БаЙ#КоТ

Вчера нашла такой канал, комPUTERный мир. Прикольные факты, шутки и интересные истории про программистов!








@VIkYbRINa209

Санкт - Петербург метро )

Заяц Брежнева

Вспомнила ещё одну историю. Слушайте. Мало кто знает, что Брежнев любил охоту на зайцев. И пострелять любил прямо с крыльца своей государственной дачи. А вот сам он не знал, что этих самых зайцев егеря выращивают в специально огороженном месте специальным кормом (чтобы шкурка блестела и всё такое). И всё было хорошо, пока однажды один пьяный егерь не пошел до ветру и не прислонился к заграждению, которое возьми, да и свались вместе с ним.

Зайцы, конечно, в россыпную. А сегодня, как на зло какое-то праздничное застолье, после которого, конечно, заяц будет просто необходим. И где ж его взять? Долго все ломали головы, пока у повара взгляд не упал на жирного кота, ковыряющегося в мусорном бачке. Недолго думая, он содрал шкурку с чучела зайца, зашил внутрь кота и заяц был готов.

Застолье прош ло прекрасно и вот наступил момент, когда Л.И. вышел с ружьем на балкон. Выстрел. Заяц в 2 прыжка взлетел на дерево. М-м-да, или жить сильно хотел, или последняя рюмка была лишней. С такими мыслями Л.И. пошел обратно за стол.

Открывает дверь и офигевает! "Заяц" сидит на столе и ЖРЁТ ХОЛОДЕЦ!!! В общем, когда все выяснилось, все дружно посмеялись и никто не пострадал.

Эти истории рассказал мне бывший начальник штаба Крымской бригады Виктор Григорьевич Солоненко. Во времена, к которым относится рассказ, он был еще только командиром роты в Лагодехи. Закавказский округ характерен наличием в его рядах военнослужащих с гордым профилем. К частям, специального назначения, для которых мобилизационная готовность — задача первостепенной важности, это относится особо. Там служили главным образом местные. Знание национальных особенностей позволяло в скором времени делать из них очень неплохих солдат. Но встречались индивидуумы.

В парадном расчете
Тамояну Жоре Ирвандовичу не повезло. От рождения он не был ни умным, ни красивым. В конце семидесятых спецназовцев Лагодехской бригады решили привлечь на парад, который должен был состояться в Тбилиси. Для прохождения людей отбирали с особой тщательностью. Полковник Зайцев, бывший начштаба бригады, а ныне офицер разведотдела штаба округа, лично предупреждал, что в строю должны стоять настоящие красавцы. Выполнение своего распоряжения он приехал проверить лично. Никто не знает, как в парадную коробку попал рядовой Тамоян. Мало того, что он был невысокого роста. Жора имел настолько гордый профиль, что его орлиный клюв, который начинал расти с середины лба, мог соперничать в размерах с чертежным треугольником. Ко всему прочему у него на скуле вскочил фурункул, а с другой стороны флюсом раздуло нижнюю челюсть. Вдобавок ко всему, у Жоры на этом лице были, в буквальном смысле, глазки-бусинки. Несмотря ни на что, Жора постоянно улыбался.
Полковник Зайцев, сам будучи роста невысокого, уважал рослых бойцов. Следуя мимо каждой шеренги, он удовлетворенно хмыкал и пошучивал. Например, когда проходил мимо офицеров, не преминул подколоть командира группы минирования Вовку Воробья, сказав, что вот де, мол, раньше в спецназе были фамилии. Волков, Медведев, опять же Зайцев. А сейчас! Птичкин, Синичкин. И вот, пожалуйста — Воробей.
В общем, пребывал он в хорошем расположении духа. Но, осматривая предпоследнюю шеренгу, Зайцев вдруг увидел сапоги Жоры Ирвандовича, торчащие из последней. На беду тот имел сорок восьмой размер обуви при своем скромном росте.
Изумленный полковник раздвинул бойцов и, увидев Жору, содрогнулся.
Придя в себя, он потрясенно произнес, при этом показывая руками:
— Нос — во! Ноги — во! Сам — во! А хрен, наверное, — во!
Потом, взглянув еще раз на перекошенную физиономию Тамояна, который пытался улыбнуться, сказал, передернув плечами:
— Убрать! Он даже на человека не похож

Как жили при Ленине.

1. пенопласт делали из молочной пены. можно было детей кормить.
2. сила гравитации была слабее процентов на 80. люди на дом запрыгивали с разбегу.
3. человек жил в среднем 150–190 лет. болезней не существовало, кроме трудовых мозолей.
4. если на улице споткнешься и упадешь — люди подбегали, деньги в карман засовывали, в губы целовали, предлагали выпить, породниться.
5. зайцы и куропатки сразу на сковороду залетали.
хлеб покупаешь — тебе еще доплачивают.
к реке страшно подойти было: налимы в котелок прыгали.
6. дед рассказывал: люди ночью просыпались от счастливого доброго смеха. утром все обливались ледяной водой из ведра.
7. срок беременности составлял 4.5 месяца. дети рождались по 12–15 килограмм с белокурыми волосами и ясными голубыми глазами и волевыми умными лицами — сразу на производство просились.
8. вода в волге была сладкая как патока. а енисей состоял из тёмного пива.
9. зимой было минус триста, а все румяные ходили.
10. ягоды росли на опушке с кота размером. коты были с собаку, собака с корову, а корова как цех, а в цеху мужики в шахматы играли по методике ботвинника — конём мат ставили с первого хода.

😜

А баран к вечеру того дня оклемался, встал на ноги и ушел.

— Товарищ подполковник! Позвольте! Духи так, как этот баран, на засадах не бегают! Вы же сами сейчас видели, какие он фортеля выписывал!
— Ладно, видел… как вы его доставать оттуда будете?
— Сейчас придумаем чего-нибудь!
— Давай… думай…
Лунин тоже пытался поставить себя героем, но его жалкие одиночные выстрелы на фоне громогласных пулеметных очередей не произвели никакого впечатления на зрителей. Разведчики, все как один, хвалили своего старшину, хлопали его по мощным плечам и другим образом показывали свое восхищение.
Лунин отнес винтовку в палатку, наказав снайперу, за кем она числилась, почистить ствол. Потом он пошел в автовзвод, где быстро договорился с евонным командиром, после чего подошел к Романову:
— Да здесь всего три километра в обход, а там будет брод, можно на КамАЗе переехать. Потом поднимаемся на скалу с той стороны, спускаем к реке бойца на веревке, привязываем барана и возвращаемся. Всего делов на тридцать минут. Максимум на час.
— А если духи вас зацепят?
— Я же не один поеду. Возьму со своей роты пяток бойцов с пулеметами. Да и вся дорога на виду. Если что, вы нас вытащите…
— Ладно, валяй. Только быстро.
В это время Шайба надел костюм химической защиты и попытался войти в реку, но поток был сильный, и его несло. Перейти реку таким способом было не реально. Пока он штурмовал горный поток, Лунин уже собрал и вооружил бойцов, и на КамАЗе направился в обход.
Чуть ниже по течению, через горную реку был образован брод, по которому могли передвигаться большие машины, и теоретически КамАЗ должен был пройти… но только Лунин не учел того, что уже вовсю шло в горах таяние снега, и поэтому сейчас поток реки был уже не тот, какой он был полгода назад…
Короче говоря, грузовик вошел передним мостом в воду, течением его стало разворачивать, а потом и вовсе перевернуло. Все семеро выбрались на берег на расстоянии до двухсот метров от грузовика ниже по течению. Всех трясло от холода. Лунина, в добавок, трясло и от осознания того, что только что им было прощелкано два пулемета и три автомата. То, что он успел ухватить в кабине свой и водителя автоматы, его практически никак не радовало.
Ситуацию у брода разглядел в бинокль наблюдатель и доложил командиру. Была поднята дежурная группа, которая прибыла на место происшествия уже через пять минут. Практически сразу на МТ-ЛБ прибыл и Романов. Он критически осмотрел лежащий на боку КамАЗ, потом на трясущихся от холода разведчиков…
— Так, все в расположение отряда бегом марш! Лунин на месте!
Разведчики рысью кинулись греться. Дима Лунин опустил голову.
— Рассказывай! — зло потребовал командир.
— Да это… кто ж знал… только в воду вошли, тут же понесло… а сейчас вон, еще и на бок положило… лобовое стекло выдавило…
Романов несколько минут рассматривал грузовик, потом снова подошел к Лунину:
— Как доставать будем?
— К тягачу прицепим, дернем…
— А кто полезет цеплять? — Романов внимательно посмотрел в глаза «преступника».
— Понял… — кивнул Лунин. — Давайте трос.
Капитана обвязали веревкой, чтоб не унесло, дали в руки трос, и он полез в воду. Вода была ужасно холодная, а поток излишне быстр… в результате чего уже через минуту Лунин сидел на берегу, пытаясь отдышаться и согреться.
Потом он еще три раза лазил в воду, и все это было напрасно…
Потом было много других попыток зацепить грузовик…
Потом пригнали из рембата 42-й дивизии автокран и подсадили Лунина на КамАЗ на крюке, благо вылета стрелы хватило. Лунин зацепил, наконец-то трос, после чего прыгнул в холодный поток и все опасались, что он, обессиленный, уже не выплывет… но он выплыл метрах в двухстах ниже по течению. А грузовик вытащили. Потерянное оружие не нашли.
Для «легализации» события (для списания потерь на "боевые"), Романов и весь штаб долго придумывали сказку о внезапном нападении противника, о подлом маневре чеченов, которые заманили преследующую их группу в быстрый поток горной реки, из-за чего был выведен из строя КамАЗ, и утрачено пять стволов. Хорошо, что еще все живы остались.
КамАЗ еще долго стоял в расположении отряда весь разбитый потоком, с кабиной, полной каких-то веток и камней…

БАРАН И БАРАНЫ

Баран появился на скале именно в тот момент, когда в отряде проходил утренний развод. Так как скала находилась по направлению ровно за стоящими перед строем командиром и начальником штаба, то последние восприняли всплеск воодушевления в стане разведчиков как реакцию на появление собственных персон. Почти сотня бойцов ликующими взорами смотрела вперед, и командир отряда даже поежился от такой, внезапно нахлынувшей любви со стороны личного состава, но все же усмотрел, что все взоры были обращены сквозь него куда-то вдаль.
Пока начальник штаба подавал команду, пока отряд изображал равнение в своих тесных рядах, командир делал вид, что ему совершенно не интересно, что происходит у него за спиной. Да и что там могло происходить, если он твердо знал, что кроме высокой скалы за его спиной ничего больше нет. Ну, разве что еще небольшая горная речка, разделяющая расположение отряда от каменного массива.
Но тут, нарушив все нормы приличия и субординации, подал голос старшина по прозвищу «Шайба»:
— Товарищ подполковник, а давайте я его сейчас из пулемета?
Вопрос старшины получил всеобщее одобрение. Отряд загудел. Подполковник Романов поморщился. Совсем отряд распустился. Надо уже вводить жесткие меры и строго карать нарушителей дисциплины.
— Кого из пулемета? — спросил Романов.
— Барана вон того! — Шайба ткнул пальцем в сторону скалы, и отряд опять загудел.
Романов повернулся. Действительно. На скале стоял баран, невесть, как туда попавший. Стоял, и нагло ухмыляясь, смотрел, как отряд специального назначения топчется на месте, ограниченный командой «смирно».
— Чем он Вам, товарищ старшина, помешал? — спросил Романов.
Когда подполковник переходил на ВЫ, все понимали, что после этого последует длительная тирада нравоучений, состоящая из обрывков положений Устава, Уголовного Кодекса и Личного Опыта командира отряда. Подполковник Романов умел на словах так влезть в душу каждого подчиненного, что тому после таких вмешательств больше никаких наказаний обычно не требовалось.
— Так у Вас же завтра день рождения, товарищ подполковник, — козырнул осведомленностью старшина. — Хороший стол из барашка можно организовать!
Романов и сам об этом уже подумал. К решению личного вопроса привлекать своих подчиненных он не хотел, но тут подчиненные сами проявили активность.
Из угла строя раздалось громкое:
— Я его с одного выстрела сниму…
Романов узнал голос командира первой роты капитана Лунина. Повернулся к нему:
— Завалить-то не вопрос. Как вы его доставать оттуда будете? Вода в реке еще холодная, поток вон какой сильный…
— Это все вторично, товарищ подполковник. Главное — баран. И он еще жив, — невозмутимо отозвался Лунин.
Все посмотрели на барана. Тот стоял в прежней позе и нагло улыбался.
— Разрешите, товарищ подполковник, — взмолился Шайба. — Видите, он же смеется над нами! Сейчас я ему засажу между глаз!
— Ну, засади… — разрешил Романов.
Лунин и Шайба метнулись к палатке своей роты, где находилось оружие. Через мгновение они выскочили. Лунин нес снайперскую винтовку, а Шайба пулемет. Отряд замер в предвкушении.
Сама стрельба ничего интересного собой не представляла. Баран умело маневрировал между камней, грамотно используя для укрытия от огня естественные складки местности, "качал маятник", что-то орал при этом (все были склонны думать, что он матерился по-чеченски), и продолжал смеяться над доблестным спецназом. Во все стороны летели осколки камней, пыль и рикошетирующие пули. Но, как говорится, всему хорошему приходит конец. Дитё гор прыгнуло неудачно на очередной камень, подвернуло ногу, и на мгновение остановилось в замешательстве. В этот момент животное наконец-то попало под очередь пулемета и последнюю пулю снайпера.
Издав утробный звук, баран сложил копыта и покатился по камням к подножию скалы. Пролетев метров пятнадцать, он мешком упал на берег реки и замер.
— Готов! — радостно провозгласил пулеметчик.
Романов с укором посмотрел на Шайбу:
— Пол-ленты высадил! Ты и на засадах так стреляешь? Ты же так ни в одного духа не попадешь! Медаль, наверное, тебе зря дали…

Это для дневального не довод. Ему позвонил с КПП ротный и приказал. В конце приказа ротный добавил "бегом ко мне за ключами", эту фразу дневальный не расслышал…
Люди в каптерке ничего об этом не знают. Они закрыты. Дневальный:
— МУЖИКИ!!! РОТНЫЙ!!! ПРИКАЗАЛ!!!
Голос сорван. Что-то случилось.
В армии часто что-то случается. Не будь она армией.
— Мы закрыты… — повторяет Черкасов.
— ДА ХОТЬ В ОКНО!!! — орет дневальный. — РОТНЫЙ ПРИКАЗАЛ!!! МУСОР!!! СРОЧНО!!!
Ну, срочно, так срочно. В окно, так в окно. Окно резко открывается, мусор вываливается вниз. Бумажки всякие крутятся в воздухе. Пыль сносит ветром в сторону. Перепачканные в солидоле тряпки, банка старой краски, пара бутылок из-под водки, остатки закуски в целлофановом пакете — это все летит вниз.
В последний момент Черкасов успевает увидеть внизу фуражку с высокой тульей. Погоны золотые. Генеральские.
Успевает спинным мозгом понять — песец.
Причем полный.
А тряпки солидольные (это водилы подменка, факт, вот ведь гад, не убрал вовремя) уже фуражки генеральской коснулись…
Песец.
Это такая северная лиса. Она приходит тогда, когда уже больше никто не приходит.
Замерли в ожидании. Присели у окна. Спрятались. Тишина. Ужас.
Обещали, что через два часа приедет. А ведь вот как — ОН уже здесь. Час всего прошел. Резерв времени — один час. Расчет времени не оправдался…
С тряпками на фуражке…
— ЭТО КТО??? — крик снизу.
Крик, леденящий душу.
Матюшин смотрит на Черкасова. Сержант мусор не высыпал, но ведь он тут старший. Северная лиса к обоим пришла. Это понятно всем.
— ЭТО КТО ПОСМЕЛ??? — снизу.
Разведчики в растерянности. Ситуация неординарная. Не каждый день начальнику разведки округа банки с краской и старый мусор на голову высыпают…
И как он только под казармой оказался???
— КТО ПОСМЕЛ??? А НУ!!! Я ЖЕ ВИДЕЛ!!! НА ЧЕТВЕРТОМ ЭТАЖЕ!!!
Сердечки у обоих разведчиков с частотой двести ударов в минуту забились. Адреналинчик-то по кровушке забегал… ох забегал…
— Я ЖЕ ВИДЕЛ!!! А НУ, ВЫСУНЬСЯ!!!
Все, или героически стреляться… или…
— А НУ, ВЫСУНЬСЯ!!! КТО ТАМ ТАКОЙ СМЕЛЫЙ!!! ВЫСУНЬСЯ, ПОКАЖИ СВОЕ ЛИЦО!!!
Ну вот и все. Наказание неотвратимо. Отвертеться никак не возможно… только стреляться…
— НУ, КТО ТАМ ТАКОЙ СМЕЛЫЙ??? ВЫСУНЬСЯ, ЕСЛИ ТЫ НАСТОЯЩИЙ МУЖИК, А НЕ БАБА СОПЛИВАЯ!!!
Матюшин посмотрел на Черкасова. Если сам генерал разведчика бабой сопливой называет… сам начальник разведки округа…
— ПОКАЖИ СВОЮ РОЖУ, ЕСЛИ ТЫ НАСТОЯЩИЙ МУЖИК!!!
Черкасов встал, сделал одно неуловимое, но хорошо отработанное движение и с чувством великого превосходства, уверенно и нагло выглянул в окно, с наслаждением высунувшись почти по пояс.
Стоящие внизу генерал, старший офицер по спецразведке и командир отдельной роты открыли рты.
— ВО БЛЯ… — сказал генерал. — МУЖИК… — и совсем замолчал. Надолго.
Черкасову надоело сверху смотреть на потерявшего речь генерала, и он убрал свое тело обратно в каптерку.
— Вот так, — сказал он Матюшину. — Ротный сам нам говорил: выход есть из любой ситуации. Не похож я на сопливую бабу. Не похож…
— Да, — сказал Матюшин. — Ты настоящий мужик!
Черкасов вставил ладонь под маску и одним движением руки снял с головы противогаз.

— Я знаю. Но кого драть будут, как не нас?
— Но…
— Выполнять!
— Есть.
— Капитан Шевченко!
— Я, — замполит скривился как червивый гриб.
— Контролируете работы на территории и в расположении!
— Есть…
Костин заводит первую группу в расположение. Осматривает фронт работ. 71-я отдельная рота специального назначения занимает половину четвертого этажа казармы. На третьем этаже живет 154-й разведывательный батальон мотострелковой дивизии вместе с радиоразведкой. Четвертый этаж занимает рота спецназа и разведывательно-десантная рота разведывательного батальона (или по-другому — рота глубинной разведки). Половина казармы принадлежит спецразведке. Вместе с этой половиной в придачу есть бытовка, сушилка, каптерка, оружейка, ленкомната, спортуголок, канцелярия роты, курилка, умывальник и туалет. Наряд по роте уже шуршит толчок.
— Та-ак… Костин заканчивает осмотр фронта работ. — Ты, — палец упирается в грудь рядового Черкасова. — Ты, как наиболее подготовленный писарь, будешь убираться в каптерке. Задача ясна?
— Никак нет… — Черкасов принимает положенное в таких случаях тупое выражение лица. Условия игры "я начальник — ты дурак" ему известны с первого дня службы в нашей легендарной армии.
— Заходим…
Офицер и разведчик заходят в каптерку. Каптерка представляет собой комнату метров шесть шириной и восемь длиной. Два окна. Вдоль стены ряд полок, на которых навалено всякого военного добра: бронежилеты, каски, подсумки, нагрудники, рюкзаки десантника, противогазы. Если хорошо поискать, можно найти столько всего интересного… лет на пять.
Костин идет вдоль полок и выдергивает, что плохо лежит. Плохо лежащее падает на пол.
— Здесь все… все… все убрать. И что бы чисто. Ясно?
Постановка задачи вполне убедительна и доступна. Черкасов кивает:
— Ясно, товарищ лейтенант, но одному никак мне не справиться. Нужен толковый помощник.
— Матюшин!
В каптерку заваливает сержант Матюшин.
— Будешь тут руководить. И что бы… если… сам понимаешь… голову сниму…
— Есть!
Матюшин вытягивается перед лейтенантом, получает в пресс дружеский удар кулаком и напутствие:
— Смотри у меня…
Костин выходит. Черкасов и Матюшин смотрят друг на друга. Теперь нужно вываленные лейтенантом манатки снова аккуратно втолкнуть на полках между рюкзаками и противогазами.
Через двадцать минут забегает ротный, видит, что работа проводится только «косметическая», проходит вдоль полок и вываливает на пол все, что там лежит. Задыхающимся голосом:
— Я же, блин, сказал… вашу мать… через два часа ОН уже будет здесь!!! А у вас еще конь не валялся…
С этими словами майор продолжает вываливать на пол различный мусор. В числе прочего на пол падает граната РГО. Стук металла об деревянный пол. Полмгновения тишины. Квадратные глаза человека, который при своей должности-то вроде ничему не должен удивляться…
— Это что?
— Что? — Матюшин и Черкасов в один голос.
— Вот это, — указующий перст направлен на гранату.
— Граната, — в голос.
— Какая, на хрен, еще граната???
— РГО, — в голос. Пояснения Матюшина: — Ручная, оборонительная…
— Откуда???
— С полки, — в голос. Черкасов добавляет: — Вы же ее сами, товарищ майор, на пол сбросили…
— С какой, на хрен, полки???
— Вот с этой… вроде…
Ротный понимает, что дальнейшие разговоры с подчиненными уже не уместны. Он знает, что если провести в каптерке детальный осмотр, можно и не только гранату найти…
Иванов забирает гранату, поворачивается, что бы уйти:
— Через два часа ОН будет здесь!!! Что бы все успели!!! Я вас тут закрою, что бы вы никого не припахали… и чтоб вас никто не видел…
— Есть! — Матюшин и Черкасов вытягиваются перед своим командиром.
Ротный выходит. Ему еще много чего нужно обойти. Много чему ему еще предстоит удивиться…
Разведчики смотрят на кучу манаток, вываленных в центре каптерки. Нужно приводить каптерку в порядок…
Приборка всегда приносит много мусора. Мусор по мере продвижения уборки накапливается в углу каптерки. Постепенно куча мусора увеличивается…
Через час в дверь бешено стучит дневальный:
— МУЖИКИ!!! РОТНЫЙ ПРИКАЗАЛ!!! СРОЧНО!!! МУСОР!!! КУДА ХОТИТЕ!!!
— Так мы же закрыты…

ЕСЛИ ТЫ МУЖИК!

71-я отдельная рота специального назначения в месте своей постоянной дислокации ждала генерала Сивакова.
Ждать генерала Сивакова было довольно забавно. На памяти рядового Черкасова до этого генерал Сиваков был в расположении отдельной роты специального назначения один раз. Тогда еще ротному сильно досталось за одного группника, который нажрался накануне и не смог. Смочь он должен был свое появление на разводе, но видать не судьба. После того тяжелого случая лейтенант Власов был передан в распоряжение командира отдельного разведбата стоящей рядом с ротой мотострелковой дивизии, где он (как бывший спецназовец) быстро стал командиром роты глубинной разведки… и ни о чем не жалел.
Но речь не про Власова, речь про Сивакова. Генералом Сиваковым назывался начальник разведки округа, непосредственный начальник всех разведывательных частей прославленного в древних сагах Краснознаменного Дальневосточного военного округа.
Сиваков славился своим крутым характером, и командиры всей мастей его побаивались. Сиваков умел держать вверенные ему разведподразделения округа в ежовых рукавицах.
Так вот, когда его ждала какая-либо разведывательная часть, в этой разведывательной части происходили странные дела — почему-то весь личный состав вдруг бросал все свои дела (даже контрактники переставали в каптерке играть в нарды) и рьяно приступал к наведению порядка. Порядок, как и во всех других частях нашей славной непобедимой армии, определялся убранностью снега (зимой), подстриженностью травы (летом), наличием (количеством) запасенной по этому случаю красной икры (из Амура) и водки (из соседнего магазина) (во все периоды). Ну, и общим порядком в расположении и на территории. В каждой части были свои особенности. К примеру, в бригаде специального назначения округа достаточно было только красить свежей краской торцы боксов с техникой спецрадиосвязи и время от времени подновлять памятник погибшим в Афганистане. Бригада была любимой частью Сивакова, и поэтому он на некоторые недостатки в ней иногда закрывал глаза. Однако командование другой части — радиотехнической бригады особого назначения, попав как-то в немилость, было вынуждено построить ослепительно прямую и чудовищно ровную дорогу от ворот КПП части до автомобильной трассы — как по натянутой нитке, хоть из пушки стреляй. Везде были свои причуды. 71-й роте в этом отношении повезло — в первый приезд генерала хватило только выравнивания артиллерийским тягачом МТ-ЛБ двух деревьев у КПП…
Командир роты майор Иванов посмотрел на свое доблестное воинство и почесал затылок. В строю стояло два командира разведывательных групп, командир группы спецрадиосвязи, заместитель по "борьбе с личным составом", заместитель по ВДС, старшина роты, пять контрактников и двадцать срочников. По штату в отдельной роте специального назначения должно быть 115 человек в пяти группах. Такое количество людей в роте может быть только в военное время или в угрожаемый период, в мирное время хватало вполне и того, что сейчас стояло перед майором Ивановым.
— Получена новая вводная, — говорит Иванов с дрожью в голосе. — Из восемьдесят второго отряда мне только что сообщили, что генерал у них проверил содержимое прикроватных тумбочек, каптерок, бытовок, парашютного склада, оружейной комнаты. Так же проверялось знание личного состава по темам: разведывательные признаки расположения китайского артиллерийского дивизиона на огневой позиции, ведение разведки ночью в городе, уничтожение электротехнических аэродромных объектов, подрыв железнодорожного полотна. Через двадцать минут всем это знать! Генерал на вертолете уже направляется к нам. Так, Костин!
— Я! — бодро отзывается командир первой группы, глаза которого еще красны от ночного бдения "с лебедями" на берегу грациозного Амура.
— Со своей группой отправляетесь в расположение, наводите там полный порядок.
— Есть! — подчеркнуто четко кричит лейтенант.
— Гришин!
— Я! — отзывается командир второй группы.
— Парашютный склад, пункт приема личного состава, территория возле казармы!
— Так это, товарищ майор, территория возле казармы за разведбатом закреплена.

"Раненых" на себя и дальше. Бегом. Тяжело тащить, когда сам устал. Но надо. Это закон. Закон разведки. Живые должны тащить на себе не совсем живых и совсем не живых. Железный закон разведки таков: возвращаются либо все, либо никто. Тащить своих во что бы то ни стало! Тащить не только потому, что так требует устав в обязанностях разведчика, но и потому, что это напрямую влияет на внутреннюю обстановку в разведывательной группе. Если оставит группа своего товарища в тылу врага — что тогда люди думать будут. Бойцы начнут в тайне сомневаться — а вдруг и меня так же оставят? Вдруг бросят? Тут же и недоверие появится, и чувство локтя в группе исчезнет. А это уже не группа. Это уже просто толпа, вооруженная спецоружием, но не способная выполнить поставленную боевую задачу. И превратится такая группа в пыль. В ничто. И как следствие этого — неминуемо погибнет. Так что, тащите пацаны своих товарищей. Тащите, что есть сил. Тащите, пока живы сами, пока бьется ваше сердце, пока дышите! Разведка своих не оставляет! Возвращаются либо все, либо никто!

А из горла крик непроизвольный. Это от перенапряжения. От злости.

Под ногами хлопает взрывпакет. Отброшенный взрывом снег на лице тает. Бежишь и дышишь, как конь загнанный. И товарищ тяжелый на спине…

Мысль в голове: вот такая война и есть — усталость и злость… злость и усталость. Заполняются этими двумя чувствами все клеточки человеческого организма. Все остальное — жалость, любовь, сострадание — уходит, вытесняется, как не нужное. Не нужное там, где убивают и погибают…

— Алехин! Не отставай!

Бегу из последних сил. Втройне тяжело бежать с «раненым» на спине. Периферийное зрение уже окрашено в красный цвет — признак тяжелой перегрузки. И силы совсем не исходе. А потом, после армии, все удивлялся — чего же так спину ломит, когда спать ложишься? А вот от таких забегов и ломит…

Но скоро финиш. Быстрее! Еще быстрее!

И вот последний этап — рукопашный бой. Появились фигуры в белых маскхалатах. Накинулись на группу уставшую. Замелькало все, закрутилось. Да где там… разве может предельно уставший человек вести бой, требующий максимального напряжения всех физических и моральных сил? Моральные еще есть, а вот физических уж нет. Успеваю прикладом попасть кому-то в рыло, тут же подбивают ноги, прижимают мордой в снег. Скрутили. Дали по почкам, чтоб сильно не брыкался.

Полковник Орлов нажимает кнопку секундомера:

— Молодцы! Лучшее время!

Генерал стоит совсем рядом. Улыбается.

Мы победили…

ТРОПА РАЗВЕДЧИКА

В автоматном магазине пятнадцать патронов, головки пуль которых окрашены в голубой цвет. На стволе автомата закреплен ПБС — прибор бесшумной и беспламенной стрельбы. Бежать по снегу тяжело. Да еще на спине РД с песком. Да еще бежать на время. Да еще в присутствии начальника разведки округа генерал-майора Сивакова.

Организму не хватает воздуха. Легкие рвутся изо всех сил, но восполнить кислородный долг при такой нагрузке невозможно. А до второго дыхания еще ох как далеко!

— Быстрее! — группу подгоняет старший лейтенант Дружинин. — Быстрее!

Выскочили на поляну. Поднимаются две грудные фигуры. Роли в группе заранее распределены. Все работают без напоминаний и подсказок. Это мои мишени. Вскидываю автомат. Резиновый жгут на прикладе прижимается к распаренной щеке. Цель в прицеле скачет, как безумная. Два приглушенных хлопка. Легли мишени. Две горячие гильзы плавят снег. Группа не останавливаясь бежит дальше.

Хабаровск зимой не такое уж и теплое место. Морозы достигают порой довольно низких температур. Вот и этим утром, когда группа отдельной роты специального назначения выехала на окружные сборы частей спецразведки в хабаровский отряд, термометр показывал около сорока градусов мороза.

При такой температуре воздух начинает сверкать и искриться. Но мы предварительно скинули бушлаты, оставшись в одних «песочках», ботинках и черных шапочках. Нам не жарко, мы забыли про мороз, про ветер, про все на свете!

А вокруг взрывы ШИРАСов, горят шашки дымовые, наблюдение вести мешают. И стрельба кругом длинными очередями.

Впереди полотно железнодорожное. Труба под насыпью. Когда-то рельсы блестящие были, но сейчас они огнем взрывпакетов закопчены. И шпалы черные. Двое из подгруппы минирования на шпалы упали. Будут заряд на рельсы устанавливать. Рельс перебить двести грамм тротила достаточно. Но сейчас группа только имитационный заряд ставит. Боевые мы на войне ставить будем. Если нас в тылы противника выведут. Уж там мы оторвемся по полной!

Падаю в снег в оборону круговую. Наблюдать! Бьется сердце оглушающе, перекачивая надрывно литры крови, наполненной адреналином. Кажется, что сердце вот-вот выскочит. И пить охота…

Хватануть бы сейчас влаги белой и холодной, которой так много вокруг! Охладить бы сейчас тело распаренное! Отчетливо представляю, как будет таять во рту обжигающий снег, как струйки воды потекут по языку в пересохшую глотку. Представляю, как буду жадно глотать растопленный снег, наслаждаясь возможностью напиться в такой тяжелый момент. Закрываю глаза и тянусь губами к снегу…

Пинок в бок. Резкая боль колючими молниями по всему телу.

— Наблюдать! — орет Дружинин.

Минеры подают сигнал, все одновременно вскакивают, и бежим дальше. Все действия группы слаженны, рациональны, выверены и взаимосвязаны. Все идут только к одной цели. К победе!

А сзади взрыв на железнодорожном полотне. От бега опять дышишь надрывно, а впереди «дымоход».

— Группа газы! — командует групник.

Холодную резиновую маску на распаренное лицо. Мороз жжет только в первое мгновение, потом просто перестаешь обращать на это внимание — не пропустить бы мишени. А все остальное — мелочи.

Ныряет в «дымоход». Бегу по ходам «дымохода», натыкаясь на стены, вытягиваю вперед руки, но все равно не угадаешь, что впереди. Пока не наступишь. Время. Время.

Выскочил на чистый воздух. Но команды "отбой газы" нет. Запотевают стекла, и видеть могу только через совсем маленькие не запотевшие дыры. Хоть противогаз и специальной «незапотевающей» конструкции, но все равно это ничего не меняет. А попробуй только цель пропустить! Наконец-то:

— Отбой газы! Ранены радист и минеры!

— Завтра, с самого утра, на участке дороги от ДОСов до части падаете в засаду так, что бы я вас не смог увидеть. Как только я пройду мимо вас и не увижу ваши тела, вы меня окрикиваете, оставаясь замаскированными. Я подхожу и пытаюсь вас разглядеть. На завтра ваша задача — замаскироваться так, что бы я вас не увидел при беглом осмотре. Ясно?

— Так точно, — в голос ответили разведчики.


С утра они залегли на обочине дороги, накрывшись своими маскхалатами, мусором и другим придорожным хламом. Саня нашел их с первого взгляда.

— Я вас вижу. Тормоз вставай!

Разведчик встал из канавы.

— Малец, ты тоже вставай! — Саня сделал еще пару шагов и увидел второго.

Бойцы повесили головы. По дороге в часть ротный объяснял им их ошибки:

— Вы легли в чистом месте, нашли, где грязи нет… кто ж так делает? Хотите замаскироваться — найдите такое место, которое изначально противно глазу. На которое просто не хочется смотреть… ясно?

— Угу… — мычали разведчики.

— Место должно быть такое, что бы ни у кого в голове не возникло мысли, что там может сидеть человек! Понятно?

— Понятно… — кивнул Малец. — Но, товарищ капитан, это вы нас заметили, а вот наши тетки, из отряда спецрадиосвязи тут только что шли, они нас не заметили…

— Да? — оживился Саня. — И что, вообще не заметили?

— Вообще! — подтвердил Тормоз. — Они рассказывали, как ходили от мужей «налево»…

— Ну-ка! Подробнее!

— Да чего подробнее… мы же не все слышали… так, урывками…

— И что они говорили?

— Ну, та, что со светлыми волосами, рассказывала второй, как она и какая-то Люда, гуляли в городе с ее друзьями, а потом поехали в гостиницу… налево…

— Значит, светловолосая и Людка… — задумчиво протянул Савеловский, — Знаю я их… спасибо, пацаны… за информацию…


Утром Савеловский снова нашел разведчиков, но в этот раз уровень маскировки несоизмеримо вырос по сравнению с предыдущим днем.

— Товарищ капитан, а сегодня наш фельдшер, прапорщица Покровская рассказывала телефонистке с узла связи о том, что у жены майора Петрова недавно был залет, и она помогала ей в госпитале сделать аборт, пока муж из Чечни не вернулся…

— И вы все это слышали?

— Так утром тихо вокруг… далеко слышно… ну, и они же нас не видели…


На следующее утро Саня своих разведчиков не нашел. Они его окрикнули возле автобусной остановки, где лежали под слоем окурков и другого мусора. Выглядели разведчики не очень.

— Что случилось? — спросил Савеловский.

— Товарищ капитан… тут такое дело…

— Что?

— Тут две бабы трепались…

— Ну!

— Одна, наверное, ваша подруга…

— Что? Что?

— Короче… говорит, что вы ее в постели не очень удовлетворяете… а вот капитан Лунин… даже когда нажрется… герой…


На следующее утро практические тренировки у дороги были отменены, так как, по мнению командира роты, снайперская пара уже в совершенстве освоила способы и приемы маскировки…

КАК ПОДГОТОВИТЬ СНАЙПЕРА

Сделать закладку на этом месте книги
Командир роты специального назначения капитан Саня Савеловский решил заняться подготовкой двух снайперов, которые числились в его роте.

Рота Савеловского через три месяца должна была войти в состав отряда специального назначения, который сейчас работал в чеченских горах где-то в районе Дарго. Ротному по понятным причинам не хотелось брать с собой не подготовленных бойцов, а потому к подготовке снайперской пары он подошел весьма основательно.

Первым делом он построил этих двух срочников — рядового Малышкина по прозвищу Малец и ефрейтора Зотова, которого все называли просто — Тормоз. Внешний вид Мальца и Тормоза радости не вызывал, а продемонстрированное ими оружие повергло Савеловского в тихое помешательство. Винтовки не чистились с прошлых стрельб, и на немой вопрос капитана, Тормоз резво ответил:

— А зачем их чистить? Все равно завтра снова на полигон побежим…

— Может, тогда и жрать не надо? — спросил капитан Савеловский.

— Почему? — спросил Тормоз.

— Так все равно вываливать…

Бойцы не нашли что сказать и только послушно дожидались дальнейших распоряжений. Саня первым делом приказал почистить оружие и доложить о выполнении через полчаса. Пока бойчины чистили вверенное им оружие, Саня успел разок сыграть с капитаном Димкой Луниным в нарды. В процессе игры было выпито четыре бутылки пива и съедено триста грамм сушеного кальмара. Лунин, недавно вернувшийся из командировки в Чечню, ждал сейчас перевода в Подмосковье в центр специального назначения, приказ на перевод уже был подписан, а потому капитан службой особо уже не интересовался. Впрочем, если про пиво, то это было обыденным делом.

Когда Малец и Тормоз приволокли почищенные стволы, Саня уже светился розовощекостью и вниманием.

— Показывайте!

Бойцы показали свои винтовки. Они были почищены недостаточно тщательно, и разведчики-снайперы тут же были отправлены на перечистку. Когда же наконец Савеловский признал чистку достаточной, началось время получения теоретических знаний.

— Настоящий снайпер должен уметь хорошо маскироваться, и самое главное — уметь длительное время находиться в неподвижном положении. Сейчас будем познавать данное утверждение на практике!

Малец и Тормоз хлопали глазами, пытаясь понять, что сейчас удумает Савеловский. Тот принес из каптерки моток ниток и канцелярские кнопки. Приказал:

— Положение для стрельбы лежа принять!

Разведчики легли прямо на пол казармы, после чего Саня принялся привязывать их нитками к кнопкам, воткнутым в деревянный пол. Вскоре оба разведчика были привязаны к полу как Гулливер лилипутами. После этого Савеловский изрек:

— Хоть одна нитка порвется — сгною на плацу. Вы меня знаете.

После чего вместе с Луниным направился из части в расположенную неподалеку забегаловку. Там они приняли на грудь еще по два литра пива.

В это время вокруг Гулливеров собралась толпа сослуживцев, которые ничего подобного прежде не видели. Всем было интересно, зачем это так привязали двух бойцов. Привязанные умоляли не трогать нитки. Потом подразделения ушли на вечерний развод и ужин. Снайпера продолжали лежать.

После ужина в роте наконец-то появился изрядно поднабравшийся Саня Савеловский. Увидев своих снайперов в первозданном виде, Саня удовлетворенно хмыкнул, и сказал:

— Ладно, вставайте…

Разведчики встали, снимая с себя нитки.

— Молодцы… — похвалил их капитан. — Задание на ночь: к утру сделать себе по лохматому маскхалату. Из чего хотите, из того и делайте. А сейчас бегом в столовую — там вам оставили пожрать…


Утром на разводе Саня вырвал из рук продскладовских прапоров своих снайперов, привел их в казарму:

— Показывайте!

Бойцы по честному всю ночь мастерили себе из всякого тряпья "лохматый камуфляж" и в итоге получилось нечто подобное изначально заявленному. Савеловский почесал затылок — можно конечно и лучше, но на безрыбье и рак рыба.

— Сойдет. Теперь снова потренируем статику. Положение для стрельбы лежа принять!

Бойцы до обеда пролежали обтянутые нитками. Вечером Савеловский поставил им боевую задачу:

— Стой! Я разве давал команду? Клади ракету назад в ящик. Хватит вам стрелять на сегодня!

Ракетчик с грустью возвращает «Фагот» в ящик.

— Сколько реальных пусков вы сделали в учебке? — спрашивает ротный.

— Ни одного… — говорят оба и опускают головы. — Мы только на тренажерах пуски проводили. Нам сказали, что в войсках настреляетесь…

— Ясно, — кивает ротный. — На сегодня пусков больше не будет.


А потом пришел на полигон какой-то местный дед и рассказал, как около него, прямо во двор дома приземлилась ракета.

И сделала огромную яму.

Дури-то в ней много…

Ну, это так, лирика. В Чечне спецназ ПТУРами в горах расстреливал даже одиночных боевиков, а некоторые бестолочи из 21-й Софринской бригады внутренних войск этими дорогостоящими ракетами били по неподвижным огневым точкам при штурме Грозного в 2000 году (тогда как там можно было с успехом применять обыкновенные реактивные гранаты РПГ-18 или РПГ-22, а еще лучше огнемет РПО-А), и попусту расстреляли более двухсот «Конкурсов». Но это все будет позже…

А сейчас мы выгружались на одном из сибирских полигонов. У каждого была своя задача, но посмотреть на пуски ракет желающих собралось много.

Наши ракетчики с важным видом начали устанавливать станину ракетного комплекса на огневом рубеже. Ротный и все остальные офицеры крутились вокруг них, а ракетчики по ходу пьесы всем желающим рассказывали, как управляются ракеты, как они летят, какое поражение могут нанести "объекту поражения". Показали ту самую штуку, двигая которой, изменяешь курс полета ракеты — называется, кажется, кнюппель.

Потом из ящика достали ракету в зеленом контейнере, и установили на штатное место. Один из ракетчиков радостно отрапортовал ротному:

— Товарищ майор, расчет противотанкового комплекса к стрельбе готов!

На вооружении в спецназе стоят противотанковые ракеты «Метис», которые летят на километр и имеют весьма малые габариты, ракеты «Фагот», которые могут разнести правительственный лимузин на дальности два километра (эх, Владимир Васильевич, ПТУРом надо было рыжего бить!), и ракеты «Конкурс», которые могут забить кого угодно на дальности пять километров.

В нашем случае ракетчикам предстояло стрелять ракетами комплекса «Фагот».

— Огонь! — приказал ротный.

Все затаились. Сейчас увидим чудо инженерной техники. Напичканная электроникой маленькая ракета понесет свой заряд к остову старого бэтээра, находящегося за полтора километра от огневой позиции.

При вылете из контейнера на ракете раскрываются стабилизаторы, запускается твердотопливный двигатель, который разгоняет ее до скорости что-то около двухсот метров в секунду, а так же в хвосте начинает гореть трассер, служащий ориентиром нахождения ракеты в пространстве. Оператор при этом должен наводить марку прицела на объект поражения, а умная электроника, видя перемещение трассера, подает на рули ракеты команду, стараясь совместить видимый ей трассер с маркой прицела. Рули чуть отклоняются, и ракета идет ровно в створе марки прицела. И бьет в цель. Вероятность поражения движущейся цели что-то около девяносто процентов. Это очень высокий показатель.

Кстати, команду электроники ракета получает по проводам, которые в полете скручиваются со специальной катушки — ракета летит, а за ней тянется тонкий провод.

Но это все в теории. Практика выглядит несколько иначе.

Ракетчик прильнул к прицелу и вдруг орет:

— Выстрел!

Тут же мне закладывает уши гром вылетающей ракеты. Я уже представляю, как она влетит в старый бэтээр и разнесет его в клочья… но неожиданно для всех ракета, только-только выйдя из контейнера, резко клюет носом, и мгновенно зарывается в землю.

Некоторое время из земли вверх бьет сноп огня, потом что-то глухо ухает под землей и все стихает…

Парень встает и задумчиво чешет лысину.

— Не понял…

И никто не понял.

— Что это было? — спрашивает ротный.

— Хрен его знает… — оба ракетчика кажется чего-то недоговаривают. — Что-то ракета в створ не попала…

Это значит, что умная электроника не увидела ракету и не смогла осуществлять управление.

Они быстро ставят вторую ракету. За прицел ложится второй. Он некоторое время глядит в прицел, потом громко орет:

— Выстрел!

Раздается такой же грохот. В облаке дыма и огня ракета покидает контейнер. Все замирают… вот сейчас мы все увидим классный выстрел…

Но упрямый «Фагот» делает «горку» и с набором высоту уходит в даль.

Ракетчик подскакивает:

— Бракованные ракеты, товарищ майор!

В этот момент лопается провод — ракета ушла за предел своей дальности. Ракета должна взорваться в режиме самоликвидации, но этого почему-то не происходит.

Первый ракетчик уже волокет третью ракету. Но ротный останавливает его:

РАКЕТЧИКИ

Сделать закладку на этом месте книги
На полигон приехали с утра. Это даже было как-то необычно — в ППД на полигон мы попадали исключительно своими собственными ножками, а тут на машинах. В кузове. Красота.

Стоял теплый сибирский апрель. Солнце уже пригревало так, что расстегнутый бушлат казался сейчас не признаком «дедушковости», а острой необходимостью. Было приятно осознавать, что зима наконец-то закончилась, и скоро будет лето. Корежило только от осознания того, что собрались мы на полигоне совсем не для детских забав, и что через несколько дней, по решению командования, нам предстояло ехать в командировку в одну маленькую горную республику.

Перед отправкой в командировку нашу роту укомплектовали почти до штатов военного времени, только уменьшили количество групп специального назначения до трех и дополнительно развернули автомобильное отделение. Кроме этого была еще группа связи и отделение обеспечения.

Много человек к нам пришло из разведбата мотострелецкой дивизии, на территории которой базировалась рота, с десяток пришло с разных учебных центров, так же с десяток бойцов пришло к нам из других частей специальной разведки округа. В итоге численность роты увеличилась только срочниками до 64 человек, да плюс к этой ораве еще с десяток офицеров и прапорщиков. Да четверо контрактников.

Двое бойчин пришли к нам из учебного центра противотанковой артиллерии, и имели они специальность "оператор ПТРК". Или по-другому: наводчики противотанковых ракетных комплексов. На мой тупой вопрос, заданный командиру группы, зачем спецназу такая специальность, я получил ответ в виде вопроса: "а как ты собираешься уничтожать пусковую установку ядерной ракеты, если охрана не подпускает разведгруппу даже на километр"?

Я почесал репу. Действительно. А то меня все как-то гложила мысль: и как это спецназ в тылу врага будет долбить вражеские ракеты, взрывать склады и армейские базы? Зачем подползать к объекту со взрывчаткой, ежели можно издалека запустить противотанковую ракету, и дело с концом. Дури у ракеты много — она броню танка пробивает, а уж небронированному объекту нанесет такое поражение, что не очухаешься…

Так вот, поехали мы на полигон на машинах потому, что с нашей ротой в этих самых машинах поехало несколько больших деревянных ящиков, в которых находился противотанковый ракетный комплекс и четыре ракеты к нему.

Я бы не удивился, если бы ротный приказал эти ящики тащить на полигон на наших спецназовских спинах, но по каким-то причинам мы все же поехали на грузовиках.

В крупных спецназовских формированиях типа бригада есть специальные отдельные роты тяжелого вооружения (а сейчас в 22-й бригаде и целый отряд), которые имеют на вооружении разного рода "тяжелое вооружение", как то: переносные зенитно-ракетные комплексы, противотанковые ракеты, огнеметы, одноствольные «Грады», и еще массу такого оружия, о существовании которого нормальный человек даже не догадывается. В отдельных же ротах специального назначения "тяжелое вооружение" было представлено слабо, но оно все равно было.

К примеру, группа спецназа ГРУ, вооруженная противотанковым и несколькими переносными зенитно-ракетными комплексами, в нужное время запросто может закрыть любой аэропорт гражданской, или аэродром боевой авиации. А еще есть такие приборы, которые вместе с зенитно-ракетным комплексом устанавливаются в районе аэродрома и включаются спустя некоторое время, за которое группа спецназа уже далеко уйдет. А потом в автоматическом режиме этот комплекс будет сбивать по заложенной в него программе взлетающие самолеты и вертолеты. Например, каждый шестой. Или первый, пятый, шестой, десятый. Или в любой другой последовательности.

А можно жахнуть противотанковой ракетой (где-нибудь в Европе, или Штатах) по железнодорожному составу, например, с хлором… вот весело будет!