Вечер. Вода уныло бьётся о стенки водостока. Тело вздрагивает от одной суровый мысли, почти приговора, который огласила ему жизнь: время не бесконечно. Никогда даже и близко не было бесконечно. Для человека оно замкнуто, ограничено. Такое хрупкое...невесомое. Удивительно размытое.
— Я, бля, ненавижу этих людей. Всех ненавижу, — тихо шипит Данила, но в словах звучала совсем не ярость: это было другое чувство — разочарование.
— Ты всегда таким был.
Руслан находится всего лишь в метре от него, сидит настолько близко, что сводит скулы.
— Я знаю, — Данила покачал головой. — Просто...со временем начинаешь задаваться вопросом: почему? Может, всё это время дело было не в других людях, а.. во мне?
Со стороны Руслана в него летит терпкий дым.
— Я устал бегать от людей, устал постоянно злиться и что-то кому-то доказывать! Мне часто становится невыносимо стыдно за все, что я когда-либо говорил.
— Знаешь, мы не так много, знакомы, но...
— Мы много знакомы.
Руслан хмыкнул.
— Сколько? Дня два?
— Недели. Месяцы. Я не знаю, — его голос потерялся в пустоте улиц.
Между ними возникла колкая неловкость.
— Я каждый день словно борюсь с ветряной мельницей. Руслан, время идёт. Я чувствую, что... Я боюсь не успеть.
— Ты прав. Мы должны придумать, как остановить это.
— Заткнись. Нет, я серьёзно, заткнись нахрен и послушай меня.
Его рука взмыла в воздух, пытаясь разогнать неосязаемые колебания.
— Мне так стыдно. За всё, что произошло. За то, что я так и не попросил у тебя прощения. Я каждый раз боялся и каждый раз позволял себе молчать, не рассказывая тебе обо всём, что происходит между нами. Я боялся ответственности. Наверное, даже тебя боялся. И... сейчас всё это кажется настолько тупым и абсурдным, что я не хочу молчать.
Ветер усилился, разгоняя слова подобно пеплу.
— Я скучаю, — взгляд Данилы опустился вниз, — по другому тебе. И испытываю вину перед теми, кого я оставил позади. Я не пытаюсь отмыться от всего, что сделал, этим коротким разговором. И не прошу тебя быть моим судьёй или палачом.
Их пальцы неожиданно столкнулись. В тупом, чёрством, но сознательном жесте.
— Я просто хочу сделать шаг. По-настоящему сделать шаг вперёд.
Напряжение повисло в воздухе. Удары сердца стали похожи на монотонный, громкий рёв колокола. Пальцы Данилы смяли ворот белой, почти новой, рубашки.
— Ты мне нравишься.
Не дав Руслану договорить, не дав мыслям подавить желание, он прилип к его губам. Было настолько необходимо дышать этим поцелуем, так важно прочувствовать это нежное касание и едва ли заметный вкус. Больше не нужно было сомневаться.
Данила сжался так, словно скинуть напряжение, ослабить хватку означает навсегда потерять Руслана. А ему так этого не хотелось. Не сейчас, не сегодня, не в эти секунды.
Он зажмурил глаза до еле заметных пятен.
Тело Тушенцова неохотно согнулось и отпряло назад, пока не столкнулось с холодным бетоном.
Данила оторвался только тогда, когда его дыхание оборвалось.
Руслан лежал на спине, волосы растрепаны, а воротник рубашки уже был смят чужими пальцами.
— Слушай, я...
— Заткнись, — на этот раз Руслан перебил его.
Их губы снова столкнулись, но уже нежнее, мягче. Даниле не пришлось жмуриться, лишь мысленно успокаивать напряжённую и дрожащую грудь.
Они поменялись местами. Теперь, когда он оказался прижат спиной к полу, а Руслан возвышался сверху, Данила потянулся за поцелуем, но рука на груди не позволила ему этого сделать.
— И всё? — почти разочарованно спросил он.
Руслан поднялся и стряхнул пыль с краёв своей рубашки.
— И всё, — уже без вопроса повторил Данила.
Tags:
#зарисовка
#lit
#lostintime
