Неореакция

@nrx_rus Нравится 0
Это ваш канал? Подтвердите владение для дополнительных возможностей

Филиал https://vk.com/nrx_rus.
Гео и язык канала
Россия, Русский
Категория
Блоги


Гео канала
Россия
Язык канала
Русский
Категория
Блоги
Добавлен в индекс
28.09.2017 04:08
реклама
Психология трейдера-победителя.
Рынок Америки. Топовый канал по трейдингу.
Мир сквозь призму рейтингов
Ежедневно новые рейтинги из всех сфер жизни от RAEX
Слитый СММ
Советы, гайды и мини косультации по маркетингу и смм
463
подписчиков
~135
охват 1 публикации
~140
дневной охват
~7
постов / нед.
29.2%
ERR %
1.39
индекс цитирования
Репосты и упоминания канала
3 упоминаний канала
2 упоминаний публикаций
38 репостов
President Trump
Правый курс
Правый курс
Правый курс
Правый курс
Правый курс
Правый курс
Правый курс
Правый курс
Правый курс
Правый курс
Правый курс
Правый курс
Правый курс
Правый курс
Правый курс
Правый курс
Правый курс
Правый курс
Правый курс
Правый курс
Правый курс
Правый курс
Правый курс
Правый курс
Правый курс
Правый курс
In hoc signo vinces
Fuck you That's Why
Правый курс
Правый курс
Правый курс
Правый курс
Правый курс
Правый курс
Правый курс
Правый курс
Правый курс
Правый курс
Правый курс
President Trump
Каналы, которые цитирует @nrx_rus
Упоминаний и репостов не обнаружено
Последние публикации
Удалённые
С упоминаниями
Репосты
Неореакция 20 Jul, 00:24
Неореакция 20 Jul, 00:24
Недавно мой остроумный друг спросил меня:

«Какова позиция неореакции по Тибету? Вы за тибетский суверенитет или против него?»

Это озадачило меня, поскольку неореакции совершенно чужд такой ход рассуждений. Нам просто необходимо уточнить некоторые вещи:

Неореакцию не волнует тибетский суверенитет, который является внутренним вопросом какой-то империи на том краю света. Просто занимая какую-либо «позицию» вы не повлияете на этот вопрос, ровно как и он не повлияет на вас. Мы не Коммунистическая партия Китая, не Далай-Лама и не народ Тибета, вопрос тибетского суверенитета — это их вопрос и не чей-либо еще. Занятие позиции может быть полезно только для того, чтобы показать, что вы заодно с одной или другой толпой дураков, пытающихся играть в мировых лидеров.

Если неореакция за или против чего-то, так это против парадигмы псевдополитики в принципе.

Неореакция — не просто ярлык с расписанным списком «позиций» по «вопросам», которые автономные «граждане» могут принять, если они им нравятся. Если вам нравится такой подход, смотрите на консерватизм, либерализм, демократический социализм, энвайронментализм или что-то вроде этого. Этот стиль мышления может иметь смысл только в рамках текущего мира демократической «политической свободы», и то едва ли — он провалился во всем, кроме легитимизации векового упадка.

Нас это не волнует, мы не за и не против президентской кампании Дональда Трампа, разве что пока он действительно не захочет привести дом в порядок и возглавить Реставрации.

Другими словами, хочет ли Трамп упразднить конституцию, ввести военное положение, объявить себя императором, власть которого унаследует его дети, национализировать банки и медиа, казнить некоторых наиболее преступных банкиров, приказать Национальной Гвардии закатать Гарвард танками, поместить всех коммунистов и прочие антиамериканские элементы под домашний арест, уволить всех госслужащих и начать восстановление Америки и западной цивилизации в целом?

Если нет, то он — просто очередное колебание существующего нарратива, заслуживающее такой же поддержки, как приливы и отливы. Конечно, беспрецедентный характер его политической карьеры вызывает интерес в качестве исторического примера и залога на блицкриг подлинной Реставрации, но он не король, а нам еще многое предстоит пройти.

Главный посыл для неореакционера, мыслящего себя не гражданином, а субъектом состоит в том, что внутренняя политика системы — не его забота. Но что нам остается? Если неореакция отвергает политику-как-обычно, тогда что она принимает за точку опоры? Как понимать весь этот экстремизм об императоре Трампе, военном положении, расстрелах банкиров одновременно с этой игнорирования политики?

Дело в том, что не обращая внимания на разлагающуюся демо-бюрократическую надстройку, мы выражаем не апатию, не согласие или несогласие, а полное отвращение к тому, чтобы иметь какое-либо отношение к псевдополитике. Мы решили, что надстройка бесповоротно сломана, и любая попытка взаимодействовать с ней до её полной замены является стратегически бесплодной. Единственный выход для системы — погрузиться в забвение и быть замещенной чем-то новым, построенным за её пределами. Полная перезагрузка.

Но если система рухнет сегодня, если элиты решат, что дело кончено и пусть им займется кто-нибудь другой, от этого не станет лучше, потому что никто не готов этим заняться. Это будет просто хаос и беспорядок. Это именно то, чего мы хотим избежать. Как ни крути, достойная альтернатива пока что не выработана●. Мы существуем в системе, пока не можем заменить её чем-то другим. Это причина, по которой мы бы не сломали систему сразу, даже если бы могли.

«В среде неореакции существует великое множество альтернатив от неоабсолютизма до формализма. Наиболее распространенными «классическими» альтернативами являются неокамерализм Молдбага и акселерационизм Ника Лэнда. Можно сказать, что пробел лежит не в теоретической, а в практической плоскости — пока что вышеупомянутые альтернативы существуют лишь в блогосфере».
Читать полностью
Неореакция 20 Jul, 00:24
Таким образом, единственный путь вперед — путь создания. Станьте достойными, чтобы элиты могли быть замещены чем-то более компетентным. Пока это не сделано, все, что мы можем сделать — и что является нашим долгом — это пролить немного света на горизонт, закладывая фундамент этого достоинства.

Неореакцию не заботит привычная политика и политические позиции как таковые, потому что она отбрасывает парадигму псевдополитики как таковую. Неореакция — не ярлык с набором политических позиций; это проект по созданию фундамента для новой системы, способной вынудить текущие элиты к капитуляции. Единственное «против» — против Собора и его участия в упадке западной цивилизации. Единственное «за» — за полную перезагрузку и Реставрацию, чтобы наши потомки могли наследовать звезды, а не руины.
Читать полностью
Неореакция 15 Jul, 23:35
Неореакция 15 Jul, 23:35
Откуда взялась эта идея о том, что если на NPR неправы, то на Fox News должны быть правы? Они не могут быть правыми одновременно, потому что они противоречат друг другу. Но не могут ли оба издания ошибаться? Я не имею в виду «чуть-чуть заблуждаться»; я не имею в виду, что каждое наполовину верно и наполовину ошибается; я не имею в виду, что истина где-то между ними; я имею в виду, что содержимое ни одного из них не имеет никакой последовательной связи с реальностью.

Давайте подумаем об этом немного. Будучи прогрессистом, вы верите — вы должны верить — что консерватизм относится к массовым заблуждениям. До чего необычная ситуация! Более сотни миллионов человек, многие из которых довольно глупы, но некоторые — в высшей степени умны, все действуют под своего рода массовым гипнозом. Мы принимаем это как должное. Мы привыкли к этому. Однако мы должны признать, что это очень, очень странная ситуация.

Во что вам нужно верить, так это в то, что консерваторы систематически заблуждаются. Они не глупые — по крайней мере, не все из них. И они не злые. Вы можете сколько угодно просидеть на townhall.com, и вы не найдёте там ни одного человека, злобно хихикающего, словно Горлум, над своим планом поработить и уничтожить мир. Они все считают, что являясь консерваторами, они — как и вы — выступают за всё правильное и хорошее и доброе.

Консерватизм — это теория государственного устройства, которой придерживаются многие люди, не обладающие личным опытом взаимодействия с государством. Они придерживаются её, потому что те информационные источники, которые они выбрали — Fox News, townhall.com, и местная гигантская церковь — кормят их стабильной диетой, состоящей из таких фактов (и, возможно, нескольких не-фактов), которые поддерживают, подкрепляют и подтверждают эту теорию.

И почему этот странный шаблон вообще существует? Потому что консерватизм — это не просто какое-нибудь мнение. Представьте, что консерватизм — это теория не государства, а баскетбола. «Консерватизм» может быть системой взглядов касательно пик-н-ролла, распасовки, треугольной защиты и других столь важных для баскетболистов и их тренеров вопросов.

Очевидная разница заключается в том, что если не вы тренер, ваше мнение по баскетболу ни на что не влияет, потому что баскетбол — не демократия. Даже игроки не голосуют, не говоря уж о фанатах. Однако консерватизм может систематически вводить людей в заблуждение, потому что его фанаты — это не просто фанаты, они сторонники политической машины. Эта машина исчезнет, если она не сможет сохранить своих верующих, поэтому у неё есть стимулы сохранять её. Что она и делает. Разве эта система не занятная?

Поэтому вы, прогрессист, рассматриваете американскую демократию следующим образом: соревнование, в котором истина и разум сражаются с квазиуголовной политической машиной, построенной на пропаганде, невежестве и дезинформацией. Возможно, эта позиция цинична, однако если вы верите, что прогрессизм прав, вы должны верить, что консерватизм неправ — другого выбора у вас нет.

Но существует и более пессимистичная позиция. Что если американская демократия — это не соревнование между истиной и разумом и квазиуголовной политической машиной, но между двумя квазиуголовными политическими машинами? Что если прогрессизм почти не отличается от консерватизма? И если бы он отличался, кто бы вам об этом сказал?

Представим, что консерватизм — это своего рода психическое заболевание. Вирус X, передающийся Fox News во многом так же, как малярия передаётся комарами, заразил мозги половины населения Америки, заставив их поверить, что Джордж Буш — «обычный парень», что глобального потепления не существует, и что американская армия может принести демократию в Мадинат-эс-Садр. К счастью, другая половина населения Америки защищена прогрессивными антителами, которые она каждый день пьёт вместе с молоком матери — Times и NPR, и которые позволяют ей спокойно наслаждаться сладкими лучами истины.
Читать полностью
Неореакция 15 Jul, 23:35
Защищена ли? Обратите внимание: мы только что постулировали существование двух классов сущностей — вирусов и антител, комаров и молоко матери. Уильяма из Оккама это бы не обрадовало. Не проще ли предположить, что вместо антител у нас есть вирус Y? Вместо двух частей населения, заражённой и иммунной, мы видим, что заражены все — отличаются лишь штаммы.

Что делает вирус X вирусом, так это то, что у него, как и у акулы в Челюстях, единственными целями в жизни является поесть, поплавать и посоздавать свои маленькие копии. Иными словами, его свойства точнее всего объясняются с позиции адаптивности. Если вирус может добиться успеха благодаря точному описанию реальности, он будет делать это. Например, вы, я, и вирус X можем прийти к одному и тому же мнению насчёт глобального еврейского заговора: его не существует. В этом с нами не согласен злой вирус N, который, к счастью, встречается в наши дни редко. У этого феномена есть много объяснений, однако одно из простейших звучит следующим образом: если Fox News поставит на свой логотип свастику и прикажет Биллу О'Рейли начать рассказывать всякую бредятину про Сионских мудрецов, его рейтинги, вероятно, пойдут вниз.

Это я имею в виду под «никакой последовательной связи с реальностью». Если по какой бы то ни было причине неверному восприятию реальности проще воспроизводиться в сознании консерваторов, чем истине, консерваторы не будут верить в истину. Если истина окажется более адаптивной, они будут верить в неё. Представить себе, как неверное восприятие реальности окажется популярнее истины на Fox News, довольно несложно, почему принимать его за источник истины и будет решением опрометчивым.

Поэтому сделать первый маленький шаг к сомнениям легко: мы просто допускаем предположение о том, что институты, которым доверяют прогрессисты, подвержены таким же проблемам. Если ошибки могут воспроизводиться на NPR точно так же, как и на Fox News, то мы действительно имеем дело с вирусом Y. Вирус Y может быть правым, когда вирус X неправ, неправым, когда вирус X прав, правым, когда вирус X прав, и неправым, когда вирус X неправ. Поскольку у них нет никакой последовательной связи с реальностью, у них нет и никакой последовательной связи друг с другом.

У этой теории есть своя соблазнительная симметрия: она объясняет, как половина общества, не настолько (по всемирным и историческим стандартам) отличающаяся от другой половины, может систематически верить в иллюзии, пока другая половина полностью разумна. Ответ: никак. Более того: она объясняет причудливое противоречие, довольно изящно появляющееся в определённый момент в тексте Мэмета. Он пишет, принимая на себя свою новую консервативную роль:

«Что насчёт роли государства? Как человек своей эпохи и своего происхождения, я считал её довольно полезной, однако когда я наблюдаю за его действиями в тех областях, с которыми я непосредственно взаимодействую, у меня с трудом получается обнаруживать примеры, в которых его вмешательство приводило бы к каким-либо значительным позитивным эффектам».

Однако ранее он говорил нам:

«Будучи ребёнком шестидесятых, я принимал на веру идею о том, что государство коррумпировано, что бизнес эксплуатирует работников, и что люди в глубине души в целом добрые».

Окей, Дейв. Будучи ребёнком шестидесятых, ты принимал на веру идею о том, что государство плохое, однако сейчас ты веришь, что… государство плохое? Заносит ли кого-нибудь на пути в Дамаск?

Один из занимательных фактов о современной американской политике заключается в том, что и прогрессисты, и консерваторы ненавидят своё государство. Они просто ненавидят различные части, но при этом любят и восхваляют другие. Например, если речь идёт о внешней политике, прогрессисты ненавидят Пентагон и любят и восхваляют Государственный департамент. Консерваторы ненавидят Государственный департамент и любят и восхваляют Пентагон.
Читать полностью
Неореакция 15 Jul, 23:35
Посмотрите, как хорошо это сочетается с нашей теорией вирусов X-Y. В Вашингтоне есть множество заведений, одни из которых являются частью машины вируса X, а другие — навечно заражены вирусом Y. За пределами городского кольца живёт наша орда пускающих слюни, заражённых разными вирусами зомби-избирателей. Заражённые вирусом X ненавидят организации, связанные с вирусом Y; заражённые вирусом Y ненавидят организации, связанные с вирусом X.

Однако никто не ненавидит Вашингтон как таковой. Поэтому они никогда не объединятся для того, чтобы уничтожить его, и вся машина продолжает существовать. Разве это не прекрасно? Разделяя избирателей на два блока, соответствующих соревнующимся и в то же время сотрудничающим партиям, ни одна из которых не может уничтожить другую, двухпартийная система создаёт государство, которое может выживать вечно, вне зависимости от того, насколько счастливыми её жители были бы без него.

Такова награда за решение нашей загадки. Если вы можете найти способ перестать быть прогрессистом, не становясь при этом консерватором, возможно, у вас получится найти способ по-настоящему противостоять государству. В крайнем случае, вы можете решить, что никто из этих политиков, движений или институтов и близко не заслуживает вашей поддержки. Поверьте — вы почувствуете себя невероятно свободным.

Однако мы довольно далеки от этой ситуации. Мы не смогли на самом деле найти настоящей причины сомневаться в прогрессизме. Мелкие ошибки — небольшое искажение фактов в Times или что-нибудь такое — не считаются, потому что они никак не влияют на ваше убеждение в том, что прогрессизм более-менее верен, и консерватизм более-менее неверен. Даже если мы найдём у прогрессизма несколько странных свойств, стоит помнить, что прогрессизм заслуживает сохранения хотя бы в качестве лекарства для консерватизма. Может быть, вирус Y и не антитело, но он хотя бы может работать как вакцина.

Более того, мы упустили из виду некоторую важную асимметрию между прогрессивным и консервативным движениями. Ни одно из них не является злым братом-близнецом другого. Они очень отличаются друг от друга. Вполне возможно, что одно из них будет заслуживать доверия, и другое — нет, и пока что кажется, что преимущество явно находится на прогрессивной стороне.
Читать полностью
Неореакция 12 Jul, 21:17
Конечно, ни у кого в голове не сидят настоящие слизни. Однако существует множество способов, которые Многоугольник задействует для достижения плюс-минус такого же результата. Большинство этих методов Уолтер Липпманн весьма красноречиво описал в 1922 году, и я не вижу причин надоедать вам их повторением. Разумеется, если вы контролируете университеты, школы и прессу, вы можете провернуть более-менее всё, что угодно.
Читать полностью
Неореакция 12 Jul, 21:17
Неореакция 12 Jul, 21:17
UR не является блогом про политику, и я не собираюсь превращать его в таковой.

Не то чтобы я имел что-то против политическим блогеров. Я постоянно читаю их. Многие из блогов, ссылки на которые стоят у меня в сайдбаре, посвящены преимущественно политике. Просто у большинства всерьёз интересующихся политикой или взаимодействующих с ней людей, которых я встречал, оказывалось какого-либо рода заметное эмоциональное расстройство. Хоть я и уверен, что никто бы не подумал о том, что под подобное описание подхожу и я, мне бы была ненавистна мысль о том, что я приложил руку к развитию схожего рода ситуации среди своих читателей — пара-тройка которых, словно безумные ласточки, всё ещё возвращается каждую неделю к этому запачканному и осквернённому гнезду.

Однако я прочитал это утверждение за авторством некоего Мэттью Иглесиаса — по-видимому, это какой-то парень, который любит писать рецензии на эссе, которые он не читал; возможно, у него в биографии встречаются университеты или журналистика, и оно меня выбесило:

«Комедийный жанр для массового потребителя в том виде, в котором мы его можем увидеть в голливудских фильмах, кажется мне довольно хорошо сочетающимся с пост-голдуотерским консерватизмом. Обычно чтобы юмор был смешным, он должен так или иначе включать в себя острую критику власть имущим. Однако по соображениям маркетинга в условиях массовой культуры вам стоит воздерживаться в своём продукте от критики доминирующих в этом мире идей. Это несколько парадоксальная ситуация, однако она отлично отображает попытки создания политической идеологии, создаваемой для того, чтобы ещё сильнее укрепить привилегии богатых элит страны и её белого христианского большинства, однако каким-то образом умудриться сделать это во имя анти-элитизма».

Легенду, которую здесь повторяет Иглесиас, можно назвать Главной выдумкой Демократов. Это их Легенда об ударе ножом в спину, их Константинов дар, их История о наследовании Эдуарда Исповедника. Она не имеет никакого отношения к реальности. Однако стоит вам поверить в неё, как вы окажетесь готовы глотать и более сочную ложь в огромных масштабах.

На самом деле ГВД скорее стоит называть ГВПД, потому что Демократической партии в Соединённых Штатах Америки не существует и не существовало как минимум 75 лет. Я считаю, что, вероятно, история назовёт правящую нами ныне партию Псевдодемократической. Последним настоящим демократом на посте президента Соединённых Штатов Америки был, возможно, Гровер Кливленд, впрочем, небольшая часть историков могла бы описать так Джеймса Бьюкенена или даже Монро. Кроме того, стоит отметить, что некоторые качества демократов проявлялись и республиканцами во время периода «возвращения к нормальности» — Хардингом и Кулиджем.

Я называю демократов нашей «правящей партией» по одной простой причине: большинство работающих на государство являются демократами.

Это особенно верно в том случае, если мы рассмотрим все неофициальные ветви правительства, т.е., расширенную бюрократию, всех тех, кто считает, что они занимают позицию, подразумевающую ответственность перед обществом. Самыми престижными щупальцами расширенной бюрократией являются пресса и образовательная система, и можно сказать, что как минимум в терминах внутренней безопасности это самые могущественные органы Многоугольника.
Читать полностью
Неореакция 12 Jul, 21:17
Существует популярное заблуждение, согласно которому избираемые политики обладают какой-либо значимой властью в современной системе государственного управления на Западе. В лучшем случае они являются номинальными лидерами, вокруг которых формируются структуры власти, и мы можем отследить власть, следя за именем — будто бы это имя было маленьким пыльным поплавком, движущимся за большой и энергичной рыбой. Я думаю, что довольно очевидно, что в большинстве случаев — если не во всех — этому имени соответствует реальный человек, и у этого человека есть реальный мозг и реальная личность, и он не заражён и вообще не контролируется каким бы то ни было злобным инопланетным паразитом. Насколько я понимаю, избираемые политики в большинстве своём — очень милые и задумчивые люди; куда более приятные, чем большинство из нас хотело бы верить.

Однако было бы ошибкой верить, что кто-либо из них обладает властью. Они по большей части являются заложниками своих повелителей, которые умнее их, и основной деятельностью которых, как и программистов, является закрепление своей вечной незаменимости. Любой государственный деятель девятнадцатого столетия смотрел бы с издёвкой на этих жалких марионеток и их клики высушенных, злословящих, полуобразованных клоунов.

Однако «республиканских» политиков примерно столько же, сколько и «демократических». И республиканцы хотя бы действительно являются республиканцами, то есть, пуританскими фанатиками, которых влечёт гигантское барбекю «американской системы» Генри Клэя и его последнего потомка — «Новый курс». Они хотя бы не настолько плохи, как демократы (не считая некоторых вопросов, по которым они гораздо хуже).

Так Многоугольник и работает. Он сбалансирован так, как его сбалансировал бы злой гений. Никто бы в принципе не смог намеренно создать столь омерзительную систему — она просто случилась. Это адаптивная система, эволюционный триумф обмана. Её стоит представлять в виде небольшого слизня в ухе, как в «Звёздном пути 2: Гневе Хана». И стоит помнить, что при любой попытке извлечь его слизень издаст невероятно громкий вопль. Избежать этого невозможно.

Как бы то ни было — вернёмся к Иглесиасу. Возможно, он считает себя своего рода просвещённым, независимым и умеренным мыслителем, обозревающим башню истории с комфортного гамака, который, кажется, по какой-то причине расположен на вершине этой башни. Но на самом деле он является инструментом силовых структур. Как и любой человек, работающий публичным интеллектуалом.

(Не то чтобы я был противником силовых структур! Вообще-то, как вам может продемонстрировать краткий обзор моих текстов, джентльмены, я вхожу в число авторов, являющихся наиболее рьяными сторонниками силовых структур — я куда более рьян, чем Тори, и я открыто задумываюсь о том, чтобы объявить себя Кавалером. Впрочем, цветом UR есть и будет оранжевый — цвет единственной революции, которая действительно была славной. Любые совпадения с дефолтным шаблоном Blogger являются случайностями.)

В двадцать первом столетии любого автора, чьи труды появляются где-то за пределами его блога стоит считать заслуживающим подозрения, пока не будет доказано обратного. В Интернете присутствует всё необходимое для того, чтобы писать и быть читаемым, не принадлежа при этом никому. Если кто-либо отказывается от этой независимости, то нельзя не задаться вопросом о причинах этого.

В королевстве слизня люди не рассказывают налево и направо о том, что у них в голове (возможно) сидит слизень. Таким образом, если у автора есть возможность пользоваться полной интеллектуальной независимостью, он не может не принять её. Отсюда с необходимостью следует вывод о том, что каждая интеллектуальная организация, существующая при власти Многоугольника, считающаяся им легитимной, является его частью.

Например, изучать климатологию по исследованиям Exxon не менее осмысленно, чем изучать политологию по государственным исследованиям. Возможно даже, более осмысленно: Exxon так или иначе свои деньги заработает, но государство всегда хочет, чтобы вы любили его больше.
Читать полностью
Неореакция 7 Jul, 21:00
https://vk.com/wall-115581070_1515

https://jacobitemag.com/2017/09/23/colonialism-hong-kong-exit/

предыдущий пост: https://t.me/nrx_rus/717
Современная реакция на русском языке
[предыдущий пост: https://vk.com/wall-115581070_1509] Продолжение «колониализма» в виде самоопределения В 2009 году Брюс Гилли написал эссе под названием «Элегия на колониальную перспективу», в котором он сожалеет о прекращении деятельности купленного Dow Jones журнала Far East Economic Review. По словам Гилли, прекращение деятельности Far East Economic Review означало, что обладателями наиболее авторитетного мнения в регионе перестанут быть носители относительно беспристрастной позиции «колонизаторов» (не в оскорбительном смысле, но в смысле западной отдалённости от Азии) и станут местные медиа. По его мнению, существовавшая до этого между культурами Азия, в которой «азиатские элиты разделяли позицию по развитию региона» исчезала, и её место занимала Азия, «зажатая между новыми силами локализма и глобализации». Фокус азиатских медиа смещался с международной и компаративистской перспективы в сторону экстремумов провинциальности и интересов глобальных деловых элит. Он цитирует Майкла Ватикиотиса, бывшего редактора…
Неореакция 7 Jul, 21:00
Продолжение «колониализма» в виде самоопределения

В 2009 году Брюс Гилли написал эссе под названием «Элегия на колониальную перспективу», в котором он сожалеет о прекращении деятельности купленного Dow Jones журнала Far East Economic Review. По словам Гилли, прекращение деятельности Far East Economic Review означало, что обладателями наиболее авторитетного мнения в регионе перестанут быть носители относительно беспристрастной позиции «колонизаторов» (не в оскорбительном смысле, но в смысле западной отдалённости от Азии) и станут местные медиа. По его мнению, существовавшая до этого между культурами Азия, в которой «азиатские элиты разделяли позицию по развитию региона» исчезала, и её место занимала Азия, «зажатая между новыми силами локализма и глобализации». Фокус азиатских медиа смещался с международной и компаративистской перспективы в сторону экстремумов провинциальности и интересов глобальных деловых элит. Он цитирует Майкла Ватикиотиса, бывшего редактора Far East Economic Review, писавшего, что «Со временем выживают в первую очередь местные СМИ, циркулирующие внутри крупных городов Азии, а не между ними».

South China Morning Post — яркий пример. После того, как он оказался куплен на китайские деньги, его публикации всё чаще стали соответствовать интересам Китая и гонконгских бизнесменов, которым Гонконг важен как место, в котором они ведут бизнес, но не как дом или как место, в котором они серьёзно заинтересованы. Как и Far East Economic Review, SCMP можно обвинить в том, что это «англоязычный журнал, в который пишут западные журналисты и который обслуживает региональные элиты». Однако его международная и компаративистская перспектива подвыпившего экспата может быть его силой. Экспаты бывают разные. Одни экспаты — это недавние выпускники, заглядывающие в Гонконг, чтобы сделать здесь денег на работе в банковской сфере, но другие экспаты пускают здесь корни, учат язык и ассимилируются, и британский колониализм, без сомнения, способствовал притоку таких людей в Гонконг. Да, политические взгляды Элси Ту были немного своеобразными, Однако где ещё мы найдём таких людей? Или таких политиков, как Джеймс Легг, который также был и учёным, причём очевидно ценившим китайскую культуру и переводившим многие классические китайские произведения на английский? Со стремительной локализацией медиа — SCMP перестал быть уважаемым изданием; у HKFP, являющегося НГО, не хватает финансовых и людских ресурсов на длинные и подробные статьи — людям из других регионов, в т.ч. британцам, безусловно, становится труднее разбираться в ситуации в Гонконге. Найти взгляд со стороны, такой, какой был у Клаудии Мо (вышедшей замуж за Пола Бауринга, бывшего редактора Far Eastern Economic Review) и Пола Циммермана, будет всё труднее. В прошлом между странами Содружества явно было больше взаимодействия — это поспособствовало расширению этнического и культурного разнообразия в Гонконге, ставшем домом для индусов, пакистанцев, евреев и сообщества непальцев. Многие живущие сейчас в Гонконге непальцы произошли от защищавшей Гонконг армии гуркхов (http://www.ejinsight.com/20150521-don-t-forget-gurkhas-contribution-hong-kong/). В Гонконге живёт множество представителей этнических меньшинств, и когда нами всё ещё правили британцы и английский язык занимал более важное место, они меньше встречались с маргинализацией.

Хоть я и не согласна с тем, как Гилли использует слово «колониализм», колониальный Гонконг явно больше заслуживает восхищения, чем постколониальный. Радикальные учёные могут пытаться дискредитировать европейских колонизаторов, но что насчёт местных националистов, что насчёт Императора Китая, угрожавшего истребить этнические меньшинства и отказывающихся подчиняться китайцев? Гилли пишет:
Читать полностью
Неореакция 7 Jul, 21:00
«Колониальная перспектива предоставила нам единственно возможную авторитетную позицию по региону, потому что лишь она обладала достаточными широтой, либеральностью духа и настаиванием на самых базовых принципах хорошего управления — что и смогло объединить элиты ради общей цели. Я рискую оказаться осуждённым сотнями западными учёными и учёными, вдохновлёнными западными учёными, размахивающими копиями «Ориентализма» Эдварда Саида и объясняющими, как такая точка зрения была замешана в имперском проекте. Пусть так. Потому что этот уникальный период взаимопонимания, созданный колониальной перспективой, может оказаться заменённым созданным постколониальной позицией феодализмом — каждый сидит в своём замке и вынашивает там тайные жалобы».

В этой точке человеческой истории регионы всегда контролируются теми или иными государствами, и колониализм как историческое состояние не может появиться снова в контексте наших культурных и экономических ресурсов. Я не думаю, что существует какая-либо необходимость в «реколонизации» Гонконга: построенная британцами инфраструктура уже существует. Что нам нужно, так это независимая исполнительная власть, которая может обеспечивать нужды нашей гражданской культуры, и которая была бы достаточно сильной для того, чтобы иметь возможность противодействовать властолюбивой Коммунистической партии Китая, и предположение Гилли о задействовании третьей стороны в качестве гарантии её безопасности может оказаться осуществимым в условиях Гонконг. Именно поэтому судьи-иностранцы жизненно важны для юридической системы Гонконга. Разумеется, попытки ввести в систему «третью сторону» неизбежно сильно рассердят китайское правительство и китайцев, что может вызвать непредсказуемые последствия. Националистические настроения могут разгореться из-за перспективы международного вмешательства; жители материка могут трактовать и раскручивать эту ситуацию как внешнее вторжение. И всё же: что нам за последние двадцать лет принесла ваша любовь к Китаю, патриоты? Эта ситуация — пример любви безответной, любви, потраченной впустую.

Таким образом, произошедшее вслед за концом Британской Империи заметное падение интереса Британии к Гонконгу прискорбно. Если учесть активные торговные отношения с Китаем и рост особых экономических зон в нём, то сомнительно, что западные державы когда-либо снова повернутся лицом к Гонконгу — если только того не потребуют их экономические интересы. И действительно, для других стран Гонконг может и не представлять ничего кроме местного финансового центра и площадки для одной из четырёх крупнейших бирж мира. Однако как же я желаю о том, чтобы среди участников Революции зонтиков было меньше «левого пластика», и чтобы они собрались с духом и захватили биржу, парализовав деятельность на ней! Это дало бы нам возможность самим решать, что делать со своей судьбой — создать Гонконг ещё лучше, чем тот, что для нас сделали британцы. Менее капиталистичный Гонконг, более гостеприимный для этнических меньшинств, беженцев, Гонконг, в котором природа бы не вычищалась ради интересов бизнеса, Гонконг с более строгими трудовыми законами, более качественной системой образования, лучше защищающей своих жителей экономикой и более высоким уровнем жизни, Гонконг, в котором местная культура и местный бизнес могут выжить, Гонконг, который может стать местом, в котором мы можем достигать своих простых целей. Хотя бы в Гонконге пролетарии всего мира не объединились. Нам задали трёпку разные капиталисты — от Чжуннаньхая до Центрального района, объединившиеся друг с другом. Но даже если мы восстанем, нам всё равно понадобится внешняя помочь от тех, кто окажется достаточно смел, чтобы возразить Китаю.
Читать полностью
Неореакция 5 Jul, 23:29
https://vk.com/wall-115581070_1513

https://www.unqualified-reservations.org/2008/04/open-letter-to-open-minded-progressives/
Современная реакция на русском языке
Относитесь ли вы к прогрессивным людям широких взглядов? Быть может, нет, однако, вероятно, у вас есть друзья, которые к ним относятся. Этот текст предназначен для них. Возможно, он может служить своего рода введением в этот странный блог, Unqualified Reservations. Если вы прогрессивный человек широких взглядов, возможно, вы не католик (если вы католик, то, вероятно, вы не воспринимаете Папу слишком серьёзно). Представьте себе открытое письмо католикам, расписывающее различные способы освободить своё мышление от коварной хватки Рима. Подобного рода вещи сейчас весьма не в моде — да и, в любом случае, с чего бы вы даже начали? Однако обитающие на UR никогда не боятся показаться старомодными. Что насчёт начала — у нас оно уже есть. Есть ли что-то общее у прогрессивного человека и католика? Почему нет? Они оба воспринимают мир сквозь некоторый набор взглядов. Эти взгляды могут быть истинными, могут быть ложными, они могут быть безумием (https://www.unqualified-reservations.org/archive/stove/), которое даже недостаточно…
Неореакция 5 Jul, 23:29
Относитесь ли вы к прогрессивным людям широких взглядов? Быть может, нет, однако, вероятно, у вас есть друзья, которые к ним относятся. Этот текст предназначен для них. Возможно, он может служить своего рода введением в этот странный блог, Unqualified Reservations.

Если вы прогрессивный человек широких взглядов, возможно, вы не католик (если вы католик, то, вероятно, вы не воспринимаете Папу слишком серьёзно). Представьте себе открытое письмо католикам, расписывающее различные способы освободить своё мышление от коварной хватки Рима. Подобного рода вещи сейчас весьма не в моде — да и, в любом случае, с чего бы вы даже начали? Однако обитающие на UR никогда не боятся показаться старомодными. Что насчёт начала — у нас оно уже есть.

Есть ли что-то общее у прогрессивного человека и католика? Почему нет? Они оба воспринимают мир сквозь некоторый набор взглядов. Эти взгляды могут быть истинными, могут быть ложными, они могут быть безумием, которое даже недостаточно осмысленно, чтобы быть ложным. Будучи прогрессивным человеком широких взглядов (или католиком широких взглядов), вы бы хотели считать, что всё, во что вы верите верно, однако вы не прочь переоценить свои позиции по ряду вопросов — возможно, с чьей-либо небольшой мягкой поддержкой.

Между католицизмом и прогрессизмом есть одно важное отличие. Католицизм — это то, что мы называем «религией». Основой этого верования являются заявления о духовном мире, с которым ни один католик (не считая, конечно, Папы) лично не взаимодействовал. В то же время прогрессивные взгляды обычно включают в себя заявления о реальном мире — о государстве, истории, экономике и обществе. Эти феномены — в отличие от Святой Троицы — мы все наблюдаем воочию.

Наблюдаем ли? Большинство из нас никогда не работало на государство, а те, кто работали, ознакомились лишь с крошечной его частью. История — это что-то, что рассказывается в книге. Эта книга — не Библия, но она вполне могла быть таковой. Каков наш личный опыт знакомства с экономикой? Цены на бензин? И так далее. Если только ваша жизнь не была и длинной, и довольно необычной, я подозреваю, что ваши воспоминания не то чтобы проливают много света на великие вопросы государственности, истории и т.д. Мои уж точно нет.

Конечно, заявляется, что большая часть прогрессивной мысли — продукт чистого разума. Так ли это? Фома Аквинский вывел католицизм из чистого разума. Джон Ролз вывел прогрессизм из чистого разума. Как минимум один из них ошибся. Может быть, и оба. Проверяли ли вы их работу? Одна плохая переменная — и всё доказательство псу под хвост.

И так ли это на самом деле случилось? Являетесь ли вы прогрессивным человеком, потому что вы начали, не веря ни во что («Мы нигилисты! Мы не верим ни во что!»), как следует подумали и оказались прогрессистом? Конечно, я не могу описывать ваш опыт, однако я подозреваю, что либо вы прогрессист из-за того, что ваши родители были прогрессистами, либо на вас подействовали какая-либо книга, какой-либо учитель, или ещё какой-нибудь интеллектуальный опыт. Обратите внимание: точно так же люди становятся католиками.

Однако есть одно отличие. Чтобы быть католиком, вам нужна вера, поскольку никто никогда не видел Святого духа. Чтобы быть прогрессистом, вам нужно доверие, потому что вы верите, что ваши взгляды точно описывают реальный мир — который воспринимают не только ваши глаза, но и всё человечество.

Однако у вас нет опыта всего человечества. Вы лишь читали, слышали и видели набор текстов, аудио- и видеозаписей, скомпилированных для отображения этого опыта. И скомпилированных кем? Здесь в дело вступает доверие. Чуть дальше мы углубимся в детали.

Я не прогрессист, но я воспитывался в этой традиции. Я живу в Сан-Франциско; мои родители работали в дипломатической службе; я чистил зубы Tom's of Maine с середины восьмидесятых. Что со мной произошло? Я потерял доверие.
Читать полностью
Неореакция 5 Jul, 23:29
Дэвид Мэмет тоже потерял доверие. Его эссе в Village Voice заслуживает прочтения — хотя бы ради шокирующего зрелища того, как самый известный драматург мира заявляет, что он больше не «безмозглый либерал». Под этой статьёй примерно пять сотен комментариев. Возможно, я что-то упустил, однако я не видел ни одного, автор которого бы заявлял, что Мэмет открыл ему глаза.

Конечно, Мэмет — это Мэмет. Его цель — шокировать, а не обращать в свою систему взглядов. Даже слово «либерал» (по крайней мере, когда оно относится к современным политическим взглядам) недалеко от хейтспича. Это как бывший католик объяснял бы «почему я больше не безмозглый папист». Джон Стюарт Милль был либералом. Барак Обама — прогрессист, как и вы. Базовое правило вежливости: не называйте людей именами, которыми они сами не называют себя.

Что ещё хуже, Мэмет не просто отказался от прогрессизма. Он выступил за консерватизм. О Боже! Вот вам пример усложнения ситуации. Представьте себе, что вы живёте в стране, в которой каждый — либо католик, либо индус. Разве просто освободить человека от коварной хватки Рима недостаточно? Должен ли он ещё и принять Кали, Кришну и Ганешу одновременно?

Например, Мэмет рекомендует консервативного автора Томаса Соуэлла, который, как он заявляет, является «величайшим философом нашего времени». Что ж. Мне нравится Томас Соуэлл; в его трудах явно есть некоторая ценность, однако… серьёзно? И если вы загуглите его имя, вы увидите, что его колонки часто появляются на консервативном сайте под названием townhall.com.

Перейдите по этой ссылке. Отметьте отвратительный дизайн (Вы не замечали, насколько дизайн у Обамы лучше, чем у всех остальных? Дизайнеры у него ничего такие). Отметьте общую чудовищность, столь напоминающую нам о Fox News. И, наконец, нажмите «назад». Или, я не знаю, прочитайте колонку Энн Коултер или ещё кого-нибудь. О Господи.

Я не прогрессист, но я и не консерватор (если вам интересно, я якобит). Со временем я научился воспринимать американскую консервативную мысль — пусть и обычно несколько более высококлассную, чем на Fox News или townhall.com. Этот вкус определённо приобретённый — если слово «вкус» тут вообще подходит. Наверное, Барак Обама очень похожим образом воспринимал наиболее яркие проповеди преподобного Райта. Дэвид Мэмет, направляющий своих читателей куда-то в сторону townhall.com, напоминает мне попытки объяснить слегка гомофобному дяде, что он сможет понять всю ценность прав геев, если он посмотрит этот великий фильм — фильм под названием «120 дней Содома». Это не общение. Это «пошёл нахуй». Это Мэмет.

Однако многие люди думают именно так: если вы больше не прогрессист, то вы должны стать консерватором. Я подозреваю, что основная эмоциональная мотивация многих прогрессистов, из-за которой они и являются прогрессистами, заключается в том, что с консерваторами необходимо что-либо сделать. Завершить игру. Пустить мяч в канаву, чтобы он не задел кегли. Вернуть к коварной хватке.
Читать полностью
Неореакция 30 Jun, 13:49
Неореакция 30 Jun, 13:49
Ник Сабо со своими типичными стилем и апломбом появляется у меня в комментариях (Почему в Blogger нет постоянных ссылок на отдельные комментарии? Можно ли придумать хоть какое-нибудь оправдание для этой причудливой лакуны? Или Гуглократия уже становится жертвой великого приговора актонизации? Или, возможно, его следствия, которое подразумевает, что богатство ослабляет, и абсолютное богатство ослабляет абсолютно?) и проясняет нам беспокойную историю государства и суверенитета в Англии.

Ник — опять же, как и все философы, не являющиеся офицерами СС — поклонник ограниченного государства. Это может иметь некоторое отношение к тому, что он является исследователем в англо-американской юридической традиции, которая (если не считать одного человека: Гоббса) всегда упирала на права многих вместо прав единиц. Это благородная традиция — как в прямом, так и в переносном смысле, и когда мы нацеливаем наши аргументы в её сторону, мы должны испытать некоторый бёркеанский тремор.

Тем не менее, я дел клятву gran rifiuto, и я не собираюсь жалеть об этом. Поэтому я считаю необходимым задать следующие вопросы: работает ли на самом деле концепция ограниченного государства? Является ли цель, к которой она стремится, желаемой? И если да, стоит ли нам ожидать, что она может помочь нам достигнуть её? Как обычно, я буду работать в праксиологическом стиле и начну принимать к рассмотрению любые так называемые «свидетельства» лишь после того, как я приду к своим выводам.

К счастью, ответить на эти вопросы легко. Ответы звучат следующим образом: «нет», «да» и «нет».

Под ограниченным государством я имею в виду государство, юридически ограничивающее само себя. Государство, юридически ограничивающее само себя, определяет свою власть (которая на практике может приближаться к власти Фнаргла) конституцией, интерпретируемой юридической властью.

Существуют два вида ограничений: положительные (перечисленные полномочия, неперечисленные права — всё, что государству не разрешено делать явно, запрещено) и отрицательные (неперечисленные полномочия, перечисленные права — всё, что государству не запрещено делать явно, разрешено).

Как и Ник, я предпочитаю первые. Я упрямый и независимый человек. Меня не интересует идея позволять государству следить за содержимым моих кишок. Факт того, что оно продолжает настаивает на своём праве делать это, является ужасной девиацией и источником непрекращающегося изумления. Факт того, что несмотря на замечания многих о заметной странности этого тренда, его рост продолжается, является источником некоторого беспокойства. Он намекает на то, что многие из противостоящих этому тренду для сопротивления ему выбрали неработающие — а то и ухудшающие ситуацию — средства. Я считаю, что нам как минимум стоит задуматься о том, не является ли идея государства, юридически ограничивающего самим себя, одним из таких средств.

У положительных и отрицательных ограничений есть одна и та же проблема. Проблема заключается в том, что они опираются на магический идеал, не существующий в реальности. Во-первых, беспристрастной судебной системы не существует. Во-вторых, если бы мы и обнаружили где-либо такого единорога, он сам бы оказался суверенной властью.

Таким образом, любая система ограниченного государства делает государство судьёй в своём собственном деле.

Результат ожидаем. Ограниченное государство — это рецепт для коррумпирования судебной власти. Выражаясь терминами адаптивности, в политическом контексте отмены ограничений судьи за их сохранение с меньшей вероятностью будут занимать высшие позиции.

Что ещё хуже, наиболее благоприятным для здоровья государства поведением судебной власти является де-факто отмена ограничений при их де-юре сохранении. Эта хитрость может быть невероятно тонкой, однако сколь бы тонкой и малозаметной она ни была, её существование несёт свою пользу: любые претензии на юридическую непрерывность усложняют жизнь политическим силам, чьей целью является поддержание или реставрация ограниченного государства. Результатом является среда, отбирающая псевдо-судей, работающих при лживой системе псевдо-закона.
Читать полностью
Неореакция 30 Jun, 13:49
Если получившееся псевдоформалистское государство и соблюдает какие-либо границы в жизнях своих граждан, вероятно, это в его интересах. Как мы видели в нашем обсуждении Фнаргла, даже у самых абсолютных и аморальных властей могут быть свои причины ограничивать свои действия и повиноваться своим ограничениям. Насколько «конституционный закон» вообще существует, настолько он, скорее всего, обязан своим существованием подобным интересам.

Например, конституционный закон Четвёртой республики (1933-) поддерживает отрицательную теорию ограниченного государства. Он перечисляет права (такие, как свобода прессы) и ревностно их охраняет. По сути, столь ревностно, что многие действия, которые отнеслись бы к преступлениям, если бы их предпринимали акторы, не относящиеся к прессе, на практике являются легальными для прессы.

Мы можем трактовать это как признак глубокого уважения свободы Четвёртой республики. Или как признак того, что современная пресса на практике является одной из ветвей власти — по сути, «информационным бюро», которое Уолтер Липпманн предлагал в Public Opinion.

Конечно, свобода слова в Четвёртой республике (как минимум в настоящее время) не ограничивается свободой слова для прессы. Каждый может говорить, что ему вздумается — чем я сейчас и занимаюсь. Однако это совсем не противоречит интересам государства. Это мешает нам заметить, насколько сильно сочетание мейнстримных медиа, государственного образования и аккредитованных университетов напоминает всеобъемлющую официальную систему по информированию населения. Или насколько мало бы вся система изменилась, если бы её реорганизовали в одно реальное Министерство знания.

Что, на самом деле, так поражает нас в Четвёртой республике, так это то, как сильно она напоминает королевство Фнаргла. Те перечисленные свободы, которые она поддерживает — скажем, свобода слова — положительно влияют на её состояние. Те, от которых она де-факто отказалась — скажем, свобода ассоциации и право носить оружие — явно мешают ей. И как и Фнаргл, Четвёртая республика является максимизатором прибыли, не так давно решившаяся (в рамках «неолиберализма») стричь овец вместо того, чтобы забивать их на мясо. Появившиеся недавно уважаемые организации, такие как Институт Катона, готовы помочь ей в важном и непростом задании разграничения шерсти и баранины. Возможно, в будущем мы все, как и Маркос Мулитсас, станем «либертарианскими Демократами».

У меня возражений нет. Как и Дэна Сяопина, меня не волнует, какого кошка цвета. Я считаю, что ни один проект пересмотра Четвёртой республики, скорее всего, не добьётся успеха, если он включает в себя значительное сокращение — или даже перераспределение — потока прибыли этой сущности. Поэтому я выступаю за превращение Четвёртой республики в формальную компанию, чьи жильцы и крепостные — это её нынешние налогоплательщики, и чьи владельцы акций и кредиторы — это её нынешние бенефициары.

На что у меня возражения есть, так это на ложь. Франгл правил благодаря возможности убивать. У Четвёртой республики тоже есть эта возможность, однако это не главная сила, которую она задействует. В первую очередь она правит благодаря обману своих подданных и убеждению их в том, что она существует для того, чтобы служить их интересам. Ни один человек не может всерьёз защищать это абсурдное предположение, однако многие принимают его, не задумываясь над ним.
Читать полностью