Репост из: ВнешнийВраг
Газовый транзит под высоким напряжением
Визит министра территориального управления и инфраструктур Армении Давида Худатяна в Иран может стать одним из наиболее значимых событий последних недель в энергетической сфере. Во время встречи с министром нефти Ирана Мохсеном Пакнежадом стороны обсудили расширение сотрудничества в газовой отрасли и договорились создать совместную рабочую группу, которая займется вопросами торговли природным газом и проработкой новых энергетических проектов.
Однако переговоры касались не только увеличения поставок иранского газа в Армению. Фактически были обозначены сразу несколько стратегических направлений. Во-первых, увеличение объемов экспорта иранского газа в Армению. Во-вторых, использование Армении в качестве транзитной страны для поставок иранского газа в третьи государства. В-третьих, создание и развитие энергетического коридора Иран — Армения — Грузия — Россия, который предполагает объединение энергосистем четырех стран и увеличение взаимных поставок электроэнергии.
На первый взгляд все это выглядит весьма перспективно. Если подобные инициативы будут реализованы, Армения сможет значительно усилить свою роль в региональной энергетике, превратившись не только в страну-потребителя, но и в важный транзитный и энергетический узел Южного Кавказа.
Однако именно здесь возникает главный вопрос — насколько подобные проекты реализуемы в существующих условиях?
После подписания армяно-российских газовых соглашений в декабре 2013 года, вступивших в силу в 2014 году, компания «Газпром Армения» стала стопроцентной дочерней компанией российского «Газпрома» и получила ключевую роль в импорте, транспортировке, хранении и распределении природного газа на территории Армении. Действующие соглашения также закрепляют долгосрочный режим функционирования газовой системы страны и особую роль «Газпром Армения» до 2043 года. Более того, армянский участок магистрального газопровода Иран—Армения также эксплуатируется компанией «Газпром Армения» и является частью действующей газотранспортной системы страны.
Именно поэтому любые масштабные проекты, связанные с превращением Армении в транзитную страну для иранского газа, неизбежно должны учитывать уже существующую инфраструктуру, действующие международные соглашения и сложившуюся систему управления газовым сектором. Речь идет не о политических предпочтениях, а о юридических обязательствах, собственности на инфраструктуру и механизмах функционирования газового рынка.
При этом важно разделять газовые и электроэнергетические проекты. Между Арменией и Ираном уже многие годы действует программа «газ в обмен на электроэнергию», продолжается строительство третьей линии электропередачи, а проект энергетического пространства Иран — Армения — Грузия — Россия ориентирован прежде всего на развитие взаимных поставок электроэнергии и объединение энергосистем четырех стран.
Переговоры в Тегеране показали, что Иран рассматривает Армению как важное звено будущей региональной энергетической архитектуры и заинтересован в расширении сотрудничества. Однако путь от политических заявлений до практической реализации подобных инициатив будет зависеть не только от договоренностей между Ереваном и Тегераном, но и от действующих международных соглашений, технических возможностей существующей инфраструктуры и позиции других участников региона, в частности России.
С учетом долгосрочной роли «Газпром Армения», закрепленной действующими соглашениями до 2043 года, эксплуатации компанией армянского участка газопровода Иран—Армения и существующей конфигурации газотранспортной системы можно сделать вывод, что реализация крупных региональных газовых проектов без участия России или, как минимум, без учета ее роли и интересов представляется крайне затруднительной. Именно поэтому практически любая масштабная энергетическая инициатива на Южном Кавказе сегодня неизбежно выходит за рамки двусторонних отношений и требует согласования интересов всех ключевых игроков региона.
Арман Гукасян, лидер политической партии «Во имя социальной справедливости»
Визит министра территориального управления и инфраструктур Армении Давида Худатяна в Иран может стать одним из наиболее значимых событий последних недель в энергетической сфере. Во время встречи с министром нефти Ирана Мохсеном Пакнежадом стороны обсудили расширение сотрудничества в газовой отрасли и договорились создать совместную рабочую группу, которая займется вопросами торговли природным газом и проработкой новых энергетических проектов.
Однако переговоры касались не только увеличения поставок иранского газа в Армению. Фактически были обозначены сразу несколько стратегических направлений. Во-первых, увеличение объемов экспорта иранского газа в Армению. Во-вторых, использование Армении в качестве транзитной страны для поставок иранского газа в третьи государства. В-третьих, создание и развитие энергетического коридора Иран — Армения — Грузия — Россия, который предполагает объединение энергосистем четырех стран и увеличение взаимных поставок электроэнергии.
На первый взгляд все это выглядит весьма перспективно. Если подобные инициативы будут реализованы, Армения сможет значительно усилить свою роль в региональной энергетике, превратившись не только в страну-потребителя, но и в важный транзитный и энергетический узел Южного Кавказа.
Однако именно здесь возникает главный вопрос — насколько подобные проекты реализуемы в существующих условиях?
После подписания армяно-российских газовых соглашений в декабре 2013 года, вступивших в силу в 2014 году, компания «Газпром Армения» стала стопроцентной дочерней компанией российского «Газпрома» и получила ключевую роль в импорте, транспортировке, хранении и распределении природного газа на территории Армении. Действующие соглашения также закрепляют долгосрочный режим функционирования газовой системы страны и особую роль «Газпром Армения» до 2043 года. Более того, армянский участок магистрального газопровода Иран—Армения также эксплуатируется компанией «Газпром Армения» и является частью действующей газотранспортной системы страны.
Именно поэтому любые масштабные проекты, связанные с превращением Армении в транзитную страну для иранского газа, неизбежно должны учитывать уже существующую инфраструктуру, действующие международные соглашения и сложившуюся систему управления газовым сектором. Речь идет не о политических предпочтениях, а о юридических обязательствах, собственности на инфраструктуру и механизмах функционирования газового рынка.
При этом важно разделять газовые и электроэнергетические проекты. Между Арменией и Ираном уже многие годы действует программа «газ в обмен на электроэнергию», продолжается строительство третьей линии электропередачи, а проект энергетического пространства Иран — Армения — Грузия — Россия ориентирован прежде всего на развитие взаимных поставок электроэнергии и объединение энергосистем четырех стран.
Переговоры в Тегеране показали, что Иран рассматривает Армению как важное звено будущей региональной энергетической архитектуры и заинтересован в расширении сотрудничества. Однако путь от политических заявлений до практической реализации подобных инициатив будет зависеть не только от договоренностей между Ереваном и Тегераном, но и от действующих международных соглашений, технических возможностей существующей инфраструктуры и позиции других участников региона, в частности России.
С учетом долгосрочной роли «Газпром Армения», закрепленной действующими соглашениями до 2043 года, эксплуатации компанией армянского участка газопровода Иран—Армения и существующей конфигурации газотранспортной системы можно сделать вывод, что реализация крупных региональных газовых проектов без участия России или, как минимум, без учета ее роли и интересов представляется крайне затруднительной. Именно поэтому практически любая масштабная энергетическая инициатива на Южном Кавказе сегодня неизбежно выходит за рамки двусторонних отношений и требует согласования интересов всех ключевых игроков региона.
Арман Гукасян, лидер политической партии «Во имя социальной справедливости»