ПИТ

palata_intensivnoi_terapii Yoqadi 1

Раз в три дня будет появляться новый кусок из книги о психушке. «ПИТ» - это Палата интенсивной терапии, куда кладут новых пациентов на карантин. И оттуда же начинается то, о чем я напишу.
Kanal tili va GEOsi
Rossiya, Rus tili


Muallifga yozish
Kanalning GEOsi
Rossiya
Kanal tili
Rus tili
Toifa
Kitoblar
Indeksga qo'shilgan
19.06.2018 16:35
So'nggi yangilash
17.12.2018 12:31
102
obunachilar
~0
1 ta nashr qamrovi
~7
kunlik qamrov
N/A
bir kundagi postlar
N/A
ERR %
0.18
tsitatalash indeksi
@palata_intensivnoi_terapii-ni iqtibos keltiruvchi kanallar
Eslama va repostlar topilmadi
So'nggi nashlar
Удалённые
С упоминаниями
Repostlar
ПИТ 12 Nov, 22:15
Успокоительные, которыми меня пичкали несколько раз в день, уже не работали и я заводился от злости при любом раздражителе. Хотя осязаемые внешние причины можно было осмыслить и разложить по полочкам внутри головы.
ПИТ 6 Nov, 00:07
Третья

Перемыв всю посуду после ужина, я надраил алюминиевые раковины, покрытые слоем каши с останками животных. На отмывание заляпанных по локоть жиром руки сил не оставалось. Я вернулся в палату и увалился на койку. Традиционная компания человек из семи передавала по кругу кружку с чифирём. В моей тумбе стояло замотанное в полотенце и почерневшее из-за заварки ведерко от майонеза. Я периодически подливал себе в кружку густой черной жижи.

Пытаясь не слушать однообразные тупые разговоры про то, как хорошо на воле, я воткнул в уши плеер. “Я тебя нескоро позабуду”, - пел с хрипотцой Сергей Михалок. Примерно о том же писал Ремарк в своей “Триумфальной арке”. Эту книгу я выпросил у местной библиотекарши. Читать получалось как-то не очень. Смесь барбитуратов и крепкого чая медленно растворялись в желудке. Картинка постепенно смазывалась и приходилось зажмуривать один глаз, чтобы справиться с расфокусировкой. Я отложил расплывающегося Ремарка на подоконник и попытался перебороть клокочущий внутри меня гнев. Это было сложно, кто-то из моих соседей трындел так громко, что перебивал даже музыку.

Я пытался сосчитать, сколько уже лежу в дурдоме, но никак не получалось. В голове всплывали образы и чувства очередного уходящего дня. Единственное, что я хорошо понимал, как все больше сливаюсь с царящей здесь атмосферой бессмысленного насилия, ненависти и страха. Превращаюсь все быстрее в кусок этой лечебницы наряду со стенами, подписанными красной краской швабрами, матрасами в коричневых разводах. Абсурдные порядки придуманные никогда и никем уже не казались противоречащими логике и нормальному ходу вещей. Отторгаемые в самом начале устои, сейчас стали понятными, а режим привычным.
ПИТ 14 Sep, 18:10
Пока медсестра перетряхивала косметичку со стразами, я смотрел в приоткрытую дверь. Девочка растерянно смотрела на происходящее. Кажется, она просто не верила, не допускала даже в мыслях, что такое происходит с ней.

В такие моменты не знаешь, как быть. Хочется убежать и не видеть больше всего этого. Но мозг не дает четкого сигнала, поэтому ты просто сидишь в ступоре, и не можешь понять, как ты сам подобное отношение допускаешь, например, к себе.

Я продолжал безмолвно ждать, пока оформят бумаги на больного, за которым пришел. Я знал, что мама девочки приезжать не будет. Её просто перестанут пускать. Частые свидания на первоначальном этапе могут тоже помешать лечению.

Девочке нужно было самой пообвыкнуться и принять новые условия. В ближайшие дни новой пациентке будут давать больше успокоительных и “сонников”.

Когда она проснется, то страх и одиночество никуда не денутся. Зато в нос уже не будет бить навязчивый сладковатый запах больничных уток и белья.

Через несколько месяцев ей, как и многим тут, станет вообще все равно, где ее плюшевый кот, крестик и телефон. В голове укоренится мысль, что это просто “не положено”.
ПИТ 13 Sep, 03:06
— Нет! Крест тоже придется снять и отдать маме, а то ты потеряешь его или украдут. Давай. А с собой мы возьмем кошку Люську. Вот она на полу лежит и ждет. Она тебя вылечит и все будет хорошо, — утешала ее медсестра.

— Но как же? Он всегда на мне же… Мама еще говорила, что никогда…

— Тут мы его положим в сейф где все крестики храним, не пережива, — с любезным раздражением процедила сестра и сама расстегнула цепочку.

Девочка безропотно сняла крест, не переставая плакать, и сильнее прижала игрушечного кота к себе. Через несколько минут ее увели “на карантин” — соседнюю одиночную палату с бесцветными стенами и железной койкой. Там ей придется провести несколько дней, пока не будет решено в какое именно отделение ее поместить.

— Мама будет приезжать к тебе каждый день! — сказала ей медсестра и закрыла тяжелую старинную дверь с латунной ручкой. В замок она вставила ключ, но проворачивать пока не стала. Ее маме нужно было еще зайти внутрь и уговорить отдать игрушку. Принимающие врачи сказали, что “не положено” и “помешает лечению”.

— Может ее хотя бы на выходные брать? Или как-то звонить ей на мобильный. Она и так замкнутая, в лагере не уживалась ни с кем, а теперь еще и школа новая. Пусть может хоть со мной говорить будет. А то я уже боюсь, что у нее какое-то отклонение разовьется, — то ли оправдывалась, то ли упрашивала женщина. Запихивая в сумку скомканные детские вещи.

— У нее просто переходный возраст. Вылечим, — дежурно сказал врач, переворачивая исписанный бланк, и продолжил уже медсестре — косметичку у нее посмотрите еще хорошенько. Телефоны запрещены.
ПИТ 3 Sep, 02:54
Несмотря на то, что в психушке, по сути не лечат, некоторые родственники считают, что дурдом – это действенный метод перевоспитания.

Как-то меня послали в приемное отделение за больным, которого привезла то ли мама, то ли жена. Я прошел через весенний двор, выкурил три странные на вкус сигареты без примесей сортирного воздуха, а потом вошел в маленькое здание “приемки”.

Больной, которого мне предстояло забрать, сидел тихо на кушетке и ждал оформления бумаг. Он был уже не первый раз здесь, поэтому интереса не проявлял и не вызывал его у других.

Того, кто тут впервые, видно сразу. По скомканному монологу, перепадам эмоций и стыдливому выражению сомнения на лице, которое иногда проскальзывает.

Возле центрального стола, в комнате с высоким сводчатым потолком, сидела молодая женщина и объясняла безразличному врачу, что ее дочка очень замкнутая.

Девочка в это время сидела на обитой оранжевой клеенкой кушетке и прижимала к груди замызганного плюшевого кота. Она была напугана и утирала слезы рукавом толстовки. Ей от силы было лет тринадцать, еще не девушка, но уже не ребенок. Не отрываясь она смотрела на пакет со своими вещами. Сверху лежал лифчик с чашечками и цветастые носки с мультяшками.

В какой-то момент дежурная медсестра увела ее в другую комнату. Там попросила приспустить трусы и раздвинуть ягодицы, чтобы взять анализ кала. Потом за дверью громыхнули гирьки на старых весах, послышался звук льющегося душа. Стандартная процедура, которая вызывает стыд у пациента и раздражение у медсестры. Через пять минут из тех же дверей вышла как будто повзрослевшая девушка. Со слипшимися мокрыми волосами, в безразмерном казенном халате, каких-то старческих коричневых колготках крупной вязки она должна была слиться с толпой таких же пациенток.
ПИТ 25 Aug, 01:22
Со мной в палате лежали юрист, программист, какой-то подросток, который учится на штукатура, и баянист. С большей частью пациентов было о чем поговорить.
Они читали классику литературы, разбирались в музыке, кто-то занимался спортом, кто-то знал в деталях историю февральской революции. Был даже мужик, которого чуть не рукоположили в священники, но не срослось. Почему каждый из них попал в дурдом, сказать сложно, в отличие от моего случая. Я-то приехал сняться с похмелья, но меня задержали чуть дольше. Кто-то же решил делать МРТ, подписал какие-то бумаги, а потом его обрили машинкой и положили полечить навсегда.

Звучит неправдоподобно, но я встречал нескольких безропотных мужиков, которые рассказывали именно такие истории. Их родственники очень хорошо общались с верхушкой медперсонала, от которой зависело принятие решений о наступлении ремиссии или наоборот ее отсутствии. Подавать апелляции тут не принято. Принято надеяться и ждать, что тебя заберут близкие.

Как-то к нам в палату перевели тихого и невзрачного пенсионера. Он находился «в режиме ожидания» уже около года. Но лежать вместе нам пришлось не так долго. В одно утро ему объявили, что родные на него оформили опеку, как на недееспособного и надо собирать вещи к переезду в интернат для престарелых в Саратовскую область. Он кажется впервые задал вопрос о себе и оставшейся городской квартире. Дежурная сестра успокоила его и сказала, что там будут жить хорошие люди, присматривать, убирать.

Путь сюда у всех разный, но путь к исцелению одинаков. Таблетки, название которых никто не говорит, уколы с витаминами и транквилизаторами, сон, еда. За все время, которое я провел в больницах, я всего раза видел психолога и двух психотерапевтов-практикантов. Но им было индифферентно, на происходящее, кажется.
ПИТ 23 Aug, 03:22
Если вы представляете себе жителей психушки, как сборище помешанных, орущих, буйных или наоборот флегматичных ребят, туго стянутых смирительными рубашками, которые бьются головой о мягкие стены, то это совсем не так. Подобные картины встречаются в единичных маленьких отделениях.

На самом деле большинство отделений забито вполне рядовыми людьми. У многих есть семья, работа, друзья, гараж, алименты, любимый сериал про Дукалиса, собрание сочинений Ремарка. Проходя через разные отделения и больницы, я видел тех же, кого вижу в метро, магазине или на выставке.

Как-то меня закинули в палату с бывшим детским тренером по шахматам и фехтованию. Он экспериментировал с водкой и солями, а потом разхерачил кулаками 18 машин во дворе. Безобидный такой парень состоящий из мышц и сухожилий. Просто ему не повезло попасть в тюрьму. Хотел отмазаться, но поздно понял, что в тюрьме срок, а здесь решение врачебной комиссии.

ЛОбычно комиссия продлевает ещё на шесть месяцев. Каждый раз на шесть. К такой стабильности привыкаешь.
ПИТ 29 Jul, 11:23
Почти весь предыдущий день я сидел в пропахшей потом и мочой палате интенсивной терапии, перечитывая «Что делать?». Это меня успокаивало. Там, по крайней мере, не было такой суеты, как в остальном отделении. В помещении всего три койки с привязанными буйными больными. Справа спал тихий сухощавый мужик с зоновскими наколками, а по центру лежал солидный дядька, который почти все орал, требовал принести ему сто граммов кофе с молоком и выдать нож.

От постоянных попыток освободиться от «вязок» он растер себе в кровь запястья. Слева уже второй день не переставало трясти крепкого молодого Антона. Он чем-то похож на боксера с крепкими кулаками, большими бицепсами, волосатой грудью, но каким-то наивным детским лицом. Оно практически не выражало эмоций и лишь иногда подергивалось от яркого мартовского солнца.

— Там на системном блоке просто сбой и таблицы сбились, — невнятно бубнил он.
— Ты где, Антон? — спрашивала одна из санитарок, поправляя ему подгузник.
— В Во.. волгор..д..е, — мычал парень и уже более внятно говорил, что до Астрахани недалеко.

Антона время от времени лихорадило и он покрывался крупными каплями едкого пота. На губах белела засохшая пена и куски кожи. Его голени усыпаны синяками, а вены на руках покрыты гематомами, какие бывают, если шприцем промахнулся мимо вены. Мы несколько раз пытались поставить парню капельницу, но иголка все время вылетала. Медсестра долго давила ему на ногу и шлепала по ней, пока не проявилась нормальная вена. Чтобы игла не вылетела, мне пришлось почти сорок минут крепко прижимать колено Антона к кровати.
ПИТ 20 Jul, 00:29
Интенсивный массаж сердца перестали делать еще двадцать минут назад. Сначала Антон как-то реагировал и делал несколько вздохов, но потом мощная грудная клетка снова переставала двигаться.

— Ты ему смотри только ребра не переломай, а то пиздец давишь! — тараторила под руку худосочная санитарка.
— Может ему сделать прямой укол адреналина в сердце, чтобы мотор завести? Или дефибриллятор? — предлагал кто-то из пациентов. Он видел такое в сериалах.

— Хуятор! Колем то, что есть. Вон капельницу глюкозы еще ему одну воткните, — огрызнулась медсестра. — Не удивительно, что по телеку показывают сюжеты, как работников скорой помощи пиздят постоянно. Что мы тут со своим анальгином сделаем?

Антон к этому времени уже перестал активно потеть, но время от времени издавал какие-то звуки и открывал глаза.
— Может не совсем ему еще пиздец, может выкарабкается? — предположил кто-то из зевак.
— Ага! Его душа, как в кино показывают, сидит сейчас на подоконнике и смотрит на это все, — неудачно пошутил санитар.

Я мысленно попросил душу Антона не заниматься фигней и вернуться обратно. В палату вошел усталый врач из другого отделения и, не снимая куртки, сделал в тело несколько уколов, небрежно отбросив использованные шприцы с погнутыми иголками на письменный стол.
ПИТ 15 Jul, 06:08
Смерть Антона констатировали в 22:37. За 15 минут до приезда реанимации, которую все ждали несколько часов.

В палату интенсивной терапии вошли несколько мужчин в форменных синих куртках. Каждый из них прощупал пульс уже синеющего Антона.

— Умер. Пошлите, бумажки подпишем, — вытирая руку о халат, дежурно сказал самый низкорослый из врачей и жестом указал на выход.
— Пойду пока за бинтами и перчатками, а ты ему под голову подушку подоткни, чтобы не на бок была, а то так и закоченеет, — сказал мне санитар Михалыч, пытаясь просочиться сквозь толпу пациентов, собравшихся посмотреть на труп.

Я поднял с пола подушку и подсунул ее Антону под левую щеку. Голова у него почему-то после смерти потяжелела и я повернул ее не с первого раза. В фильмах покойникам кладут на веки монеты, но я просто закрыл его мутные глаза. И так закоченеют.

— Блять! хуй знает где перчатки и бинты, — нервно констатировал санитар после короткого рейда по отделению. — Вот давайте простыни порвите на ленты, надо ему руки на груди ровно связать, а то потом не согнешь, привязать друг к другу голени и рот как-то зафиксировать, чтобы в гробу открытым не был, как у дурака — распорядился Михалыч.

Все принялись рвать зубами старые простыни и наволочки. На бледную ногу навесили бумажку с датой и временем смерти. Я прочитал тихо молитву.
ПИТ 10 Jul, 03:58
Глубоко заполночь я намыливался уже в третий раз и усердно терся мочалкой. Можно было бы так не заморачиваться, но грязь смывается быстрее ощущений. Горячая мыльная вода утекала по белому кафелю под перегородку. Душевая в психиатрическом отделении граничила с отсеком для хозяйственных нужд и служебным туалетом.

— Что всей вашей смене завтра пиздюлей вставят? — спросил я у перегородки.
— Нет. Почему же? Оформим документы и все. Думаешь, что первый раз такое случается? Да и сделать мы ничего не могли,- ответила старшая медсестра с противоположной стороны и, судя по запаху, закурила. — Ночка веселая вышла, да. Вы завтра с утра прямо поедете? Ну тогда заскочите в Ашан, там продукты еще купите, а я утром домой, — продолжила она, но уже с кем-то по телефону.

За полчаса до этого я и еще пятеро пациентов тащили по улице длинный черный пакет с Антоном внутри. Под ногами хлюпали мартовские лужи. Носки ботинок цеплялись за выбоины в асфальте. «Осторожно, не ебнете его головой, чтобы повреждений не было», — сказал кто-то впереди. Голова была как раз с моей стороны.

Санитар умело отпер двери гаража и зажег свет. Внутри стояли длинные красные столы. На одном из уже лежал такой же пакет.
— Вот на этот закидывайте аккуратно и носилки из-под него вытаскивайте, — скомандовал санитар. На счет три мы свалили пакет на высокий стол. «Спина-то еще теплая», — подумал я, подталкивая бывшего Антона.
ПИТ 5 Jul, 10:50
​​— Ну дай мне сигареточку. Ты мне сразу понравился. Молодой такой. Вот спасибо, — пробасил дед, закурил и начал поглаживать меня по плечу.
— Отъебись от меня! — рявкнул я в ответ, отдав ему свою недокуренную утреннюю сигарету. Мне почему-то не хотелось, чтобы «Никулин» лез в помойку за бычками.

Проблема с сигаретами в психушке стоит настолько остро, что они в какой-то степени становятся валютой. Их всегда не хватает, а санитары выдают в день по несколько штук. Некоторым удается выпросить пачку или после встречи с родственниками протащить и спрятать несколько пачек у себя. Остальные курят по трети, половинке или выискивают слюнявые окурки в мусорном ведре.

Пока «Никулин» смолил мою сигарету, возле него быстро образовался кружок из тех, кто надеялся обсосать фильтр. В углу сидел лысый безымянный больной, которому не перепадали даже окурки. Он тут считался кем-то вроде опущенного. Примерно, как на тюрьме. «Лысый» собирал все фильтры, раскладывал их на грязном кафеле и за несколько часов мог натрясти с них табака на небольшую самокрутку. Этим он занимался практически целыми сутками.
ПИТ 2 Jul, 00:02
​​После полуденного отбоя я лежал и думал о том, для чего мне вообще нужно возиться со всеми этими больными. В обязанности рядового пациента диспансера никак не входит сбор утренний мочи, погрузка трупов, присмотр за больными и прочая фигня. Но мне нужна была розетка в палате интенсивной терапии. Там я и провел весь предыдущий день. Да, что уж там... в первые дни отходняков ты безволен и мелочи подлбные тебя не задевают.

— Караул! Света! Караул! У меня сейчас грыжа лопнет, — вопил дед не переставая ни на минуту. Электронный циферблат на стене утверждал, что до подъема осталось немного. Но вставать было «не положено». Но почти все пациенты отделения не спали.
— Какая у него блять грыжа! Ее вырезали пять лет назад, — устало сказала медсестра, пытаясь воткнуть деду в задницу шприц с очередной дозой снотворного. Но эту стокилограммовую двухметровую махину ничего не брало. Он просто лежал и орал. Рядом с ним на подушке валялась его вставная челюсть. Руки к кровати деду привязали после того, как он в очередной раз решил побродить по коридору. Я в тот момент только начал залипать, но из сна меня выдернули удивленные возгласы медсестры в коридоре.

— Ты куда опять собрался? — спрашивала женщина за десять минут до этого.
— Как куда? В туалет! — выдержав паузу невозмутимо ответил «Никулин», пытаясь открыть дверь в шкаф и параллельно снимая трусы. Туалет в это время был в противоположном направлении. Мне пришлось развернуть деда на 180 градусов. К тому времени я уже смирился с тем, что спать ни сейчас, ни ночью спать нет смысла.
ПИТ 26 Jun, 12:40
Саратовская психбольница. Она такая...
ПИТ 26 Jun, 10:09
Часть пациентов, которые лежат в палате интенсивной терапии, совсем не должны были там оказаться. Одно дело если у кого-то алкогольный психоз, похмельная тряска или белая горячка, другое — старческое слабоумие и общая ебанутость.

— Я вообще не понимаю иногда почему. Да и логики искать в этом месте не стоит. У меня слов уже нормальных не остается иногда. Только мат, — рассказывала мне днем молоденькая медсестра.
— Почему ты не уйдешь? — резонно спросил я, уже не обращая внимания на вопли упоротых пациентов. Они вообще со временем становятся каким-то общим фоном наряду с постоянным гудением никогда не гаснущих ламп дневного света.
— Уходить некуда. Я совмещаю с работой в другой больнице, но по деньгам выходит херня. Здесь вот, например, 16 тысяч в месяц, — ответила она, расставляя стойки для капельниц.
— Ну дайте же вы прикурить! Что вы за люди? Товарищ офицер, к вам обращается старший солдат. Почему нельзя вот здесь по-людски все сделать? Пепельницу тут поставить, стол накрыть? — вклинился в разговор Никулин.

Он стоял перед нашим столом босиком и пытался натянуть на плечи перекрученную несколько раз олимпийку. Олимпийка не натягивалась. Дед начинал злиться.
— Ты куда собрался опять? — спросил я, разглядывая его босые грязные ноги с отросшими ногтями. Рядом с его койкой валялось две пары резиновых тапочек и почему-то сапоги.
— Как куда? На блядки! — пробасил старик, шаря по карманам и пытаясь найти в них сигареты.
— Так. Он ссать значит хочет, — со знанием дела заметила медсестра, — укладывай его и подставь утку.

Мы с трудом отыскали перчатки, я подставил судно Никулину под член. Постетснявшись немного, он сделал свое дело.
ПИТ 23 Jun, 09:50
​​ВТОРАЯ

Впервые деда «Никулина», уж очень он был похож на спившегося артиста, я встретил утром в туалете. На ступенях перед очком он переодевал грязные трусы. Опираясь одной рукой на подоконник, старик оставлял коричневые мазки. Ноги его были густо заляпаны дерьмом. Видимо, больного привезли ночью, после чего с ним и приключилась оказия.

Чтобы дед не раскрасил половину отделения, я попросил у медсестер ключ от душевой. Вообще это был смелый поступок, потому что больным самостоятельно пользоваться душем не положено. Но персоналу просто очень не хотелось мыть старика и они сделали исключение. Понять причины такого гипер альтруизма со своей стороны я тогда не мог. Наверное мне стало жалко этого шатающегося после попойки мужика. Чтобы он не навернулся на скользком кафеле, я усадил его на обитый оранжевой клеенкой стул.

— Ну я вообще-то вытирал, — виновато сказал он, пока я настраивал теплую воду в душе.
— Мой давай, — прибавил я напор. В дверях столпились другие пациенты и наблюдали за тем, как по полу струились коричневые ручейки. «День однозначно задался», — думал я про себя, провожая деда до палаты. Тогда я еще не думал, что аттракцион с участием «Юрия Никулина» для всего отделения растянется на несколько суток.
ПИТ 19 Jun, 12:01
Сережа оказался прав и клапан прорвало. Мои руки тряслись, как у старика с болезнью Паркинсона, сердце колотилось, как после амфетамина, все отсеки в толчке были заняты. Оттолкнув пациента, который еще не успел примоститься, я сел на корточки над очком. В голове мелькали образы космодрома Байконур, взмывающие ввысь ракеты, сопла, извергающие белое пламя. Чтобы не соскользнуть в дырку, я ухватился за край перегородки. Немного освоившись, я понял, что забыл бумагу.

— Кравцов! Ты чё там расселся?! Все отделение два раза обошла, пока тебя нашла. Быстро на процедуры! Еще я тут за тобой не бегала! — надо мной бесцеремонно нависла толстая санитарка. Она не собиралась никуда уходить и ждала, пока я доделаю дела.
— У вас есть туалетка? — спросил я, борясь с чувством унижения.
— Мамка тебе бумагу принесет! Ищи сам, где хочешь или грязный ходи!
— Я не могу так, когда вы стоите... Приду, сразу как закончу...
— Ты мне еще условия будешь ставить? Встал быстро! Вовик, дай сюда рулон, — тетка вырвала бумагу у одного из безмолвных посетителей и передала мне небольшой клочок. — Вперед и с песней! В процедурке тебя ждут.

В узком кабинете с кушеткой и белым стеклянным шкафом молодая медсестра ковырялась в телефоне. На столике из нержавейки лежали шприцы с раствором внутри. Рядом был лист со списком фамилий.
— А что вы мне будете колоть? — спросил я.
— Лекарство, — сухо ответила сестра и натянула на себя перчатки.
— Я понял, что не цианид. Что за лекарство-то?
— Умничать дома будешь. Трусы снимай! Что врач назначил, то и буду колоть. Отчитываться тебе что ли еще?
— Я хочу знать, что вы мне даете. Как бы имею право, — хамоватая медсестра начинала подбешивать, но я держался.
— Еще слово, блять, и я тебя привяжу на сутки. Права твои остались на пьянках. Тут я — конституция!
— Можно мне позвонить, пожалуйста? Я телефон потерял...
— Я предупреждала! На вязки его! — рявкнула эта телка и в дверях появился здоровый лысый санитар. На его лице расплывалась довольная улыбка. В руках он держал пожелтевшие тканевые ремни. Мне стало страшно.
ПИТ 15 Jun, 19:35
​​— Вы, конечно, ребята такие беспалевные, что бухаете прямо в отделении, где от этого прокапывают, — попытался шуткануть я в ответ. Следом за боярышником появился флакон с настойкой “Герботон”, вкус которого напомнил почему-то “Бехеровку”.
— Ну, аккуратнее ты, конечно. Но от тебя и так перегаром тащит сейчас, так что пронесет. А я к ним пьяный не суюсь просто. К стенке отвернусь и молитвы читаю лежу.
— Откуда это все?
— По-разному... Меня вот послали сегодня бельё в прачку отнести, а там аптека на территории рядом. Сегодня оттуда.

Сережа рассказал, что он тут свой парень, ему доверяют, поэтому отпускают на территорию без присмотра. Других пациентов отгоняют даже от зарешеченной двери, чтобы никто им с воли не передал запрещенку. Я не знаю как, но говорят, что когда санитарка отходит от двери, у некоторых все же получается просунуть через прутья передачку.
— Вообще странно, что тебе на первом приеме врач не предложил похмелиться. Он видит, когда трясет человека. С мной так было, например. Он открыл сейф, там коньяк какой-то стоит, начислил полстакана, я ёбнул, полегче стало. Но это не всегда прокатывает, и только для первоходов. Потом сам выкручивайся, — объяснил он.

За полчаса до отбоя в палату зашел долговязый пациент. Он интересовался рассыпным чаем. В руках у него был маленький термос. Через несколько минут медперсонал должен закрыть столовую, где стоит чан кипятка. Тогда заварить уже ничего не получится, но мои соседи оперативно наскребли чай и мужик с термосом свалил. Половина пачки чая, половина термоса воды, горячая батарея и долгая ночь — этого достаточно, чтобы утром начать чифирить. Долговязый появился на следующий день перед тем, как в отделении объявят подъем и зажгут лампы. По кругу пустили чашку с густой и вонючей черной жижей. Она была похожа на нефть и навсегда пропитывала стенки посуды в которой была.

— Ты только этсамое, осторожнее там. С него конечно бодрит нехило, но и клапан может прорвать, — предупредил Сережа. Я с недоверием кивнул, ухмыльнулся, сделал большой глоток и бодро побежал в сортир. Чифирь я пил тогда первый раз.
ПИТ 11 Jun, 12:43
— Чё?! Больной что ли? А есть выпить? — Сережа понизил на полтона голос и воодушевленно перевернулся на бок, чтобы быть спиной ко входу.
— Только водка. Немножко. Нагрелась уже, — с усилием произнося короткие фразы, новый сосед и полез в трусы. Ему действительно каким-то образом удалось спрятать чекушку от медсестер. Не поднимая головы от подушки, он сделал несколько больших глотков из бутылки и скользящим движением передал ее.
— Хороший день. Слава тебе господи, — быстро перекрестившись под одеялом, Сережа ловко поднес чекушку ко рту. Со стороны могло показаться, что человек всего лишь помолился и целует нательный крест. Следующий в этом внезапном кружке по интересам был я.

После вчерашнего организм сотрясало и я точно знал, что немного алкоголя поправит положение. В бутылке оставалось чуть больше рюмки. Я сел в постели и влил в себя всю жидкость. Нагретая теплом нашего соседа, водка казалась маслянистой и противной, но сейчас это было не очень важно. Запихав пустую бутылку в носок, я откинулся на спину. Дышать стало легче, нервы приходили в равновесие. Мы втроем лежали, как будто бы ничего и не было. Сережа снова читал акафист, новенький быстро уснул, да и я тоже начал залипать.

Очнулся через несколько часов от протяжных воплей медсестры, которая спешила сообщить, что все идут на обед. В тарелках было что-то невнятное, но больным сообщили, что это рис и рыба. Скорее это был рисовый клейстер и кости с прилипшими волокнами. Жрать совсем не хотелось, но я понимал, что так нужно для восстановления. Последний раз еда во мне была несколько дней назад. Кто-то предложил майонез и я залил все ровным слоем, чтобы не чувствовать вкуса. Это не спасло от рвотных позывов и я убежал в туалет.

— Слышь, ты... На вот чутка, — деликатно так потрогал меня за плечо Сережа, когда я перестал кашлять над очком. Из рукава у него выскользнул маленький коричневый пузырек с настойкой боярышника. — С новосельем тебя!
ПИТ 7 Jun, 17:01
Сценарий попадания на койку психоневрологического диспансера у меня всегда одинаковый. Несколько недель в запое — подавленность и безвольность — уговоры родных поехать прокапаться — бьющиеся в похмельной агонии внутренности — короткая беседа в приемном покое — раздвинуть ягодицы и сделать мазок — пижама с номером отделения — укол феназепама и беспробудный сон. Насколько удивительно легко туда попасть, настолько же сложно выпасть обратно.

При вписке тебя досматривают, забирают всякие колюще-режущие, гражданскую одежду, потому что прогулки тебе какое-то время все равно не светят. Можно взять какое-то количество личных вещей, книги, туалетную бумагу, мыло и прочие мелочи. Особенно следят, чтобы не было рассыпного чая и кипятильников. Чтобы больные не чифирили.

С похмелья я не мог долго писать, поэтому уставился на соседа через проход. Смиренный лысеющий мужик был тут практически постоянным жителем. “В миру” он работает то ли электриком то ли обходчиком каких-то инфраструктурных объектов. Ходит весь день на воздухе, инспектирует себе что-то и к концу дня нажирается. В себя он приходит только в психушке, пока целыми днями читает православные брошюры. Сережа индифферентен к больничной реальности и не реагирует на новеньких, которых особенно много привозят после выходных.

— Выпить хочешь? — тихо спросил у него непонятного возраста человек, которого только что определила медсестра на матрас с желто-коричневыми разводами. Сережа отложил акафист Богородице в сторону.