В праздник 23 февраля во множестве ТГ-каналов опубликован текст, в котором написано, что мы вот здесь отрицательно отвечаем на вопрос о том, «удалось ли российской армии сохранить победную преемственность поколений». Тут без комментариев — мы такой вопрос не ставили и, соответственно, на него не отвечали: и сам вопрос, и якобы наш ответ на него — плод фантазии авторов.

Но сам пост крайне интересен. Его сверхзадачей совершенно очевидно является подготовка общества к принятию будущего «перемирия» как победы:

«Явственно витающий в воздухе запах перемирия вселяет надежду на то, что следующей годовщины конфликта «отмечать» не придется».

Ну, а дальше — пир духа.

Во-первых, говорят авторы, «победную преемственность поколений» нельзя считать от Великой Отечественной войны. Почему? Да потому, что в ту войну сражалось значительно больше народу и промышленность страны была подчинена задачам войны. Странный аргумент, особенно если учесть, что все вменяемые эксперты уже три года говорят, что без мобилизации в России — и людей, и промышленности — никакой победы в СВО не будет.

Да, Великая Отечественная война была несопоставима по масштабам со СВО, но если уж говорить о какой-то «победной преемственности», то отсчитывать надо от нее — главного народного подвига и главной победы в нашей истории.

Ну ладно, от Великой Отечественной нельзя, а от чего же тогда? Оказывается, «победную преемственность поколений» надо считать от Русско-турецкой войной 1877—1878 годов.

Ну что ж. Не уверены, что авторы статьи могут проследить историю хотя бы своих родов до 1877 года, но если так надо — давайте выявим «преемственность». Да, эти войны в чем-то похожи, прежде всего — своей… противоречивостью.

С одной стороны, большой патриотический подъем в стране, желание помочь «своим», добровольцы, сбор средств в помощь фронту и солдатам, массовый героизм русских солдат, одержанные, хоть и не без проблем, победы.

С другой стороны, выявившиеся в ходе войны колоссальные проблемы в армии — с командованием, в организации взаимодействия войск, со снабжением войск всем от обмундирования до боеприпасов; вскрывшееся воровство везде и всюду; устаревшее вооружение, «выигранная война и проигранный мир».

Напомним:
По результатам войны русские войска подошли к воротам Константинополя, войск для защиты которого у турок уже не оставалось. Но… мы не хотели ссориться с Западом.

«Русский главнокомандующий предложил царю занять Константинополь и Галлиполи, чтобы закрыть доступ английскому флоту в проливы. Однако ему это запретили делать. Это была стратегическая ошибка. Необходимо было занять Константинополь и проливную зону, чтобы уже с этой позиции вести переговоры с побежденной Турцией и западными державами».

То есть в результате военных успехов Россия могла занять Константинополь и проливы Босфор и Дарданеллы, но… после переговоров , по Сан-Стефанскому предварительному договору, РИ получала только Южную Бессарабию, Карскую область на Кавказе и крепости Батум, Ардаган и Баязет. Помимо этого, Турция должна была выплатить контрибуцию в размере 1 410 млн рублей.

А после следующих переговоров, по итогам Берлинского конгресса, приобретения России сократились: Баязет возвращался к Турции, контрибуция сокращалась до 300 млн рублей; территориальные приобретения Румынии, Сербии и Черногории, являвшихся союзниками России, были урезаны; территория автономной Болгарии была сокращена втрое; Босния и Герцеговина отошли к Австро-Венгрии; влияние России на Балканах и в мире было ограничено.

Ну что, есть «преемственность»? Вроде да. Прежде всего — в героизме русских войск, с одной стороны, и предательстве элит — с другой.

А нужна ли нам такая «преемственность»? Стоит ли уж так радостно нюхать «запах перемирия», если нас очередной раз ожидает предательство элит, сдача на переговорах купленных кровью наших героев успехов, не достигнутые цели СВО и ослабление России на международной арене — а ведь именно это мы увидим, если, как надеются авторы,

«продолжатели дела А.М. Горчакова с честью выполнят возложенную на них государством российским миссию».