Прочитала в отпуске «
Книгу вины» Кэтрин Чиджи. Надо сказать, еще по «Птенчику» было понятно: Чиджи прекрасно помнит и умеет передавать, воплощать на бумаге сложности взросления и взаимоотношений детей и подростков со взрослыми и с обществом. В «Птенчике», помните, была дружба девочек, их отношения внутри класса и конкуренция за внимание учительницы -- та самая психология малых групп, со всеми возникающими внутри союзами, иерархией, жестокостью и зависимостью, которая писательнице отлично удается.
В «Книге вины» Кэтрин Чиджи снова помещает детей в маленький замкнутый мир. Англия, 1979 год. В сиротском приюте «Капитан Скотт», учреждении государственного проекта «Сикомор», растут три тринадцатилетних брата-близнеца — Винсент, Лоуренс и Уильям. У мальчиков есть Утренняя мама, Дневная мама и Ночная мама. Каждая выполняет свои обязанности: записывает сны мальчиков в Книгу снов, ведет уроки по Книге знаний, водит детей на природоведческие прогулки и исправно заносит все их проступки в Книгу вины.
Время от времени в приют приезжает доктор Алистер Роуч, который лечит мальчиков от Заразы. Так они называют свою болезнь, которая у каждого проявляется по-разному: одного тошнит, у другого поднимается температура, у третьего идёт носом кровь и доктор Роуч назначает то уколы, то таблетки, то капельницы. Ласково зовет мальчиков своими крольчатами и обещает, что однажды они окончательно выздоровеют и отправятся в Маргейт — в Большой дом у моря, рядом с парком аттракционов, место желанное, почти мифическое – детский рай, куда уезжают те, кто поправился.
Кэтрин Чиджи делает одно историческое допущение, на котором строится узнаваемый и тревожащий мир романа. В ее версии Гитлера в 1943 году убивают немецкие заговорщики – Вторая мировая заканчивается раньше и иначе, без привычного разделения на победителей и побежденных. Союзники заключают мир, а Британия получает доступ к результатам медицинских экспериментов, которые нацисты проводили в лагерях. Читателю в общих чертах сразу понятно, откуда вырос проект «Сикомор», но от того, что довольно быстро догадываешься, что на самом деле происходит с мальчиками, легче не становится.
"Книга вины" Кэтрин Чиджи совершенно не сводится к экспериментам над людьми. И даже к вопросу о том, что такое зло, — тоже не сводится.
Винсент и его братья — Уильям, в котором больше жестокости и непредсказуемости, и мягкий Лоуренс, мечтающий стать ветеринаром, — в этой истории не одни. Есть другие дети, есть девочка Нэнси. Есть министр по делам одиночества Сильвия Далтон, женщина, которая не пытается стать супергероиней разом изменить систему, но зато пытается сделать то немногое, что в ее силах. Как это очень часто и происходит в жизни.
Пересказывать «Книгу вины» бессмысленно, потому что сила романа — в интонации Чиджи. В деталях, которые она придумывает. В том, как выписан и сам приют, и мир за его пределами, и вообще все европейское общество, которое мнит себя рациональным, гуманным и вполне благополучным.
Чиджи очень медленно и спокойно показывает, как дефицит человечности очень быстро объясняется рациональностью, научной необходимостью, общественным благом, экономической эффективностью — чем угодно. И вот этот вопрос: насколько мы на самом деле Люди и насколько готовы следовать тем моральным правилам, которые сами для себя установили, если следовать им становится неудобно, дорого или страшно, — постепенно начинает занимать все твое сознание целиком.
«Книга вины» держит не сюжетными твистами, хотя их у Чиджи тоже хватает. Она держит тихой интонацией, чуть жутковатой атмосферой, честностью и вот этой неотвратимой интимностью ночного разговора с самим собой. "Книга вины" похожа на тот час перед засыпанием, когда никак не можешь уснуть и начинаешь перебирать собственную жизнь, поступки, решения — и ответ на вопрос «а я хороший человек?» все время остается недостижимым.
Наверное, поэтому Чиджи сегодня считают одной из главных австралийско-новозеландских писательниц. «Книга вины» получила огромный отклик и вошла в число лучших книг года по нескольким версиям — и понятно почему.
Я видела отзывы, что этот роман «бьет под дых», «бьет наотмашь», etc. Не могу с этими формулировкам согласиться. По моим ощущениям, он делает иначе: проникает в душу и очень прочно там поселяется. И потом тихий, но настойчивый голос - то Винсента, то Нэнси, то Ночной мамы - заставляет возвращаться к "Книге вины" снова и снова и думать: кто ты? в чем заключается твоя человечность?какие права есть у человека, а какие он берет самовольно? какие обязанности есть у взрослого перед ребенком? и где проходят те границы, через которые нельзя переступать — даже если очень удобно думать, что ради общего блага можно?
Издательство "
Фантом Пресс", перевод с английского Анны Гайденко, аудиоверсия записана "
Вимбо"
