Ловушка неолиберализма, продолжение.
С экономической точки зрения почему рыночные механизмы не работают в условиях тотальной войны? Мотивы бизнеса лежит в плоскости окупаемости инвестиций, т.к. бизнес связан обязательствами перед акционерами, кредиторами, а следовательно, ограничен сроками и рентабельностью.
Инвестиционные решения проектируются с оглядкой на коэффициенты отдачи – иначе быть не может, за исключением тех случаев, когда мега корпорации уровня Google и Apple имеет настолько много ресурсов, что могут себе позволить разветвлённую сеть экспериментальных проектов, большинство из которых так и заканчиваются на прототипе.
Проблема заключается в том, что
в условиях переустройства экономических, торгово-логистических и финансовых отношений с выраженной структурной трансформацией (когда меняется пропорция отраслей внутри экономики),
бизнес не имеет возможности взять на себя риски долгосрочных проектов (рентабельность которых неочевидна).
Вообще
любой кризис в своей основе всегда предполагает схлопывание горизонта планирования до операционного тайминга и перехода в стадию «выживания», закрытия кассовых разрывов, балансировка ресурсной недостаточности, оптимизация бизнес-схем и издержек.
Принципы рыночной экономики и конкуренции хорошо работают на траектории экономического развития и что самое важное – в сформированной системе/среде, где отсутствует структурная трансформация, т.е. изменение пропорции секторов и отраслей экономики по степени влияния в экономике (валовая добавленная стоимость, прибыль, концентрация финансовых ресурсов и так далее).
Кризис как раз предполагает слом старой модели и рождение промежуточной конфигурации в стадии кристаллизации новых параметров и пропорций, по которым будут функционировать экономические агенты и общество в целом.
Поэтому нужно очень четко разделять фазы и стадии экономического развития.
Иллюзия либерализма присутствует и имеет право на жизнь, когда все работает, как часы. Однако, при структурных переходах, любая либеральная конструкция смерти подобна.
В России в 2022 самый жесткий и сложный вызов, как минимум с 90-х годов. В этих условиях бизнес лишается ориентиров, лишается ресурсов под развитие и имеет хронический дефицит доверия.
Пока я вижу, что
ни ЦБ, ни правительство не работают в рамках мобилизационного проекта развития, иначе бы очертания были бы видны уже сейчас. Видна попытка самоустранения и желание отдать все на волю судьбы – в свободную руку рынка, которая сама все разрулит по заветам адептов неолиберальной концепции.
Имеет место лишь точечная, локальная работа над проблемными участками.
Из архитектора Новой Экономической Политики ЦБ и правительство превращаются в ведомых, когда от формирования импульса переходят к ответу на импульсы, сформированные из вне. Загорелось что-то? Ок, тушим. Не загорелось? Сидим на заборе и наблюдаем, что происходит. Такая политика, в долгосрочной перспективе, проигрышная, потому что лишает главного атрибута победы в экономическом сражении –
игры на опережение и формирование собственной повестки.
Итак, есть неоспоримый факт того, что Россия в жестком кризисе при беспрецедентном давлении из вне. Есть понимание, что бизнес во многих аспектах самоустранится по объективным причинам из-за схлопывания горизонта планирования, из-за дефицита ресурсов, обрушения рентабельности и доверия.
В эти моменты экономическую политику может формировать только государство, т.к государство может брать на себя то, что не может взять бизнес – долгосрочные проекты, рентабельность которых под вопросом. Например, инфраструктурные, энергетические вопросы, строительство логистических хабов и так далее. Действовать в кооперации с бизнесом – правильно, однако импульс и направление должно задать только государство и никак иначе.
Время идет, энтропия нарастает, как и давление из вне.
ЦБ и правительство хорошо справились с задачей стабилизации шока в феврале-марте, теперь пришло время перехода к развитию.
