Маргарита Нифонтова

— Став Президентом Якутии, В.А. Штыров поставил перед нами четкую цель — разработать республиканскую программу комплексного развития сельского хозяйства. Признаться честно, это была непростая задача. Экономика республики находилась в очень тяжелом состоянии. Он хорошо знал специфику региона и всегда говорил: «У правительства республики одна важнейшая задача – это развитие сельского хозяйства. Образование, медицина, культура, ЖКХ имеют определенные источники финансирования. А в нашей отдаленной северной республике заниматься сельским хозяйством, создавать эффективный бизнес очень сложно. Поэтому сельское хозяйство всегда должно быть в центре внимания». Поэтому все силы были мобилизованы для того, чтобы остановить снижение показателей, сокращение поголовья скота и продукции сельского хозяйства. Если Россия в те годы на субсидирование сельского хозяйства предусмотрела в бюджете государства 8,3 млрд. рублей, то якутский парламент — 4,6 млрд. рублей. К 2010 году из республиканского бюджета выделялось уже 8 млрд. рублей на сельское хозяйство. Также я считаю, что крупные промышленные компании должны поддерживать селян. Был очень хороший пример работы промышленных компаний с селом – «Алмазы Анабара» работали совместно с сельскохозяйственными предприятиями. У меня одно предложение к вам – поддержите сельское хозяйство и выделите из бюджета больше средств на поддержку аграриев. Это очень важно в кризисное время и с точки зрения самообеспечения населения,

То есть если переходить к конкретике, опуская общие фразы, то, по мнению главы Востокгосплана Михаила Кузнецова, конкурентная продукция вне добычи может производиться на Дальнем Востоке в газохимии, выращивании сои, IT и добыче полезных ископаемых.

Последнее откидываем сразу. Странно, что Кузнецов назвал добычу в этом ряду — разве это переработка? Остаются газохимия, которая уже почти реализована в Амурской области, производство сои — весьма вредное производство (почему Россия вообще разрешает это делать?), и IT. По поводу последнего можно сказать, что во всех стратегических документах Якутии указано это направление, но оно в общей структуре экономики республики играет даже не минимальную, а мизерную роль.

Это означает, вообще-то говоря, что сам разработчик Стратегии социально-экономического развития Дальнего Востока плохо, очень плохо представляет себе, что значит высокотехнологичное производство. Точнее, где конкретно можно его реализовать в дальневосточных условиях.

А значит, что и сам документ (который с помпой приняли недавно) — это опять-таки бумага. Это то, что «им хотелось бы», но с реальностью имеющее очень мало общего.

Более того, Кузнецов заявляет — «вокруг одного крупного предприятия, запущенного благодаря преференциям, вырастает пояс из малых и средних предприятий (МСП)». Но как показывает практика, это бывает далеко не всегда. В той же Амурской области, где, например, в 2020 году началось строительство газохимического завода, на тот год было 46 671 предприятий малого и среднего бизнеса. А на 2022 год таких насчитывалось 40 161. Так что чиновник от Востокгосплана не совсем владеет цифрами, как мы видим.

То есть составители Стратегии развития Дальнего Востока имеют весьма расплывчатое представление о том, нужно его развивать. Что теоретически, что практически. В то время как не нужно придумывать велосипед. И мировая практика, и наша собственная (советского периода) блестяще продемонстрировали, что такие отдаленные территории с огромными расстояниями между населенными пунктами, малой заселенностью, инфраструктурными ограничениями, можно и нужно развивать комплексно. То есть создавать ТПК — территориально-производственные комплексы, где было бы средоточие разных добывающих предприятий, одновременное обеспечение их транспортной, энергетической инфраструктурой, и здесь же — развитие переработки, высокотехнологичного производства. Собственно, что далеко ходить за примерами — успешный опыт реализации Схемы комплексного развития производительных сил, транспорта и энергетики Республики Саха (Якутия) до 2020 года (стратегический документ, который разработала и начала реализовывать команда бывшего президента Якутии Вячеслава Штырова) — вот же она классика.

Объем капитальных вложений за 6 мес. 2026 г. составил 18,7 млрд руб., снизившись на 16% в сравнении с аналогичным периодом прошлого года вследствие планового снижения затрат на техническое перевооружение и капитальное строительство объектов алмазодобычи.

«Вопрос непростой. И для нас, и для других дальневосточных регионов. 2 сентября на совещании у президента России я от имени дальневосточных регионов выступал по проблемам авиации и в том числе объяснил проблему по внутрирегиональным авиаперевозкам. Потому что для многих наших жителей авиация является единственной возможностью попасть в центр региона. Президент поддержал наши предложения, сейчас они дискутируются в правительстве. Надеемся, что перечень поручений будет в ближайшие недели подписан и какие-то средства будут выделены. В том числе на субсидирование именно внутрирегиональных авиаперевозок».

Генеральный директор АО «Речной порт Джалинда» Владимир Дзя на полях Тихоокеанского международного конгресса заявил, что запуск нового трансграничного коридора «Мохэ — Найба» через погранпереход Джалинда даст возможность развивать экспортную деятельность предпринимателям Якутии. А также — поможет решить демографическую проблему приграничных регионов России и Китая.

Вчера на несколько суток раньше, чем в начале думали, был запущен энергоблок № 3 и подача тепла во все населенные пункты осуществляется в штатном режиме. В ближайшие дни, недели должен быть завершен ремонт по 2 энергоблоку. И по 1 энергоблоку планируется в ближайшие месяцы проведение работ с тем, чтобы до конца года Нерюнгринская ГРЭС полностью вся в штатном режиме начала работать».

Мы предлагали, чтобы в выравнивание тарифов включить и бюджетные организации, но пока правительство страны не соглашается. Пока включены базовые, необходимые для жизнеобеспечения объекты -  аэропорты, отделения почты и так далее».