Репост из: Юрий Баранчик
Коллеги обратили внимание, что в России может быть легализован рынок онлайн-казино. Соответствующее предложение министр финансов А.Силуанов направил президенту В.Путину. По расчетам министерства, легализация способна принести в казну около 100 млрд рублей ежегодно. Этот прогноз основан на введении налога в размере не менее 30% от доходов операторов и оценке теневого оборота индустрии, который, по некоторым данным, достигает 3 трлн рублей в год. В случае одобрения, в стране появится специальный государственный оператор, единый надзорный орган, а доступ к азартным играм будет ограничен для лиц младше 21 года.
Что хотел бы сказать – деньги стране, конечно, нужны. Но, думаю, все понимают – не любой ценой.
1. Приоритет бюджета над социальными задачами. Основной аргумент – дополнительные 100 млрд рублей в бюджет. Это меняет роль государства: из защитника общественных интересов оно становится участником рынка азартных игр. Легализуется деятельность, чьи социальные последствия (зависимость, проблемы в семьях) ранее признавались вредными. Выходит, дефицит бюджета становится основанием для легализации того, что раньше запрещалось. Может, тогда пойдем по пути европейских стран – легализуем другую запрещенку – легкие «лекарства» и бордели? Доход-то по каждой такой статье точно превысит ожидаемые 100 млрд от вывода онлайн-казино в легальную плоскость на порядок. Не думаю, что это правильно.
2. Смена позиции без переоценки рисков. В 2009 году казино запретили, объясняя это защитой граждан. Теперь предлагается легализовать их под государственным контролем. Изменение позиции произошло без публичного обсуждения и пересмотра социальных рисков. Это показывает, что политика определяется не принципами, а финансовой целесообразностью. Вместо борьбы с нелегальным бизнесом предлагается его узаконить. Думаю, вначале надо провести общественное обсуждение данного вопроса.
3. Система учета как фискальный инструмент. Единая система учета игроков формально подается как инструмент выявления зависимости. Однако ее основная функция – мониторинг финансовых потоков и поведения игроков. Данные используются скорее для экономических целей, чем для помощи, что ставит под сомнение социальную направленность реформы.
4. Легализация не устраняет нелегальный рынок. Ожидать, что легальный сектор вытеснит подпольный (оборот – 3 трлн рублей), оптимистично. Мировая практика показывает, что легализация создает два параллельных рынка. Часть игроков переходит в легальное поле, другая остаётся в тени из-за выгодных условий. Государство не столько возвращает деньги в бюджет, сколько конкурирует за них с нелегальными операторами.
5. Конфликт интересов: регулятор и оператор. Создание государственного оператора ставит власть в двойственное положение. Как регулятор она должна ограничивать риски, как владелец – максимизировать прибыль. Это противоречие снижает эффективность профилактики зависимости, так как ее успех уменьшит доходы государственной компании.
6. Выборочное использование зарубежного опыта. Ссылки на мировую практику игнорируют ее ключевые элементы: независимые регуляторы, бюджеты на реабилитацию и жёсткие ограничения рекламы. В российском предложении акцент сделан на фискальной и контрольной составляющих, а социальные аспекты вторичны. Заимствуется форма без содержания.
7. Долгосрочные экономические риски. Доходы от азартных игр – это перераспределение средств граждан, а не создание новой стоимости. Деньги, потраченные на ставки, не пойдут на товары, образование или медицину. В перспективе это может ухудшить экономические показатели, увеличить долги населения и повысить расходы на решение проблем зависимости.
Соответственно, главный вывод для Минфина нелицеприятен – его предложение фокусируется на краткосрочной финансовой задаче, игнорируя системные социальные и экономические риски. Плюс создается обширнейшее поле для коррупции – потому что понятно, если государство пойдет на такой шаг, то не только сфера казино, но и другие аналогичные сферы потянутся к своей легализации и покупке чиновников. Серая правовая зона начнет стремительно увеличиваться.
Что хотел бы сказать – деньги стране, конечно, нужны. Но, думаю, все понимают – не любой ценой.
1. Приоритет бюджета над социальными задачами. Основной аргумент – дополнительные 100 млрд рублей в бюджет. Это меняет роль государства: из защитника общественных интересов оно становится участником рынка азартных игр. Легализуется деятельность, чьи социальные последствия (зависимость, проблемы в семьях) ранее признавались вредными. Выходит, дефицит бюджета становится основанием для легализации того, что раньше запрещалось. Может, тогда пойдем по пути европейских стран – легализуем другую запрещенку – легкие «лекарства» и бордели? Доход-то по каждой такой статье точно превысит ожидаемые 100 млрд от вывода онлайн-казино в легальную плоскость на порядок. Не думаю, что это правильно.
2. Смена позиции без переоценки рисков. В 2009 году казино запретили, объясняя это защитой граждан. Теперь предлагается легализовать их под государственным контролем. Изменение позиции произошло без публичного обсуждения и пересмотра социальных рисков. Это показывает, что политика определяется не принципами, а финансовой целесообразностью. Вместо борьбы с нелегальным бизнесом предлагается его узаконить. Думаю, вначале надо провести общественное обсуждение данного вопроса.
3. Система учета как фискальный инструмент. Единая система учета игроков формально подается как инструмент выявления зависимости. Однако ее основная функция – мониторинг финансовых потоков и поведения игроков. Данные используются скорее для экономических целей, чем для помощи, что ставит под сомнение социальную направленность реформы.
4. Легализация не устраняет нелегальный рынок. Ожидать, что легальный сектор вытеснит подпольный (оборот – 3 трлн рублей), оптимистично. Мировая практика показывает, что легализация создает два параллельных рынка. Часть игроков переходит в легальное поле, другая остаётся в тени из-за выгодных условий. Государство не столько возвращает деньги в бюджет, сколько конкурирует за них с нелегальными операторами.
5. Конфликт интересов: регулятор и оператор. Создание государственного оператора ставит власть в двойственное положение. Как регулятор она должна ограничивать риски, как владелец – максимизировать прибыль. Это противоречие снижает эффективность профилактики зависимости, так как ее успех уменьшит доходы государственной компании.
6. Выборочное использование зарубежного опыта. Ссылки на мировую практику игнорируют ее ключевые элементы: независимые регуляторы, бюджеты на реабилитацию и жёсткие ограничения рекламы. В российском предложении акцент сделан на фискальной и контрольной составляющих, а социальные аспекты вторичны. Заимствуется форма без содержания.
7. Долгосрочные экономические риски. Доходы от азартных игр – это перераспределение средств граждан, а не создание новой стоимости. Деньги, потраченные на ставки, не пойдут на товары, образование или медицину. В перспективе это может ухудшить экономические показатели, увеличить долги населения и повысить расходы на решение проблем зависимости.
Соответственно, главный вывод для Минфина нелицеприятен – его предложение фокусируется на краткосрочной финансовой задаче, игнорируя системные социальные и экономические риски. Плюс создается обширнейшее поле для коррупции – потому что понятно, если государство пойдет на такой шаг, то не только сфера казино, но и другие аналогичные сферы потянутся к своей легализации и покупке чиновников. Серая правовая зона начнет стремительно увеличиваться.