Сапрыкин - ст.

@forevernotes Yoqdi 0
Bu sizning kanalingizmi? egalikni tasdiqlang Qo‘shimcha imkoniyatlardan foydalanish uchun

Без рекламы, подборок каналов и партнерских программ. Просто поговорить — @sapr21
Kanal hududi va tili
Rossiya, Rus tili
Kategoriya
Bloglar


Kanalning hududi
Rossiya
Kanal tili
Rus tili
Kategoriya
Bloglar
Indeksga qo‘shilgan
09.05.2017 23:31
7 Mar 2018, 09:39 (503 kun oldin)
В телеграме «Нового литературного обозрения» - интервью с историком Кириллом Кобриным о руинах и, через них, отношениях с прошлым и будущим. У Запада в смысле руин длинная история, средневековое отношение к ним как к расходному материалу (христианство превзошло античность, и может использовать ее остатки просто как камни для стройки) сменилось романтическим преклонением. В России ничего такого нет: здесь отсутствует античность, поселения в основном строили деревянные, для каменного строительства приглашали иностранцев. Ничто из этого никогда не воспринималось как ценность. То, что делали большевики или Лужков - прямая копия политики Петра: вот стоит какая то рухлядь, давайте ее снесем. Отношение к руинам, памятникам и старине в России сейчас - где то на полпути между абсолютным равнодушием и (вот это относительно новая, импортированная с Запада вещь) рабским, нерассуждающим почитанием, когда каждый кирпич объявляется абсолютной ценностью, просто потому что он старый. Отдельная история, общая для России и Европы - отношение к новым руинам, ветшающим модернистским зданиям: ностальгия по ним - это грусть по совсем недавним временам, которые ещё были устремлены в будущее. «Мы продолжаем жить в романтическом мире. Но, удивительным образом, когда почти все черты романтизма сохранились, одна из них исчезла — это представление о будущем. О будущем вообще, концептуально. Потому что если мы сегодня будем говорить слово «будущее», что мы можем иметь ввиду? У нас есть только одно настоящее будущее —технологическое. Там сидит Илон Маск и что-то придумывает — вот это и есть будущее. Больше никакого хорошего, а не дистопического будущего нету. Все будущее связано либо с хай-тек-прогрессом, либо будущее имеет абсолютно традиционалистский, консервативный, реакционный характер. Например, экологические движения выглядят очень современными, но то, к чему они призывают — будущее будет «чистым» — это консервация. Подобное будущее носит абсолютно консервативный характер. Будущее стало ассоциироваться с консервацией, возвращением, традиционализмом, austerity, ужиманием, экономией. Многозатратное будущее, которое было в романтизме, благодаря которому была и Великая французская революция и Октябрьская революция, исчезло. Оно осталось только в двух местах: в технологии и в идее, что есть Китай, у которого много ресурсов, денег и людей, где и будет будущее. Всё остальное будущее, связанное с поп-культурой и всем, что мы видим, имеет дистопическую природу. Главное — это дистопия. Мы живем в каком-то баллардианском мире, где всегда, все время происходят катастрофы, в мире, бредущем от одной катастрофы к другой. Не к красивой катастрофе, а такой скучной, бетонной, катастрофе на автостоянке у «IKEA». В сущности дистопическое будущее и разыгрывается на стоянке у «IKEA» где-нибудь в Химках (от которых, кстати, не останется руин)» Вот первая часть интервью goo.gl/8jcRHW и вторая goo.gl/MCebRj
Власть руины: интервью с Кириллом Кобриным. Часть I
Вслед за выходом книги Андреаса Шенле «Архитектура забвения» мы решили завести диалог о руинах и прошлом. Точнее — по поводу проблемы или, вернее было бы сказать, метафоры руин как метафоры истории, одной из основных для культуры модерна. О том, как это влияет на политику памяти, того что непосредственно касается мышления прошлого, настоящего и будущего в историческом контексте. Пользуясь случаем, мы решили поговорить об этом с историком, литератором, постоянным автором «Нового литературного обозрения» и редактором…