоризненно качает головой, хмурясь. Тени памяти моей в ужасе шарахаются прочь. Растекаются предрассветным молоком. Спешат: забыть. Удрать за грань бытия. Им страшно.
А мне: стыдно.
Я забыл, что надежда должна умирать последней.
Ушел на Запад, преступно думая, что так будет лучше; и затыкал уши, боясь услышать плач ребенка, обреченного на одиночество. Вопль, несущийся от покинутого рубежа:
— Вернись!》
Читать полностью
《Козопас бросил быстрый взгляд на щенка, в предчувствии резни еще не понимая: что происходит. Ну, засмейся, засмейся, сопляк! Чтобы проще было уходить, оскалься за миг до смерти! Но щенок не смотрел на сандалию хитроумного козопаса. Щенок смотрел на Запад. На Океан, откуда не возвращаются. И чутье, никогда не подводившее хозяина, обварило Меланфия жаром опасности.
Туман вокруг кипел парусами.》
《Телемах невольно взглянул на Запад, куда уплыл отец. Откуда не возвращаются. На смутную дорогу, ожидавшую его самого.
С Запада наползал туман. Подумалось невпопад: такой туман бывает над морем любви, засыпаемым песком скуки, когда ребенок у предела не знает, смеяться ему или плакать. Мысль была чудовищно нелепой, как и этот странный туман. Дело было даже не в том, что туман забыл разлиться над волнами равномерной молочной пеленой: он тек седыми прядями, свивался кольцами, клубился — на мгновение образуя жутковатые фигуры драконов с оскаленными пастями, принимая вид обнаженных женщин с птичьими ногами, призывно тянущих к мальчику руки, создавая чудо и превращая его в чудовище. Впрочем, мало ли какая дичь пригрезится в подступающем тумане, особенно если жить тебе осталось — всего ничего? И время ли удивляться, если из глубины тумана доносятся приглушенные крики птиц, плеск волн, отдаленное, едва слышное завораживающее пение?》
Читать полностью
《…Оказывается, умирать вовсе не страшно. Умирать скучно. Это удивительная скука: родная, холодная, будто рука матери на пылающем лбу больного сына. Когда впереди, во мраке, вдруг тускло загорелись огни, и из редеющей мглы вынырнули сперва два остроносых корабля, а следом и третий, Эвмей выдал такое ругательство, что мальчик покраснел. Рябой подмигнул и, деловито оправив кожаный панцирь, протянул Телемаху меч рукоятью вперед:
— Держи, басиленок. Только на рожон зря не лезь. Без тебя отобьемся.
Оба прекрасно понимали: рябой врет. Во благо. Но тем не менее мальчик молча, с благодарностью за ободряющую ложь, кивнул. Зачем-то извлек басилейский венец. Надел. Обруч сползал на уши; но какое это теперь имело значение? Впереди уже стояли Эвмей с Филойтием, по бокам — другие старики; молодежь, вооруженную чем попало, оттеснили назад. Нет, умирать не страшно. Шаг, другой, ты переступаешь черту, и дальше становится все равно: жизнь или смерть.
Пора подводить итоги.
Впервые в жизни мальчик решился на поступок, достойный мужчины. Да, у него не получилось — но делай, что должен, и будь что будет. Может быть, удастся взять за себя хоть какую-то цену: на великую прибыль он не рассчитывал. Прости меня, мама. Прощай, дед. Выздоравливай скорей, ладно? Вы уж как-нибудь там сами, без меня… Понимаете, меня ждет отец в темных чертогах Аида. Телемах, сын Одиссея, без стыда взглянет в глаза Одиссею, сыну Лаэрта. И пустяки, что мальчик так и не успел пройти обряд пострижения.
Павшие в бою — взрослые.》
Читать полностью
Шелуха, заморыши, хлебоеды, стервятники -- все зовут женихов Пенелопы по-разному, но никто -- женихами.
Телемах, сын Одиссея уходил за помощью
《— Мы тут подумали, и я решил, — рябой Эвмей выступил вперед, хромая как-то странно; вернее, почти не хромая. — Лучше в море сдохну, чем в кустах. В Пилос, надо полагать, за подмогой? А откажет хитрюга Нестор — значит, дорога в Спарту, к Менелаю?!
— Откуда…
— Оттуда. Вот, держи: няня передала, — рябой протянул Телемаху тугой узел. — Одежонка всякая. Венец басилейский тоже там. Чтоб не стыдно было к отцовым соратникам явиться. Бери, бери, басиленок… жалко, эфиоп наш потонул — вот кто пригодился бы!..
— А ну-ка, навались! — уже командовал разом помолодевший Филойтий, и корабль, испуганный зловещим шепотом коровника, с плеском скользнул в воду. — На борт! Живее!..
В этот миг мальчик вдруг почувствовал себя юным предводителем, ведущим в бой малочисленное, но сплоченное войско. Наконечником копья богини воинов, путеводным маяком светила луна над вершиной Кораксова утеса, освещая путь неуклюжей гиппагоге, разворачивающейся в Безымянной бухте. И алмазный щит вставал над морем.
Телемах, сын Одиссея, уходил за помощью.》
Читать полностью
《Была поначалу надежда: Одиссей вернется. Была, да сплыла. Прав малыш: с Запада не возвращаются. А все равно верится. Как верят в богов. В удачу. И богов вроде бы особо не встречал, и с удачей нелады, а веришь. По привычке, что ли? Эвмей небось сегодня опять напьется. Плакать станет, хитон драть.
Ладно.》
Что-то чем ближе к концу тем больше из меня капслока лезет.
Но ведь молодцы Олди. Все знают, что Одиссей вернётся. А всё равно, читая про его семью переживаешь да/нет, как?
Похожие чувства у меня были когда я смотрел "Салли" он же "Чудо на Гудзоне" Клинта Иствуда о героической посадке на воду самолёта, с отказавшими сразу после взлёта двигателями.
Это почему чудо? Потому что все пассажиры и экипаж выжили.
А всё равно, когда смотришь, читаешь - волнуешься.
Мастерство, сука.
Читать полностью
《глазах прославленного коровника. Парень думает, нам самим не тошно в горах отсиживаться? Ночами снится: поднять заморышей на копья — и можно без сожалений уходить во мглу Аида… Уж и так, и сяк прикидывали. Верных людей по пальцам пересчитывали. Мало их, верных, каждому пальца хватило. Сперва решились было, да Лаэрт запретил строго-настрого. Против его слова не попрешь. Пробрались к нему ночью: стража ихняя — тьфу, чистое позорище! Филойтий, будто днем меж деревьев, прошел… и на старого Пирата аккурат угодил. Спасибо Лаэрту, сразу резать не стал: нож к горлу сунул. Интересуется: кто, мол? зачем? не меня ли втихаря кончить собрался?!》
ДЕДУШКА ЛАЭРТ НА АРГО ХОДИЛ, ДЕДУШКА УМЕЕТ УБИВАТЬ
Читать полностью