Еще одна мощная находка Дениса Карагодина: подробное письмо Сталину старшего лейтенанта госбезопасности Павла Егорова, который в 1937 году был одним из руководителей террором в Томске, а затем сам был осужден на 5 лет лагерей. Его письмо - подробное описание того, как Большой террор реализовывался и осмыслялся сотрудниками НКВД.
Егоров пишет о двух этапах Большого террора. Первый этап - чистка всех потенциально контрреволюционно настроенных людей в стране. Чекисты массово фабрикуют дела, но делают это с чувством исторической необходимости. Второй этап - аресты и убийство людей, которых даже по чекистским стандартам нельзя было ни в чем заподозрить. “Для многих нас смысл дальнейшей операции стал не только непонятен, но и страшен, но остановить ее бешеный шквал только мог ЦК ВКП(б) и Вы” - пишет Сталину Егоров.
Дальше следует подробное описание методов работы НКВД: провокации, подтасовки и пытки, выполнение спущенных сверху норм и участие в “соревнованиях” с соседними областями. “Каждый ведущий следствие должен заканчивать не менее 7-10 дел в день – это немного, так как у нас шофера в Сталинске и Новосибирске "дают" по 12-15 дел в день. Хорошо работающим после совещания я "подброшу" денег, а вообще без награды они не останутся. Учтите, что ряд горотделов – Кемеровский, Прокопьевский и Сталинский все могут опередить” - цитирует Егоров выступление майора Александра Мальцева на совещании оперсостава.
После этого Егоров описывает судьбу своих коллег по НКВД, которые или пытались сопротивляться указания начальства или просто стали жертвой других карьеристов. Егоров описывает судьбу капитана Коломийца: “Когда же его привели в камеру, это был старик с седой бородой, с разбитым ухом и изувеченным носом. Вся его шея была в струпьях (при допросе шею терли воротником), все его ноги были в кровоподтеках от долгого стояния и прилива крови в ноги кожа полопалась, запястья рук были покрыты ссадинами от наручников. Он до конца был предан Вам и партии и пережитые пытки не могли поколебать его веру в дело партии. Он часто по ночам будил меня, указывает пальцев на левую сторону лба и затылок, жаловался, что он чувствует этом месте боль, он даже чувствовал где должна пройти пуля при расстреле.”
Затем Егоров излагает обстоятельства собственного дела: арест родного брата - директора совхоза, мысли о самоубийстве и обвинения в моральном разложении за связь с женой одного из старших командиров. Вот как Егоров просит Сталина о помиловании: “я пришел в органы 18-ти летним комсомольцем. За свои 16 лет работы в органах не имел ни одного дисциплинарного взыскания: за активную борьбу с контрреволюцией и бандитизмом я имел две благодарности в приказаниях, два наградных револьвера и часы, имею ранение. Я никогда не отказывался от даваемых мне заданий. Был и остался до конца преданным делу партии: Всегда был беспощаден к врагам народа и не только агентурными и следственным путем боролся с ними, но и много, много сам физически уничтожал их. Я никогда, ни при каких условиях не стану врагом народа, но жить в атмосфере политического недоверия будет невыносимо. У меня нет профессии, до дня ареста у меня была одна (её считал пожизненной) профессия чекиста, но эта профессия будет уже не для меня. Что же тогда делать?”
https://blog.stepanivanovichkaragodin.org/?p=17382
