Женщина пишет

@readwomanread Yoqdi 1
Bu sizning kanalingizmi? egalikni tasdiqlang Qo‘shimcha imkoniyatlardan foydalanish uchun

Меня зовут Маша Бурова. Здесь будет о текстах, написанных женщинами.
Для дружбы, а не для рекламы @maburova.
Kanal hududi va tili
Rossiya, Rus tili
Kategoriya
Kitoblar


Kanalning hududi
Rossiya
Kanal tili
Rus tili
Kategoriya
Kitoblar
Indeksga qo‘shilgan
02.07.2017 16:14
reklama
TGAlertsBot
Каналингиз репостлари ва эсловлари ҳақида хабар беради.
SearcheeBot
Telegram-каналлар оламидаги сизнинг йўлбошчингиз.
TGStat Bot
Telegram'дан чиқмай туриб каналлар статистикасини олиш
4 742
ta obunachilar
~2.8k
1 ta e’lon qamrovi
~1.4k
kunlik qamrov
~4
ta e’lon haftasiga
58.5%
ERR %
10.84
iqtibos olish indeksi
Kanalning repost va eslovlari
108 ta kanal eslovlari
10 ta e’lonlar eslovlari
99 ta repostlar
Вычитала
18 Jul, 19:07
SHLIQUE | 18+
15 Jul, 17:08
Бобо в аду
14 Jul, 16:52
Вычитала
18 Jun, 14:05
Она же девочка
greenlampbooks
КнигиВикия
Книги жарь
КнигиВикия
Книги жарь
САША И ЛЕВ
Опыты чтения
Полка
greenlampbooks
Стоунер
Books & Reviews
21 May, 19:15
Stickerseeker
Вычитала
Вычитала
Alpha Female
Вычитала
Вычитала
1 Mar, 15:10
Вычитала
13 Feb, 10:44
Она же девочка
28 Jan, 22:02
Ксения Лурье
26 Jan, 19:32
Вычитала
Отличное тело
@readwomanread iqtibos olgan kanallari
Write Like a Grrrl
Стоунер
1 Jun, 14:14
Вычитала
Отличное тело
14 Jan, 17:30
Write Like a Grrrl
Библиодуш
20 Dec 2018, 15:02
Вычитала
15 Dec 2018, 16:33
Нет значит нет
29 Oct 2018, 15:31
Медуза — LIVE
10 Oct 2018, 07:44
Книжный бункер
18 Sep 2018, 12:35
Книжный бункер
18 Sep 2018, 12:29
Beshley
17 Sep 2018, 20:07
Роза Цеткин
17 Sep 2018, 14:29
Окстiсь
5 Sep 2018, 08:05
Мастриды
3 Sep 2018, 19:01
Cultpop
3 Sep 2018, 19:01
«Собака.ru»
3 Sep 2018, 19:01
greenlampbooks
3 Sep 2018, 19:01
Книжный Лис 🦊📚
3 Sep 2018, 19:01
prometa.pro книжки
3 Sep 2018, 19:01
3 Sep 2018, 19:01
Books & Reviews
3 Sep 2018, 19:01
Вычитала
24 Aug 2018, 21:40
Книжный Лис 🦊📚
15 Aug 2018, 11:19
Books & Reviews
9 Aug 2018, 11:14
Шапито
23 Jul 2018, 17:33
Wonderzine
19 Jul 2018, 16:24
Роза Цеткин
3 Jul 2018, 20:05
Inkerbell
2 Jul 2018, 10:33
Посмотрим!
2 Jul 2018, 10:33
я не знаю
2 Jul 2018, 10:33
One Oscar For Leo
2 Jul 2018, 10:33
Freak Chic
2 Jul 2018, 10:33
Women don't cry
2 Jul 2018, 10:33
МИФ Комиксы
13 Jun 2018, 08:32
САША И ЛЕВ
7 Jun 2018, 12:59
23 May 2018, 12:49
23 May 2018, 12:49
Она же девочка
21 May 2018, 14:52
So‘nggi e’lonlar
O‘chirilgan e’lonlar
Eslovlar bilan
Repostlar
​​В книжных магазинах и онлайн вовсю продают «Настоящую девчонку» Лены Климовой (она теперь вышла в издательстве «Самокат»). Это та самая энциклопедия для девочек, написанная не для будущих хозяюшек, а для разных нас. Лучше всего читать или дарить ее девочкам от 12 и старше, но и взрослым не стоит проходить мимо. Для многих описанные там вещи все еще очень полезны. А еще хочу здесь процитировать саму Лену, которая достаточно подробно в последнем интервью рассказала, какой она видит свою юную читательницу через несколько лет. Я тоже хочу такой быть.

«Она любит свое тело. Она не называет его особенности «несовершенствами» и «изъянами». Она ест, когда голодна, и не ест, когда не голодна. Она не делит пищу на плохую и хорошую. Она не сидит на диетах, которые оставляют ее тело без полезных веществ и заставляют ее срываться и ощущать себя никчемной.

Она не терпит боль и неудобства ради мифической «красоты» или желания кому-то нравиться. Она носит удобную одежду и обувь.

Она выбирает увлечения, занятия, профессию, хобби, ориентируясь на то, нравится ей это или нет, а не на то, что они «женские». Она не ругает себя за ошибки, потому что ошибок нет — есть только опыт.

Она не стремится быть маленькой, незаметной, услужливой, податливой, говорить тихо, занимать как можно меньше места. Она говорит, чтобы ее слышали, сидит так, как ей удобно, помогает, если сама этого хочет, а если нет — говорит «нет». Она умеет говорить «нет». Она не чувствует себя виноватой, если не сделала ничего плохого, но все ее винят. Если не может простить. Если слишком громко смеется. Если не оправдывает чужих ожиданий. Если отказывает. Ведь в этом нет ее вины.

Ей бывает плохо и больно, и она умеет обращаться за помощью, когда нужно, а не скрывать свои чувства от подруг или топить их в алкоголе. Она знает, что одиночество — это нормально. Что необязательно заводить отношения, «просто чтобы были» или «потому что у всех уже кто-то есть». Она знает, что в отношениях позволительно, а что неприемлемо. Она знает, что насилие многолико. Что насилие — это не только когда тебе в лицо летит кулак. Это когда тебе запрещают носить любимую одежду, встречаться с подругами, иметь собственное хобби, проводить время в одиночку и даже иметь и высказывать собственное мнение. Она знает, что все это одинаково опасно. Что от такого человека лучше держаться подальше.

Она ответственно подходит к браку и заведению детей. Она родит ребенка, если захочет и если сама будет к этому готова.

Она не боится своего возраста и не считает, что ее главная ценность — это молодость. Она может работать кем угодно, вести себя как угодно и выглядеть как угодно — и я наверняка не узнаю ее на улице по тайному знаку, но мне приятно думать о том, что она — есть. Что моя читательница вырастет, и в ней будет что-нибудь из этого списка. Я надеюсь, это сделает ее и ее жизнь более счастливой».

Фотографию сделал любимый книжный - «Подписные издания».
To‘liq o‘qish
Attached file
Читаю значит учебник по маркетингу (есть в списке обязательной литературы одного московского университета) и там прекрасное:

«Исследователи мотивации сделали ряд интересных, а подчас и странных заключений относительного того, что может влиять на сознание потребителя при совершении тех или иных покупок:

• Женщина очень серьёзно подходит к процессу выпечки кексов, потом что для неё он подсознательной ассоциируются с процессом родов. Ей не нравятся легкие в употреблении смеси для кексов, поскольку легкая жизнь пробуждаете чувство вины».
To‘liq o‘qish
В сомнениях по поводу чтения «Саморазвития по Толстому» Вив Гроскоп (книга англичанки о любви к русской классической литературе, и о тех уроках, что в ней содержатся и могут современным людям пригодиться).

Там во введении цитата Льва Николаевича: «Женщина делает большое дело: рожает детей, но не рожает мыслей, это делает мужчина». Из его книги «Круг чтения».

Гроскоп называет эту книгу «успокаивающей и поразительной», и советует почитать ее непременно, потому что выражения оттуда могут «вдохновлять и иногда даже изменять жизни». Нет, спасибо, но такого мне и в комментариях на фейсбуке хватает.

Пожалуй, прочитаю главу про Анну Ахматову и пойду дальше.
To‘liq o‘qish
​​«Бессмертная жизнь Генриетты Лакс» Ребекка Склут

Генриетта Лакс — не вампир и даже не робот, а просто афроамериканка из бедного района Балтимора, которая умерла от рака в тридцать с небольшим в полной безвестности. Так уж получилось, что физически ее жизнь закончилась в 1951 году, но технически она жива до сих пор. Ее раковые клетки, взятые врачом без ее согласия, впервые за долгую череду попыток не погибли за пределами человеческого тела, а стали размножаться без конца. Это позволило предприимчивым врачам заражать клетки вирусами, исследовать вдоль и поперек и все на благо общего будущего. Например, благодаря Генриетте, у нас есть вакцина от полиомиелита.

Естественно, ее личность долгое время была засекречена. Во-первых, чтобы никто не узрел в какой жопе в то время была врачебная этика. Во-вторых, жесткую сегрегацию никто тоже не отменял, и представить, что на пьедестале биохимии будет афроамериканка, оказалось для многих чем-то из ряда вон. Приставучим журналистам назвали другое имя, а ученые в атмосфере недосказанности и обманов продолжали делать бесконечные заборы крови у родственников Генриетты, тем самым доведя многих из них до нервных расстройств.

Правдивая история клеток была рассказана только спустя 25 лет — в 1976 году. Книга медицинской журналистки Ребекки Склут вышла еще позже — в 2010. Она изучала архивные фотографии и документы, дневник дочери, научные и исторические исследования по этой теме.

Получился и детектив, и серьезное журналистское расследование, и история расовой сегрегации, и диссертация по теме «Проблема этики в американской медицине XX века». Нон-фикшн, который все мы заслужили.
To‘liq o‘qish
Сегодня после книжного клуба, где мы обсуждали «Рассказы» Натальи Мещаниновой - автобиографический текст-крик о насилии в семье и жуткой действительности маленьких российских городков - я ещё раз перечитала главу из сборника эссе Депант про изнасилование. Мне почему-то показалось, что по уровню совершенно нормального в данной ситуации гнева они друг другу не уступают.

Дальше цитаты из «Кинг-Конг-теории» Депант:

«Не защищаться женщин учит древняя, неумолимая политическая схема. Как обычно, двойная петля: знайте, что нет ничего ужаснее изнасилования, но не смейте защищаться и мстить. Вы должны страдать, и ничего другого вы делать не можете. Дамоклов меч промеж ног.

Но некоторые женщины чувствуют потребность ещё больше настаивать: насилие - не выход. А ведь в тот день, когда мужчины начнут бояться, что их драгоценные хуи искромсают канцелярским ножом, они внезапно смогут лучше контролировать свои «мужские» импульсы и понимать слово «нет».

Меня бесит общество, которое не научило меня, как ударить ножом ублюдка, который силой раздвигает мне ноги, зато внушило, что это преступление, от которого я должна оправиться. А больше всего меня бесит то, что, оказавшись перед тремя мужиками с ружьём, в темном лесу, откуда не убежишь, я до сих пор чувствую себя виноватой, что мне не хватало смелости попытаться защитить нас с подругой моим перочинным ножичком.

Удивительно, что в 2006 году, когда компьютер, телефон, фотоаппарат, ежедневник и аудиоплеер помещается в один карман, не придумано ничего, что можно было бы вставлять в пизду, когда идёшь на улицу, чтобы превратить в фарш хуй первого же идиота, который пытается его туда засунуть. По всей видимости, доступ к женским половым органам нельзя закрывать. Женщина - это то, что должно быть открыто и боязливо.

Азы положения женщин: мы всегда виноваты в том, что другие с нами сделали. На нас возлагают ответственность за желание, которое мы вызываем. Изнасилование - это четкая политическая программа, основа капитализма, прямая и простейшая модель применения власти. Изнасилование назначает сильнейшего и организует правила игры так, чтобы он мог использовать свою власть без ограничений.

Изнасилование для меня отличает прежде всего его навязчивая неотступность. Я все время к нему возвращаюсь. Вот уже двадцать лет, всякий раз, как мне кажется, что я с этим покончила, я возвращаюсь к нему. И говорю о нем разные, противоречивые вещи. Романами, рассказами, песнями, фильмами. Все время воображаю, что смогу однажды с ним покончить. Ликвидировать событие, выпотрошить, исчерпать.

Это невозможно. Оно - основа. Основа писательницы Виржини Депант, основа женщины Виржини Депант, что не совсем одно и то же. Изнасилование одновременно уродует и создаёт меня».
To‘liq o‘qish
Посмотрела «Дылду», захотелось составить список книг, где есть женский взгляд на войну и жизнь после неё.

Светлана Алексиевич «У войны не женское лицо» — пугающие своей правдивостью сотни рассказов от первого лица. Медики, связистки, саперы, летчицы, снайперы, стрелки, зенитчицы, политработники, кавалеристки, танкистки, десантницы, матросы, регулировщицы, шоферы, рядовые полевые банно-прачечные отряды, повара, пекари, партизанки и подпольщицы — все это женщины.

«"Не женская это доля — убивать", — скажет одна из героинь этой книги, вместив сюда весь ужас и всю жестокую необходимость случившегося.
Другая распишется на стенах поверженного рейхстага: "Я, Софья Кунцевич, пришла в Берлин, чтобы убить войну"».


Ольга Лаврентьева «Сурвило». В этом графическом черно-белом романе Ольга рассказала и нарисовала историю жизни своей бабушки. Валентина Викентьевна Сурвило прошла через страшные годы репрессий и блокаду Ленинграда.

Тамара Цинберг «Седьмая симфония» — еще одна книга о блокадном опыте. Только Цинберг была непосредственной свидетельницей тех трагических событий. В то время она была бойцом местной противовоздушной обороны и занималась художественным оформлением книг.

Александра Михалева «Где вы, мои родные?». Дневник юной Шуры Михалевой, которую угнали на работы из Курска в Германию в 1942 году.

Мария Рольникайте. Эта писательница и общественная деятельница написала сразу несколько мемуарных и художественных книг о жизни в лагерях и гетто. «Я должна рассказать» — дневник писательницы, который она сначала вела из гетто Вильнюса, а затем из трудовых концентрационных лагерей Латвии и Польши. «Привыкни к свету» — художественная книга об адаптации узницы концлагеря к свободе. «Долгое молчание» — тоже художественное о лагерях с иллюстрациями петербургской художницы Лизы Бухаловой.
To‘liq o‘qish
Написала для Афиши о новых книжных историях, пережитых женщинами в самых разных пространствах и временах.

Мип Гиз «Я прятала Анну Франк»

В 13 лет еврейская девочка Анна Франк оказалась в тайном убежище в Амстердаме, где вместе с родителями и старшей сестрой скрывалась от нацистского преследования. Все это время (в заточении они провели почти три года, пока их кто‑то не выдал) она вела дневник, который был опубликован уже после ее смерти единственным выжившим членом семьи — отцом Отто Франком. До его возвращения из концлагеря записи, ставшие позднее настоящим бестселлером, хранила голландка Мип Гиз. Именно она ежедневно обеспечивала жителей чердака продуктами и новостями о ходе войны. Ее собственные воспоминания, собранные в соавторстве с писательницей Элисон Лесли Голд, впервые были опубликованы спустя сорок лет после смерти Анны — в 1987 году. К тому моменту она и ее муж остались единственными живыми свидетелями тех событий. Рассказ Гиз дополняет известную на весь мир историю дневника Анны подробностями, по понятным причинам ей недоступными: повседневной жизнью в оккупированном городе и примерами отваги голландцев, что пытались спасти обреченных на гибель евреев.

Тилли Уолден «Пируэт» (книга выйдет в сентябре, но уже открыт предзаказ на сайте «Бумкниги»)

Создание комиксов не всегда было для 22-летней американской художницы Тилли Уолден основным занятием. Двенадцать лет подряд ее день начинался одинаково: на улице темно, а она сонная и голодная едет с отцом на тренировку по фигурному катанию. Буллинг в школе, сложные отношения с матерью, страх признаться в своей сексуальной ориентации — каток был ее спасением от ежедневного стресса. Но увлекшись рисованием и влюбившись в свою первую подругу, Тилли усомнилась, что контроль каждого движения на льду и за его пределами — это такая уж хорошая идея. Визуальная немногословность ее графических мемуаров дополняет эту мысль: наши внутренние переживания всегда более выразительны, чем высказанное вслух.

Кристи Уотсон «Язык милосердия. Воспоминания медсестры»

Британка Кристи Уотсон решила стать медсестрой в семнадцать. Следующие двадцать лет она ухаживала за пациентами, лежащими в хирургическом, терапевтическом и психиатрическом отделениях, следила за жизнью младенцев, рожениц и стариков. Историй жутких медицинских диагнозов, нелепых совпадений и долгожданных откровений у операционного стола хватило бы на мини-сериал, но Уотсон написала книгу, чтобы реабилитировать свою профессию. Работа медсестры не предполагает поиска точного диагноза в ответ на запутанный список симптомов, но она гораздо сложнее, чем принято считать. Кодекс профессионального поведения медицинских сестер и акушерок перво-наперво говорит о доброте, уважении и сочувствии. Но где найти их источник, когда пациенты то и дело умирают, гендерные стереотипы влияют на зарплату, а психологической помощи на всех не хватает? «День, когда я была добра с каждым пациентом» — особенная глава в воспоминаниях каждой медсестры.

О новой книге Оливии Лэнг «К реке» и книге Кары Брукинс «Дом, который построил семью» читайте по ссылочке.
To‘liq o‘qish
​​— Мне кажется, моя жизнь очень скучная, думаю, я пишу, чтобы эту скуку наделить ценностью. Мои тексты состоят из скучных невзрачных вещей — магазина «Пятерочка» и парка Кузьминки. Иногда из ужасных — насилия и боли. Я помню, когда я была маленькая, я смотрела на бабушку, которая пила чай из граненого стакана, и пыталась понять, где в истории и искусстве место для моей бабушки и ее еды, за которую она так беспокоится, я не находила себя и бабушку в литературе, а мне хотелось, чтобы во всем, что происходит со мной, даже в самом паршивом и неприглядном, был смысл.

Это слова поэтессы и феминистки Оксаны Васякиной из ее нового сборника «Ветер ярости». В нем поэтическое помещено рядом с разговором с журналисткой Катей Писаревой @katrin_lit. И это, конечно, для меня как для читательницы очень ценно: что есть что-то между мной и средствами выразительности. Мне важно, что я вижу не только произведение само по себе, но и человека за ним. Это небольшое пояснение «почему да как» перед каждым из циклов и само интервью — это еще один способ придать всему смысл. Ведь говорить в этой книге приходится не о самых простых вещах — травме, насилии и любови. И чем больше слов их окружает, тем проще рядом с ними существовать.
To‘liq o‘qish
​​«Моя оборона» — небольшой сборник статей о сексуальном насилии от издательства common place. В неё вошли тексты специалистов, которые работают с пострадавшими, журналистские репортажи, а также прямая речь переживших насилие. Она помогает увидеть проблему через общие данные (выдержки из законов, статистику, мифы) и личные истории (страхи, предостережения и советы). Создание культуры поддержки жертв — это, пожалуй, одна из главных ее целей.

Сейчас многие из нас следят за судьбой сестер Хачатурян, которые обвиняются в умышленном убийстве своего отца, который избивал, грозил убить и насиловал их на протяжении нескольких лет. Я не сомневаюсь, что это была самооборона, акт отчаянья. И я уверена, что нашей стране необходим не только закон о домашнем насилии, но и люди, которые не ставят опыт жертв под сомнение, которые им поверят, помогут и будут готовы наказать преступника по закону, будь он хоть отцом, хоть мужем, хоть незнакомцем.

Девочек пугают изнасилованием с самого детства, как будто за это время можно научиться не стать жертвой. Но это невозможно. Нет никакой опасной длины юбки, по-особенному вызывающего макияжа. Изнасилование — это не про секс. Это использование секса как средства для унижения и оскорбления своих жертв. Преступники не выбирают наиболее привлекательных жертв, а скорее выбирают привлекательную ситуацию и место, которые дадут им возможность уйти безнаказанными. Например, дом и связанное с ним гипотетическое ощущение безопасности. И порой единственной возможностью защититься в этом замкнутом пространстве является нанесение вреда обидчику разной степени тяжести или его убийство. И как правило, судят их после этого как убийц, а не как потерпевших.

Я не знаю, помогут ли такие книги тем, кто пишет все эти ужасные комментарии вроде «сами виноваты» и «могли бы защитить себя как-то иначе». Помогут ли они тем, кто меняет и отрицает законы, которые обеспечивают женщин защитой. Я вообще не знаю, как иногда находятся силы на активизм, эмоциональную и правовую поддержку. Но все мы должны продолжать это делать: кто-то порекомендовав книгу/психолога/кризисный центр, кто-то выйдя на пикет, подписав петицию. Я верю, что всегда есть возможность позитивных изменений. Лишь бы они наступили поскорей. Жизнь женщин в ситуации «смерть или тюрьма» длится уже слишком долго.

На сайте издательства вы можете скачать книгу.
To‘liq o‘qish
И ссылочка в тему. Конспект дискуссии, где критики и литературоведы обсудили, когда и под влиянием каких исторических событий женщины наконец смогли выйти из литературной тени.
Почему Шарлотта Бронте писала под мужским псевдонимом и как женщины влияли на литературный процесс, не создавая книг:

https://bit.ly/2KXiHFp
Вирджиния Вулф «Орландо»

С этой книги началось мое знакомство с Вулф как с романисткой. Это ее произведение, кстати, считается одним из самых легких для прочтения (повезло!). Но на самом деле, я не ожидала такого единения с текстом. А на главную героиню/главного героя по имени Орландо я бы вообще подписалась в инстаграме, будь такая опция.

Итак, Орландо прожил(а) 350 лет (на внешности это никак не сказалось): первую половину — как мужчина, вторую — как женщина. Эпоха королевы Елизаветы I, эпоха Просвещения, первая половина XX века — декорации менялись стремительно, а вместе с ними гендерные роли и отношение к литературному процессу (этот контекст оказался самым для меня тяжеловесным). Ну а чего я хотела? Роман модернистский, повествование обрывается и восстанавливается в самых неожиданных местах, цитирование бьет ключом. Одно более-менее постоянно — жанр. Вулф творит псевдобиографию, основанную на мотивах жизни ее реальной знакомой — подруги Виты Сэквилл-Уэст. В романе даже есть фигура биографа, который любит все прокомментировать. Это для меня отдельная грань писательского таланта Вулф. Вот очень показательный (и смешной!) отрывок:

«Было это в ноябре. После ноября наступает декабрь. Потом январь, февраль, март и – апрель. После апреля начинается май. Далее идут июнь, июль, август. Потом сентябрь. Потом октябрь и – снова у нас ноябрь, и, значит, прошел целый год. Такой метод писания биографии, при бесспорных своих преимуществах, в чем-то, может быть, не вполне убедителен, и, если мы будем и дальше его придерживаться, читатель вправе нам попенять, что, мол, и сам бы мог цитировать календарь и сэкономить – уж неизвестно какую там сумму сочтет наш издатель уместным назначить за нашу книжку. Но что прикажете делать биографу, когда персонаж его сталкивает с такой незадачей, как вот нас сейчас Орландо? Все, с чьим мнением стоит считаться, согласились на том, что жизнь – единственный предмет, достойный пера биографа или романиста; а жизнь – постановили те же авторитеты – ничего не имеет общего с тем, чтоб сидеть на стуле и думать. Мыслить и жить – два полярно противоположных занятия. А потому – раз Орландо сейчас только и делает, что сидит на стуле и думает – нам ничего другого не остается, как цитировать календарь, перебирать четки, сморкаться, ворошить огонь и смотреть в окно, покамест ей это не надоест».

Сюжет этого романа пересказать очень трудно, но если читать интересно, то и какая разница. После планирую как-нибудь прочесть роман Жаклин Арпман «Орланда», где преподавательница литературы пытается разгадать: что это за жизнь, когда годы идут, а ты не стареешь?
To‘liq o‘qish
​​Коммерсант в 50 фактах рассказывает о муми-троллях и их создательнице.

Вот один из них:

После первых трех книг герои Муми-дола надоели Туве Янссон. Все они стали казаться ей слишком приторными. Так в Муми-доле появилась эгоистичная, едкая и грубоватая Малышка Мю, в самый безмятежный момент способная надерзить или ввязаться в драку. Свое имя она получила в честь тысячной доли миллиметра «мю» и стала самым популярным персонажем муми-вселенной.
To‘liq o‘qish
​​Лена Климова о своей книге, которая совсем скоро выйдет в «Самокате» (уже можно оформить предзаказ): «Когда я писала книгу «Настоящая девчонка», у меня было много целей. И одна самая важная цель. Не охватить все темы — это невозможно. Не ни разу не ошибиться — так не бывает. Другая цель. Вот она. Написать книгу, которая будет говорить с тобой, как близкий человек. Как старшая сестра, которой у меня не было и не будет. Как та, кто делится опытом, а не навязывает свою точку зрения. Поддерживает, а не стыдит. Уважает, а не унижает. Говорит на равных, а не снисходит.

Я сама очень чувствительна. Я читала много книг, чьи авторы были умными людьми и писали умные вещи, но при этом говорили таким тоном, что становилось неприятно. А книги для девочек, которые читала я, были особым сортом мрака. Их авторы и пугали, и нудели, и читали лекции, и сюсюкали, и приказывали, и стыдили, и вешали ярлыки. И всё это было так неприятно, что я хотела сделать нечто абсолютно иное. «Настоящая девчонка» для меня — не просто что-то вроде энциклопедии и сборника полезных фактов, а то, что действительно способно согреть, поддержать, подарить любовь. У меня получилось? Хотелось бы надеяться, что да. Экспекто патронум».
To‘liq o‘qish
Внезапные феминитивы в романе «Шелкопряд» Роберта Гелбрейта/Джоан Роулинг. А книга-то вышла несколько лет назад.
На этой неделе вышла последняя серия мини-сериала от HBO «Чернобыль» (я её ещё не смотрела, но все, что было до этого - очень рекомендую). Одна из героинь - Людмила Игнатенко - реальная женщина, чей муж первым прибыл на тушение пожара на Чернобыльской АЭС. Его бригада приехала на «обычный» пожар, без спецодежды и спецоборудования. Все они умерли в течение 14 дней, а беременная Людмила все это время была рядом в больнице: обнимала, целовала, готовила и помогала мужу не подавиться собственными внутренними органами.

Ее история в сериале почти полностью цитирует первую главу книги белорусской писательницы Светланы Алексеевич «Чернобыльская молитва». Этот монолог невозможно читать без нервного кома в груди, монолог женщины, вынужденной поменять любовь на смерть. Текст вместе с собственным воображением по-прежнему более впечатляющий опыт, чем любой кинокадр.
To‘liq o‘qish