Масштабная кампания по уничтожению поголовья скота, охватившая Новосибирскую, Омскую области и Алтайский край, имеет все признаки жесткого передела продовольственного рынка.

Ситуация за Уралом всё больше напоминает не борьбу с заразой, а зачистку территории под конкретного заказчика. Пока чиновники дежурно рапортуют об эпидемии пастереллёза, в сибирских сёлах разыгрывается настоящая драма: костры из туш, которые жгут прямо на глазах у разоренных хозяев. Всем сопротивляющимся силовики грозятся возбуждением уголовных дел. В Купинском и Карасукском районах счёт уже пошёл на тысячи голов, и всё это происходит без внятных экспертиз и, что самое циничное, без копейки компенсации. Люди десятилетиями кормились со своего подворья и в одночасье остались ни с чем, а официальные лица оправдывают всё загадочной «вспышкой» после плановой вакцинации.

Если присмотреться к географии этих «санитарных костров», проступает вполне себе прагматичный экономический интерес. Частный сектор в Сибири - это не просто дедушка с одной бурёнкой, это мощный пласт рынка, державший на себе от 15% до 20% мясного оборота. В нынешних условиях этот «кусок пирога» для крупных агрохолдингов выглядит особенно соблазнительным. В условиях скукоживания экономики монополизация рынка становится для гигантов АПК вопросом выживания и сверхприбылей. Проще говоря, что крупному агропрому хорошо, то частному фермеру смерть.

Самое показательное здесь - избирательность системы. Подворья обычных сельчан вырезают под корень, в то же время на крупнейших агрокомплексах региона вводится мягкий карантин, позволяющий сохранить мощности. Прям идеально спланированная акция по переформатированию рынка с зачисткой конкурентов через ветконтроль.