Репост из: Макс скажет
Два слова о том, что Киеву делать ни в коем случае не следовало.
После воскресных терактов на железнодорожном транспорте, осуществленных украинскими спецслужбами и нападения на аэродромы стратегической авиации России (безотносительно реальных результатов и раздутого эго лидеров киевской диктатуры) произошло заметное изменение в заявлениях отдельных политиков. В первую очередь на Западе.
Если атаки на железной дороге не вызвали каких-либо особых эмоций (подрывы железнодорожных путей украинские диверсанты производили и до этого), то о нападении на аэродромы такого сказать нельзя.
Застрельщиком реакции стал Трамп, который после телефонного разговора с Путиным уже как два дня говорит о готовящемся российском ответном ударе и даже в контексте наличия у России права на такой ответ. И тут встает вопрос: почему такое разительное отличие от всех иных случаев, когда ответы России на удары ВСУ вызывали от Трампа порицание?
Дело в том, что логика, которой долгое время придерживался Киев (можно наносить удары по всему, что использует российская армия), в данном случае не срабатывает. Удар по аэродромам базирования стратегической авиации – это посягательство на силы ядерного сдерживания, которые для всего мира являются основой сдерживания. А значит любое заявление о якобы дозволенности бить по аэродромам базирования стратегической авиации – это копать яму под позиции самих стран-обладателей ядерного оружия. Если кому-то можно наносить удары по российским силам ядерного сдерживания, то, значит, можно то же делать в отношении и всех иных аналогичных сил – американских, британских, французских и т.д.
Нельзя, потому что неприкосновенность ядерных сил – это основа международных соглашений по ядерному сдерживанию, включая ДСНВ. Нельзя, потому что ядерная доктрина любой страны-обладателя ядерного оружия в качестве ответного шага на посягательство на объекты ядерного сдерживания дает прямое право на применение ядерных сил.
Именно поэтому Трамп соглашается, что у России есть право на ответ. Для него такое признание – гарантия, что уже американские ядерные объекты не повергнутся обстрелам. Не важно кого — хуситов, мексиканских наркокартелей, марсиан. Потому что нельзя. Ультимативно.
Украина этот негласный, но весьма осязаемый запрет нарушила, нарушила системно и безусловно. Сказать, что атаки на аэродромы были нацелены на что-то иное, а не на часть российской ядерной триады, просто невозможно. Хотя бы потому, что сами украинские военные и спецслужбы поспешили приписать себе «грандиозные успехи» в виде якобы 40 уничтоженных стратегических бомбардировщиков. Тот факт, что украинская сторона приписала себе лишние якобы пораженные цели (завысив потери в несколько раз) не имеет уже никакого значения. Они намеревались ударить по объектам сил ядерного сдерживания — они ударили по ним. Ударили в Иркутской и Мурманской области, попытались ударить в Амурской. Сами же подтвердили и запротоколировали.
А это означает, что Россия не просто может ответить, а неизбежно должна ответить, так как произошедшее — это уже даже не пресловутая «красная линия», а черта, отделяющая мир от ядерного конфликта. Украинские власти ее лихо перепрыгнули. И теперь только от военно-политического руководства России зависит, что оно сочтет достаточным и демонстративным наказанием за совершенное.
И нет, удары по СБУ в Сумах и зданию администрации в Херсоне – это не ответ, это скорее пролог. Поскольку ответ должны увидеть и почувствовать все. Не только украинские чиновники и военные, но любой, кто считает, что силы ядерного сдерживания — это что-то, что может быть целью даже в обычной войне. Не может. И это будет показано. Обязательно.
После воскресных терактов на железнодорожном транспорте, осуществленных украинскими спецслужбами и нападения на аэродромы стратегической авиации России (безотносительно реальных результатов и раздутого эго лидеров киевской диктатуры) произошло заметное изменение в заявлениях отдельных политиков. В первую очередь на Западе.
Если атаки на железной дороге не вызвали каких-либо особых эмоций (подрывы железнодорожных путей украинские диверсанты производили и до этого), то о нападении на аэродромы такого сказать нельзя.
Застрельщиком реакции стал Трамп, который после телефонного разговора с Путиным уже как два дня говорит о готовящемся российском ответном ударе и даже в контексте наличия у России права на такой ответ. И тут встает вопрос: почему такое разительное отличие от всех иных случаев, когда ответы России на удары ВСУ вызывали от Трампа порицание?
Дело в том, что логика, которой долгое время придерживался Киев (можно наносить удары по всему, что использует российская армия), в данном случае не срабатывает. Удар по аэродромам базирования стратегической авиации – это посягательство на силы ядерного сдерживания, которые для всего мира являются основой сдерживания. А значит любое заявление о якобы дозволенности бить по аэродромам базирования стратегической авиации – это копать яму под позиции самих стран-обладателей ядерного оружия. Если кому-то можно наносить удары по российским силам ядерного сдерживания, то, значит, можно то же делать в отношении и всех иных аналогичных сил – американских, британских, французских и т.д.
Нельзя, потому что неприкосновенность ядерных сил – это основа международных соглашений по ядерному сдерживанию, включая ДСНВ. Нельзя, потому что ядерная доктрина любой страны-обладателя ядерного оружия в качестве ответного шага на посягательство на объекты ядерного сдерживания дает прямое право на применение ядерных сил.
Именно поэтому Трамп соглашается, что у России есть право на ответ. Для него такое признание – гарантия, что уже американские ядерные объекты не повергнутся обстрелам. Не важно кого — хуситов, мексиканских наркокартелей, марсиан. Потому что нельзя. Ультимативно.
Украина этот негласный, но весьма осязаемый запрет нарушила, нарушила системно и безусловно. Сказать, что атаки на аэродромы были нацелены на что-то иное, а не на часть российской ядерной триады, просто невозможно. Хотя бы потому, что сами украинские военные и спецслужбы поспешили приписать себе «грандиозные успехи» в виде якобы 40 уничтоженных стратегических бомбардировщиков. Тот факт, что украинская сторона приписала себе лишние якобы пораженные цели (завысив потери в несколько раз) не имеет уже никакого значения. Они намеревались ударить по объектам сил ядерного сдерживания — они ударили по ним. Ударили в Иркутской и Мурманской области, попытались ударить в Амурской. Сами же подтвердили и запротоколировали.
А это означает, что Россия не просто может ответить, а неизбежно должна ответить, так как произошедшее — это уже даже не пресловутая «красная линия», а черта, отделяющая мир от ядерного конфликта. Украинские власти ее лихо перепрыгнули. И теперь только от военно-политического руководства России зависит, что оно сочтет достаточным и демонстративным наказанием за совершенное.
И нет, удары по СБУ в Сумах и зданию администрации в Херсоне – это не ответ, это скорее пролог. Поскольку ответ должны увидеть и почувствовать все. Не только украинские чиновники и военные, но любой, кто считает, что силы ядерного сдерживания — это что-то, что может быть целью даже в обычной войне. Не может. И это будет показано. Обязательно.