Sobolev//Music

@sobolevmusic Like 0
Is this your channel? Confirm ownership for additional features

Канал Олега Соболева о музыке, от академической до популярной.
Channel's geo & Language
Russian, Russian
Category
Music


Channel's geo
Russian
Channel language
Russian
Category
Music
Added to index
09.05.2017 23:31
Recent update
19.05.2019 09:15
4 642
members
~0
avg post reach
~14
daily reach
N/A
posts per day
N/A
ERR %
4.57
citation index
Forwards & channel mentions
50 mentions of channel
6 post mentions
32 forwards
Record/Words
5 Feb, 16:37
ain't your pleasure
31 Jan, 20:08
31 Jan, 20:08
11 Nov 2018, 00:05
16 Oct 2018, 04:01
11 Oct 2018, 14:39
11 Oct 2018, 14:39
11 Oct 2018, 14:39
11 Oct 2018, 14:39
the rest is xz
29 Sep 2018, 15:10
On The Corner
1 Sep 2018, 18:36
29 Aug 2018, 11:44
VOICE
29 Aug 2018, 11:30
18 Jul 2018, 10:22
Муки Зву
17 Jul 2018, 19:24
21 Mar 2018, 20:18
«Собака.ru»
4 Mar 2018, 12:12
Shuffle FM
8 Feb 2018, 04:20
Фермата
5 Jan 2018, 13:29
50 Shades of Green
5 Jan 2018, 02:28
sadwave
9 Dec 2017, 19:34
ПРОСТАКОВ
6 Dec 2017, 00:31
VOICE
5 Dec 2017, 19:08
5 Dec 2017, 18:44
VOICE
13 Nov 2017, 08:17
Herr Mario Choice
12 Nov 2017, 22:24
Herr Mario Choice
23 Apr 2017, 11:39
ain't your pleasure
23 Apr 2017, 07:47
Weird Radio
23 Apr 2017, 06:57
Channels quoted by @sobolevmusic
ТОПОТ
16 Oct 2018, 17:33
ТОПОТ
16 Oct 2018, 17:31
Weird Radio
17 Jul 2018, 19:10
20 Mar 2017, 13:36
whatcloud?
8 Feb 2017, 22:11
8 Feb 2017, 22:11
Горький
8 Feb 2017, 15:15
Фермата
27 Jan 2017, 15:56
25 Jan 2017, 15:20
Recent posts
Deleted
With mentions
Forwards
Sobolev//Music 16 Oct 2018, 17:33
Forwarded from: ТОПОТ
Sobolev//Music 16 Oct 2018, 17:31
Forwarded from: ТОПОТ
Тут группа Сольвычегодск (@slvchgdsk) выпустила монументальный альбом под названием "#100МЕСТГДЕНАДОПОБЫВАТЬ". В нём 100 треков. Реально 100 треков, ктрые длятся 4 часа! Записан он был в Ярославле за 3 часа. За 3 часа ребята записали 4 часа музла, за что им ремпектище тотальный!

Как правильно отрецензировал альбом слушатель СВЧ, перед вами путеводитель по СИЗО нашей страны - каждый именной трек имеет в своём названии не только город, но и телефон главной дежурной части поселения. Так что альбом можно также использовать по прямому назначению - сообщать о террористических выходках (например, о выходе этого альбома).

Внутри всё так любимый нами абсурдный, жосткий, мускулистый тотальный импров, угловатые швы которого смазаны вырезками из новостных передач, воровской поэзией и русским бредом. Ищите в трек-листе и свой город. Например, трек "Чебоксары +7 (8352) 58-00-27" виистину звучит, как мой родной городок - чисто и аккуратно, тоскливо и слишком ровно. Ну, а открывающий " Дербент +7 (87240) 4-02-14" уже открывал нашу недавнюю компиляцию "Рихтерфест 2018" и здесь справляется с этой функцией на ура!

Словом, приятного прослушивания!
https://svch.bandcamp.com/album/100
ТОПОТ
Для тех, кто ещё сомневается идти ли на Рихтерфест в эту субботу или нет, мы подготовили специальную компиляцию эксклюзивных неизданных треков от артистов-участников. Наконец-то можно послушать, как вместе звучат Usssy и Drojji, утонуть под свежайших Метро 3, покипеть под сольные композиции наших ливанских хэдлайнеров Мазана Кербаша и Шарифа Сенауи. Да и вообще отлично провести вечер, гоняя компиляцию взад-вперёд. Честно! Очень гордимся тем, что получилось! И надеемся увидеть вас на фестивале в эту субботу. Нейм ёр прайс: https://tawpot.bandcamp.com/album/richterfest-2018-promo Полное расписание сетов и ссылка на покупку билетов тут: http://richterfest.ru Фестиваль проходит при поддержке JagerVibes.
Read more
Sobolev//Music 15 Oct 2018, 20:59
​​С большим удовольствием прочитал книгу «Twilight of the Gods» Стивена Хайдена — редактора Uproxx, бывшего контрибьютора Grantland и вообще отличного музыкального критика, который за несколько последних лет нашел отличительный собственный голос и например, в этом году отметился прекрасным эссе о Филе Коллинзе и отличной колонкой о лучшем (по мнению самого Хайдена) концерте Ариты Франклин. «Twilght of the Gods» посвящена первой музыкальной любви Хайдена — классическому року; не широко понимаемому в русской журналистике и публицистике жанру, в который обычно объединяют любой «старый рок» в диапазоне от Creedence Clearwater Revival до каких-нибудь прог-рокеров, а конкретно classic rock, радиоформату, придуманному в 80-х на американских радиостанциях. The Rolling Stones, Led Zeppelin, Wings, The Eagles, Styx, Aerosmith, и так далее, и тому подобное — в любом случае, герои этой книги в любом случае отечественному читателю знакомы хорошо и с младых ногтей.

Хейден выступает в жанре любовного письма всей этой старой музыке белых мужиков — но при этом очень аккуратно рассматривает зарождение классического рока, его мифологию, географию, эстетику, социокультурное влияние, прошлое, настоящее и будущее как в контексте понимания жанра в текущих культурных дискурсах, так и в исторической перспективе. Он одинаково виртуозно, скажем, рассказывает о создании христианских альбомов Боба Дилана начала 80-х и рассуждает на примерах смертей Лу Рида и Дэвида Боуи о культе личности в эпоху социальных медиа. Его, впрочем, интересуют не только факты из жизни своих героев, но и осмысление себя: значительная часть «Twilight of the Gods» — воспоминания Хайдена о детстве в Висконсине, авторские осмысления жизни своих родителей, попытки вычленить разобраться в влиянии классического рока на собственное поведение, анекдоты о походах на концерты, многословные признания в постыдных удовольствиях. В общем, подход Хайдена к форме нон-фикшна — Дэвид Фостер Уоллес пополам с Большой Советской Энциклопедией, только гораздо менее мудрей и академичней. Книгу такое сочетание личного и исторического делает куда менее тяжеловесной, чем можно вообразить, узнав ее тематические вводные данные.
Read more
Sobolev//Music 15 Oct 2018, 20:59
​​Читать ее, впрочем, интересно не поэтому — а потому что, во-первых, Хайден оригинально работает с собственной культурной эрудицией, и, во-вторых, имеет талант к тонким музыкальным и жизненным наблюдениям. Один из моих любимых примеров того, когда эти две особенности автора раскрываются в полную, — страницы о хороших «плохих» альбомах известных музыкантов. Хайден берет за образец таких записей фанковую пластинку The Rolling Stones «Black And Blue» середины 70-х, экспериментальный альбом Пола Маккартни «McCartney II» и недавно изданный концертник Нила Янга «Earth», в котором на песни наложены звуки животных в диапазоне от жужжания пчел до мычания коров. Для абсолютного большинства обычных слушателей эти альбомы нерелевантны в контексте публичного образа артистов, фанаты их не очень любят за определенного рода инаковость по сравнению с классическими записями, но Хайден выводит красивую теорию о том, что именно такие неканонические пункты в дискографиях чуть ли не интересней канонических и подлежат серьезному мейнстримовому обсуждению. Другой пример — мини-исследование феномена корпоративного рока конца 70-х вроде Journey, Boston или Styx через рассказ о популярности этих групп в контексте социальных трудностей и бытовой жизни американского Мидуэста той же эпохи. Третий — попытка переосмысления альбома «The Fragile» Nine Inch Nails как самой последней записи классического рока, после которой жанр (а к этому времени в книге тот радиоформат, о котором Хайден начинает писать, уже вполне трансформируется в сознании читателя в жанр) перестал существовать. Кстати, до прочтения «Twilight of the Gods» я никогда не думал даже слушать «The Fragile»; после — разумеется послушал. Не могу представить, что бы еще меня на это сподвигло.

Вообще, Nine Inch Nails — далеко не самая новая по дате образования группа, о которой Хайден пишет: последние главы книги целиком посвящены относительно новой музыке, местами кажущейся крайне далекой от эстетики и образности классического рока вообще. Более того, автор пытается представить, каким этот жанр будет в будущем — и, прочитав эти размышления, мне лично обвинять Хайдена в погружению в необоснованную футурологию не хочется вообще, а хочется скорей поверить в его представления. Мне вообще хочется Хайдену поверить во всем: немаловажно, что я тоже начал слушать музыку с классического рока, тоже от него в какой-то момент устал, тоже заново полюбил спустя многие годы, немаловажно — что у нас с Хайденом даже есть биографические пересечения, вроде сложных отношений с нашими отцами, которые мы оба осознали ретроспективно. Тем не менее, я бы такую книгу никогда бы не смог написать — но не потому что у меня нет сравнимого с Хайденом публицистического таланта (хотя и это тоже), а потому что его вера в релевантность классического рока нашей культуре и сегодняшнему времени куда сильней моей собственной. Впрочем, в доказательствах своей веры Хейден безусловно убедителен.

Кстати говоря, альбом «The Fragile» оказался полным говном. А «Black And Blue» я любил всегда.
Read more
Sobolev//Music 15 Oct 2018, 19:46
​​Может быть сегодня, может быть — вчера, а может быть еще когда-нибудь (заранее извиняюсь, сам эту информацию увидел только сейчас) — Культурный центр «ДОМ» объявил программу своего фестиваля новой музыки «Длинные руки», который пройдет с 5 по 9 ноября. На афише — фантастический набор имен, в особенности — в три последних дня программы:

7 ноября, в среду, лучший московский ансамбль KYMATIC сначала исполнит вещь (вещи? в расписании толком ничего нет) американского композитора Фредерика Ржевски, одного из столпов западной левой музыки, сочинения которого можно описать, если мудрено, как «пост-неоромантизм с человеческим лицом», а если по-простому — то как эффектную красивую и простую музыку с серьезным политическим посылом, одновременно умеющую не падать до банальностей и оказываться куда сложней, чем она на самом деле кажется. Более того, во втором отделении концерта уже сам Ржевски сыграет «The People United Will Never Be Defeated» — самую известную свою вещь, цикл вариаций на бессмертную чилийскую революционную песню El pueblo unido jamás será vencido», написанную группой Quilapayún на стихи чилийского поэта Серхио Ортеги.

8 ноября, в четверг, состоится выступление Элвина Каррена — просто одного из величайших композиторов последних лет сорока, пионера многочисленных техник и практик, которые, если сейчас браться перечислять, толком не перечислить за приемлемое для чтения анонса время. Затем — совместный концерт Карлоса Зингаро и Ричарда Тейтельбаума, двух тоже совршенно выдающихся и в нашей стране, кажется, преступно малознакомых людей. Что конкретно все эти три музыканта будут исполнять — тоже пока из афиши фестиваля не ясно, но, надеемся, дальнейшие разъяснения от «ДОМа» последуют.

Наконец, 9 ноября, в пятницу, будет шуметь, громыхать и всячески преломлять реальность на свой лад Musica Elettronica Viva — сборный ансамбль все тех же Ржевского, Каррена и Тейтельбаума, один из первых в мире, еще в 60-х, занявшийся свободной импровизацией как серьезным искусством. Во многом MEV, как его обычно сокращают, вообще предопределил практики спонтанной музыки на годы вперед чуть ли не с более поразительной точностью как чуть более известные их коллеги из AMM.

Это все невероятно круто, невероятно волнующе и вообще всячески невероятно. Подробней о каждом из интересующих меня участников «Длинных рук» я расскажу подробней ближе к самому фестивалю — это, поверьте, стоит того. А пока предлагаю послушать «The People United Will Never Be Defeated» Ржевски в исполнении автора.
Read more
Sobolev//Music 11 Oct 2018, 13:50
​​Но хочется пофантазировать. Хочется думать, что за этими песнями есть что-то большее. Для того, чтобы думать, придется отвлечься. Ныне покойный профессор вулканологии Технологического университета Вирджинии и, по совместительству, автор гипотезы глобального вымирания из-за парникового эффекта Дьюи Маклин в конце прошлого десятилетия внезапно и на короткое время оказался героем материалов в южнокорейских СМИ. Дело было не в его научной работе: МакЛин, успевший поучаствовать в Корейской войне, выложил на «Фликр» сотни и сотни цветных фотографий, которые тогда успел сделать в Сеуле и на линиях фронта. Подобного рода снимки редко встречаются и сейчас — а уж внезапное появление сотен таких документов оказалось и вовсе беспрецедентным. Фотографии Маклина — это действительно чудо. Они очень разные, но неизменны в них несколько вещей: грязь, тоскливая синева неба и всепронизывающее ощущение зафиксированного в вечности открытого пространства. Кажется, что на снимках запечатлены времена не столько давно ушедшие в небытие, а вообще никогда не существовавшие. Нынешний Сеул от Сеула на фотографиях Маклина разделяет несколько световых лет.

Син Чжухён родился в 1938-м, когда Корея находилась под японской оккупацией, продолжавшейся уже пару десятков лет. Ким Ченми родилась после войны, когда безграмотную и нищую страну, только выбравшейся из одной войны, вовсю разрывало войной другой, на следующую вечность поделившей ее на два государства. Несмотря на разницу в возрасте, каждый из них успел застать Корею буколической, деревенской и девственной — а потом, в 60-х, увидел, как реформы Пак Чон Хи превращают ее в один огромный завод по производству товаров, ориентированных на экспорт. Ударные темпы роста повлекли за собой предсказуемые изменения: природный ландшафт сменился урбанистическими пейзажами, а прежний образ жизни навсегда потерялся в учрежденном правительством десятичасовом рабочем дне, минимальным количеством выходных и стремительным переобучением молодежи в человека нового типа, способного работать на износ на тяжелых производствах. До программы рефорестации, запущенной Пак Чон хи в 1977-м и во многом сохранившей, пусть и в несколько искусственном виде, флору Южной Кореи, на момент выхода «Now» оставалось еще пять лет.

Поэтому мне и кажется, что «Now» — это главным образом ироничное название. Хотя сложно отделить политический климат, в котором творили Ким Ченми и Син Чжухён, от их музыки, но кажется, что их песни — скорее о прошлом, чем о том их настоящем. Коллекционер старинных записей Йен Нагоски когда-то сказал, что по его мнению, самая больная и проникновенная музыка в истории Америки была записана в 20-х годах прошлого века иммигрантами, у которых не было шанса вернуться домой и которые пытались своими песнями и мелодиями выразить невероятную тоску не просто по дому, а по всей своей жизни. Для меня “Now” — это что-то похожее: в этих песнях слишком много красоты, чтобы они не были хотя бы чуть-чуть гимнами всему, что уже не вернуть и что навеки потеряно. Солнечному свету. Ветру. Весне. Рекам и горам. Дождям. Полям. Родителям. Друзьям. Непринужденности. Первому страху. Огромной и неповторяющейся радости. Тоскливой синеве неба. Гимны всему, что просвечивалось и просачивалось сквозь нищету, вызванную оккупациями и войнам, сквозь грязь на снимках Дьюи МакЛина. Что продолжает быть в далеком прошлом и на что остается надеяться в вынесенном в заглавие настоящем. Всему, в чем можно раствориться, чтобы потом обязательно продолжить жить.
Read more
Sobolev//Music 11 Oct 2018, 13:49
​​Как можно предположить по названиям, песни на «Now» в основном посвящены природе. Они воспевают солнечный свет, ветер, весну, реки и горы, дождь, поля — и, в самом конце, в той самой кажущейся считалкой «Ganadaramabasa» — корейскую письменность хангыль, которая в форме своих знаков ориентируется одновременно на речевой аппарат и гармонию гласных, а значит тоже способна считаться чем-то естественным, не до конца надуманным. По принятой в западных источниках версии, главная причина такой концепции альбома — цензура. За год до издания пластинки южнокорейский диктатор Пак Чон Хи утвердил в стране новую конституцию, запрещавшую в культурном поле примерно любую другую тематику, кроме патриотической или фольклорной. Именно из-за нее, по распространенной теории, все песни на «Now» и воспевают природу, любовь и прочие безобидные вещи. Это наверняка правда. Невозможно, например, игнорировать утверждение автора, что песня «Beautiful Rivers And Mountains» — одна большая метафора, протестная песня, призывающая воспрять против диктатуры. Именно она и стоила музыканту карьеры: через год Син Чжухён был арестован, а исполнение его музыки было запрещено до 1987-го.
Read more
Sobolev//Music 11 Oct 2018, 13:47
​​Ее голос не гипнотизирует, он парализует. Син Чжухён встроил его в настолько же двуликие песни, насколько двулика и подача Ким Ченми. За исключением той самой «Towards the Sunlight» да, пожалуй, еще одной баллады — 봄 («Spring»), переливающейся и стремящийся в своих припевах в высоты еще более далекие, — все вещи на «Now» разрываются между эстетикой и звучанием популярных американских психоделических групп и фольклорной поэтикой. Все они очень хороши, не все они идеальны. Перечислю те, к которым не придерешься никак. Помимо «Towards the Sunlight» и «Spring», это заключительная 가나다라마바 («Ganadaramabasa») — начинающийся с шумного гитарного полусоло то ли оммаж группе The Beach Boys, то ли детская считалка без начала и конца, в которой припевы и куплеты склеены в единое целое не способной на спокойство басовой линией, словно гуляющей сама по себе. Это 바람 («Wind») — стопроцентно узнаваемая на раз попытка дать гаражного рока в представлении Jefferson Airplane, стремительная, упоительная, неуютная и мистическая. Это 나도 몰래 («Unknowingly») — короткая зарисовка, чей ритм словно перетаптывается с одной ноги на другую, как мифический добрый зверь, который гуляет по полю, уходящему далеко-далеко за горизонт, в какую сторону света ни посмотришь. Это 불어라 봄바람 («Blow Spring Breeze») — просто одна из тех вещей, которые с самых первых нот способны наполнить смиренной радостью даже самые плохие времена. И это 아름다운 강산 («Beautiful Rivers And Mountains») — многочастная и эпическая песня, в каждом аккорде которой через край льется напряженное электричество и которая заканчивается будто за секунду до падения неба.

Ближайший для отечественного слушателя аналог звучания «Now» не по характерным особенностям, но по эстетической близости, — отдельные записи Егора Летова, на которых советскому песенному наследию устроено лобовое столкновение с покорительной мощью пластинок групп Love, The Troggs, Moby Grape и всему прочему внеземному психоделу. Но если Летов говорит с нашим слушателем буквально на одном языке, то большинству из тех, кто прочитает эти строки и послушает «Now», будет совершенно не ясно, о чем поет Ким Ченми. И этого не нужно бояться: даже в отрыве от буквального значения этих песен и в отрыве от голоса певицы, на «Now» есть что слушать. Мелодиям в какой-то момент — на втором-третьем-четвертом прослушивании — невозможно не подпевать. Начинает кружиться голова от коротких соло Син Чжухёна, в которые он магическим способом втискивает с десяток нот за пару секунд, но при этом умудряется звучать не виртуозно, а скорее совсем наоборот. Временами выплывающие из безраздельно плотного гитарного звука струнные вроде бы всего лишь что-то напевают — но это что-то остается глубоко внутри. Но рано или поздно узнать, о чем поет Ким Ченми, все-таки захочется.
Read more
Sobolev//Music 11 Oct 2018, 13:45
​​В Москве наступило бабье лето. По этому поводу хочется поделиться какой-нибудь музыкой. Уже полгода я хотя бы несколько раз в неделю слушаю альбом корейской певицы Ким Ченми «Now». Ему можно внимать в любое время года, но сейчас — особенно подходящее.

Ким Ченми вне Южной Кореи если и знают, то по песне, которая в оригинале называется 햇님. На английском в разных источниках она именуется то «Haenim» (что, очевидно, чистая транскрипция), то «The Sun», то «Towards the Sunlight». На ютюбе находятся всевозможные каверы на нее, сделанные в далеких от Корейского полуострова странах. У нас ее главным проповедником является Юрий Сапрыкин, на моей памяти выкладывавший ее в свои соцсети ни раз и ни два, вот — последний на данный момент. Спору нет, это действительная гениальнейшая вещь: шестиминутная неспешная баллада, начинающаяся как фольклорная песня, продолжающаяся победной поступью к к финальному крещендо, после которого на полминуты возвращающаяся обратно, в самое свое начало, замыкая круг и оставляя после финального аккорда себя прекрасную пустоту. Из перевода текста кажется, что «Towards the Sunlight» — это самая точная версия если не передачи оригинального корейского названия, на английский, то передачи самого смысла песни безотносительно любого языка. Под такую музыку действительно хочется унестись в солнце и раствориться в нем, чтобы потом обязательно продолжить жить.

Песню эту, как и весь альбом, написал и аранжировал гитарист и продюсер Син Чжунхён — патриарх корейского рок-н-ролла. В конце 60-х, как рассказывал он сам, Син Чжунхён повстречал в Сеуле каких-то американских экспатов, которые тут же дали ему кислоту, поставили Jefferson Airplane и, разумеется, тем самым изменили его жизнь. Плодовитый еще до этого случая, музыкант стал выпускать по несколько альбомов в год: некоторые — сольно, другие — в составе подведомственных самому себе групп, третьи — в качестве продюсера той или иной певицы. Его музыке действительно лучше всего подходил именно женский голос: это легко услышать на сборнике творчества Син Чжунхёна «Beautiful Rivers And Mountains», который вышел по земным меркам не так уж давно.

Ким Ченми было двадцать, когда в 1973-м она записала «Now». Угадать ее возраст, впрочем, невозможно, если не знать его заранее. Голос Ким Ченми даже в своем самом высокодуховном проявлении обладал характерной жесткостью, грубостью, неограненной красотой. Когда она брала высокие ноты — то голос ее все равно рвался вниз, когда растягивала гласные — то будто каждую секунду норовила взаправду прекратить дышать. В ее манере пения почти нет того, что можно назвать «фольклорностью», аккуратным следованием традициям. Вместо нее за тонким голосом Ким Ченми, порой пытающейся петь по рок-н-рольному модно, порой — как учили в школе, легко расслышать натуральный шаманизм, который большинство корейцев и практиковало до прихода христианства. Она была далеко не самой великой певицей на свете, но могла звучать как самое легкое и самое грозное естества одновременно.
Read more
Sobolev//Music 28 Sep 2018, 17:49
​​Завтра в московском заведении Pluton на Нижней Сыромятнической пройдет «Рихтерфест» — ежегодный фестиваль экспериментальной музыки, организуемый силами лейбла «ТОПОТ». Москву вообще в последнее время захлестнул поток всяких фестивалей странного, необычного и авангардного, да и похожих по смыслу концертов тоже пруд пруди, но «Рихтерфест», как мне кажется, достоин отдельного внимания среди оных.

Причина раз — наличие в лайнапе множества симпатичных отечественных артистов, в диапазоне от I.H.N.A.B.T.B. (один из старейших и по-прежнему самых лучших авант-роковых коллективов страны, совершенно шикарный живьем) и «Сольвычегодска» (на мой вкус — просто лучшей отечественной «рок»-группы сейчас) до создающего крайне странные и страшные звуковые полотна трио «Электрическая собака», про которое лучше любых слов скажет вот эта их запись с открытия «Армы» в Берлине. Среди имен на афише «Рихтерфеста» есть, безусловно, и те, к кому я отношусь так скажем с меньшей любовью, но в целом же такой лайнап — сильно впечатляющее сборное выступление здешней сцены нетипичной для масс музыки.

Вторая причина — зарубежные исполнители. Главными хедлайнерами лично для меня служат две женщины, очень разные: египтянка Нада эль-Шазли и американка Камае Айева, работающая под псевдонимом Moor Mother. Первая преломляет на новый лад традиционную арабскую и египетскую музыку через плотно сконцентрированные по форме и бесконечно красивые по звуку песни. Вторая же в своем сольном творчестве концентрируется на грани абразивного саунд-арта и чернокожей революционной американской поэзии, многим обязанной Амири Барака и Сони Санчес. Полтора года назад я был на концерте Moor Mother — и это был невообразимо мощный опыт познания, главным моментом которого было продолжительное чтение стихотворения о погибших в полицейском рейде на коммуну филадельфийской политической организации MOVE, устроенной полицией города. На выступлении эль-Шадли же мне пока побывать не довелось — но слабо верится, что какую-то похожую музыку в концертном варианте можно еще услышать в Москве.

Я еще специально не упомянул других очень интересных для меня исполнителей — чтобы вы сами пошли, например, в фейсбук-ивент «Рихтерфеста» и поинтересовались. Поверьте, сделать это очень стоит. Для тех же, кто не будет убежден, что на фестиваль нужно сходить, «ТОПОТ» вчера выпустил промо-компиляцию с неизданными треками его участников. Советую скачать и послушать; понять про общую эстетическую и звуковую направленность события она очень даже поможет. Завершается подборка, кстати, впечатляющим 12-минутным путешествием по всероссийскому детскому самосознанию от все той же «Электрической собаки» — за один этот трек компиляцию можно скачать и просто так, без привязки к «Рихтерфесту».

https://tawpot.bandcamp.com/album/richterfest-2018-promo
Read more
Sobolev//Music 18 Jul 2018, 10:06
Тагир Вагапов, о котором я вчера писал, был единственным сыном своей матери Альмиры Наилевны. Если вы хотите помочь ей деньгами после смерти Тагира, то, пожалуйста, отправляйте их на номер карты 5469 0600 1435 9233 (Сбербанк). Спасибо.

А это — первый микс Тагира из серии «Interlunation», посвященный необычной советской и постсоветской музыке. 2009 год. Слушал я его в момент выхода постоянно. Спасибо @egorgalenko за напоминание. https://www.mixcloud.com/weird-radio/interlunation/
Read more
Sobolev//Music 17 Jul 2018, 19:10
Sobolev//Music 17 Jul 2018, 19:10
Вчера стало известно, что на выходных погиб Тагир Вагапов — диджей, меломан, музыкальный журналист, в общем — человек, бесконечно любивший музыку во всех ее формах. Знал я его лично больше десяти лет. Познакомились мы еще раньше — в 2005-м, как водилось в то время — через ЖЖ. Он сидел в Уфе и искал в интернете записи шотландской группы The Yummy Fur, я был в Мурманске и они у меня магическим образом были. Так вокруг группы, в которой несколько месяцев был гитаристом Алекс Капранос, и началась долгая история совместного меломанства, иногда — дружбы, бывало — пусть и редко — взаимной ненависти. Несколько раз он меня крепко выручал в довольно страшных жизненных ситуациях, несколько раз — я его. Нам довелось дважды делить с ним квартиру. При этом я не могу сказать, что я знал самого Тагира, историю его жизни или какие-то подробности личных его отношений очень хорошо. Девяносто процентов наших разговоров были о музыке или вокруг нее. Музыка, как мне казалось всегда, была не главной страстью Тагира — она была во многом смыслом его жизни. Вряд ли можно найти московского меломана или любителя — любой — музыки, который даже если не знал Тагира или не был с ним знаком, не мог бы узнать его на фотографии и вспомнить, что да, много раз видел этого человека на концертах, вечеринках или фестивалях. Его страницы на RYM, last.fm, его статьи для «Афиши» и прочих изданий, его миксы, паблик в вк и канал в телеграме — кладезь рекомендаций и карта парадоксальной, абсолютно всепоглощающей любви к музыке. Когда мы с моей будущей тогда еще женой планировали, кого позвать диджеить на нашу свадьбу, то среди других кандидатур Тагир был первым, про кого мы вспомнили — не потому, что он был нам ближе всех остальных, а потому что было ясно, что песни для такого случая он найдет без проблем.

Воспоминаний, связанных с Тагиром, у меня так много, что дальше абзаца выше я не способен сконструировать какой-то внятный текст. Сегодня и вчера в моей голове — слишком много разрозненных эпизодов, моментов и мимолетных воспоминаний о нем, слишком много в ней совершенно непересекающихся по духу, сути и настроению отрывков его жизни, обо всех из которых хочется поведать, но непонятно — как. Оставлю их для себя. А вместо этого повешу песню. Все, кто сегодня вспоминает Тагира, делают это музыкой; иногда — грустной, иногда — взятой из тех самых аккаунтов в соцсетях, которые он за собой оставил. А я поставлю песню радостную, даже чуть-чуть дурацкую — песню, про которую я без Тагира никогда бы не узнал и которая, я точно знаю, была одной из его любимых. Мне хочется помнить его радостным. 31 год. Это все страшно. Грустно, но нужно привыкать.
Read more
Sobolev//Music 17 Jul 2018, 19:10
Sobolev//Music 16 Jul 2018, 16:18
Sobolev//Music 16 Jul 2018, 16:18
Sobolev//Music 16 Jul 2018, 16:18
Кончился Чемпионат мира, теперь можно и музыку послушать.

Один из моих любимых альбомов года — «Listening to Pictures (Pentimento Volume One)» Джона Хэссела. Хэсселл — это 81-летний американский композитор, родившийся в Мемфисе, выросший в Нью-Йорке, долгое время работавший в Баффало, а сейчас живущий в Лос-Анджелесе. Вопреки такому набору знаковых в своей судьбе городов, Хэсселл в свое время стал умеренно известен музыкой откровенно неамериканской, точнее — фактически инородной. Его самое значительное творчество неимоверно далеко как от Штокхаузена, которым Хэсселл вдохновлялся в студенческие годы, так и от минимализма, на годы триумфа которого выпал его самый плодовитый композиторский период конца 70-х-начала 80-х. В общем, музыка Хэсселла ни в какие течения толком не вписывается — как не вписывается и в общую логику привычной жизни характеристика «четвертый мир», которую дал записям Хэсселла то ли он сам, то ли периодически работавший с ним Брайан Ино.

Признаваемые самим автором влияния — Пандит Пран Нат, коллекции африканских и азиатских записей в изданиях лейбла Ocora, труды антропологов середины прошлого века, обложки авторства Мати Кларвейна — чувствуются в каждом звуке, зафиксированном на самых знаменитых пластинках Хэсселла «Vernal Equinox» и «Dream Theory In Malaya». Тот пресловутый четвертый мир — это, по Хэсселлу, ангарамма самого естественного, первозданного и первобытного, что можно найти как в западной истории, так и среди колонизированных западом культур. При этом композиции Хэсселла всегда были далеки от пост-колонизаторской жалости или высокомерия белого человека, стремящегося освоить и «цивилизовать» чью-то память и чьи-то традиции. Звуковые полотна, над которыми он тщательно трудился в студии, похожи больше всего на несущий слушателя по волнам всемирной памяти поток из нечленораздельных звуков, сэмплов, голосов и электронных тембров, в который время от времени порываются практически блюзовые соло Хэсселла на трубе — еще один неприменный атрибут его музыки.

«Listening to Pictures», первый альбом композитора за девять лет, можно поверхностно описать ровно так же: гудения, труба и обманчивое ощущение невозможности описания звучащей музыки жанровыми обозначениями и прочими давно испытанными клише. Четвертый мир — он четвертый мир и есть. На деле же это с большим отрывом самая простая, легкая, наполненная импровизацией запись Хэсселла. Собственно, все тридцать восемь минут «Listening to Pictures» произошли из импровизаций разных лет, которые композитор записывал на свой ноутбук, а потом, уже готовя пластинку к изданию, насытил их минималистичными и отрывистыми электронными аранжировками. Если в Хэсселле 80-х много, условно говоря, лейбла ECM — то есть много неприкрытого космополитичного нью-эйджа, не поддающегося осмыслению и вряд ли для осмысления сделанного, — то здесь чувственность и таинственность уступают на второй план спонтанности, ощущению недоделанности, фрагментарности мелодий и ритмов, обманчиво неторопливой жизни, которая может в любой момент накрыть бурей событий. И, как музыка Хэсселла его лучших времен, звучит «Listening to Pictures» все так же инородно, современно и своевременно. Нельзя представить, что человеку, который ее записал, исполнился восемьдесят один год.
Read more
Sobolev//Music 20 Apr 2017, 21:11
А если кто-то найдет произведение Элвина Синглтона «Shadows» в таком варианте, что можно будет вставить сюда — обниму и расцелую. Не найдет — значит, сами, увы, ищите. Вещь эта феноменальная, для тональной музыки, сделанной в 1980-х годах — просто впереди всего паровоза. Да и композитор — чернокожий, за это отдельные бонусы.
Sobolev//Music 20 Apr 2017, 21:07
Да и тут местами что-то такое происходит. Иногда. Но в целом, конечно, другое, но музыка-то отличная. Попробуйте только поспорить! (Для пущего эффекта — обязательно смотреть с видеосопровождением.) https://www.youtube.com/watch?v=aTxcdQSKJp0
Sobolev//Music 20 Apr 2017, 21:04
Или вот. Тоже дело. Минимализм ли это? Какая разница. Хотя наверное — да. Почему — потом поясню. https://www.youtube.com/watch?v=uHI4k_sRUqw