Anton Ryabov
Репост из: RT на русском
Автор Telegram-канала Пул N3 @dimsmirnov175 специально для @rt_russian
Сто лет назад немецкий Генштаб помог добраться на родину, а говоря проще — переправил в Россию в опломбированном вагоне профессионального революционера Владимира Ленина. И все годы советской власти это была одна из главных тайн революции. Ленинская историография готова была признать что угодно — хоть калмыцкие корни, хоть любовь с Инессой Арманд, но связь с немцами опровергала из всех стволов. Сотрудничать с иностранцами в борьбе за светлое будущее своего народа было немыслимо.
Накануне немецкие военные вывезли из России профессионального революционера Алексея Навального. Можно спорить о медицинских причинах случившегося и была ли необходима экстренная эвакуация, но два дня удивлённый российский народ наблюдает за происходящим.
За самолётом на военной полосе, за кортежем из десятка машин, за военными номерами на едущих по Берлину скорых, за полицейским оцеплением перед госпиталем.
И задаёт вопросы:
«А если со мной что-то случится, немцы пришлют за мной самолёт с врачами?»
«Почему Германия так вписалась за российского гражданина?»
«Интересы какой страны он отстаивает своей деятельностью, если за него так переживают в Берлине?»
И делает выводы, что принципы революционного дела за прошедший век не сильно изменились, но стесняться этого перестали совсем
Сто лет назад немецкий Генштаб помог добраться на родину, а говоря проще — переправил в Россию в опломбированном вагоне профессионального революционера Владимира Ленина. И все годы советской власти это была одна из главных тайн революции. Ленинская историография готова была признать что угодно — хоть калмыцкие корни, хоть любовь с Инессой Арманд, но связь с немцами опровергала из всех стволов. Сотрудничать с иностранцами в борьбе за светлое будущее своего народа было немыслимо.
Накануне немецкие военные вывезли из России профессионального революционера Алексея Навального. Можно спорить о медицинских причинах случившегося и была ли необходима экстренная эвакуация, но два дня удивлённый российский народ наблюдает за происходящим.
За самолётом на военной полосе, за кортежем из десятка машин, за военными номерами на едущих по Берлину скорых, за полицейским оцеплением перед госпиталем.
И задаёт вопросы:
«А если со мной что-то случится, немцы пришлют за мной самолёт с врачами?»
«Почему Германия так вписалась за российского гражданина?»
«Интересы какой страны он отстаивает своей деятельностью, если за него так переживают в Берлине?»
И делает выводы, что принципы революционного дела за прошедший век не сильно изменились, но стесняться этого перестали совсем