США остаются сильными. Но верят ли еще в их гарантии?
Отказ Трампа напрямую вмешиваться в противостояние Саудовской Аравии с хуситами важен не сам по себе.
Главный вопрос — что после этого американские союзники думают о гарантиях США?
Положение Эр-Рияда тяжелое: Ормузское направление нарушено конфликтом с Ираном, хуситы способны давить на саудовское судоходство через Баб-эль-Мандеб, под удар попал нефтепровод Восток—Запад — ключевой маршрут экспорта в обход Ормуза.
На этом фоне, по сообщениям американских СМИ, Мухаммед бен Салман дважды просил Трампа ударить по хуситам. Вашингтон отказался от прямого вмешательства, сохранив разведывательную поддержку.
И здесь начинается главное.
Военная гарантия ценна не количеством авианосцев, а уверенностью союзника, что в критический момент они будут использованы.
Прежняя формула выглядела так:
угроза союзнику → американское сдерживание → при необходимости вмешательство.
Теперь:
угроза союзнику → оценка Вашингтоном собственных рисков → решение, стоит ли вмешиваться.
Для США это может быть рационально.
Для Саудовской Аравии вывод другой: если даже в критической ситуации помощь не гарантирована, нужен запасной вариант.
И такой вывод сделают не только саудовцы.
ОАЭ, Катар, Бахрейн и другие партнеры США вовсе не обязаны отворачиваться от Вашингтона.
Достаточно решить, что нельзя зависеть от одного гаранта.
Дальше запускается цепочка:
сомнение в американской гарантии → поиск альтернатив → новые партнеры и региональные союзы → снижение зависимости от США → большая самостоятельность союзников → меньше возможностей Вашингтона определять их поведение.
Военная мощь США остается огромной.
Но проблема глубже — дефицит конвертации силы.
Можно обладать сильнейшей армией мира, но не иметь возможности без неприемлемых издержек одновременно превратить эту мощь в поражение противника, безопасность союзников, свободу коммуникаций и устойчивый политический результат.
Военной силы может оставаться много, а произведенной ею безопасности — становиться меньше.
Союзные системы редко рушатся мгновенно.
Сначала появляется сомнение в гарантии.
Потом — запасной партнер.
Затем — альтернативная система безопасности.
А однажды прежний гарант обнаруживает: его базы стоят на месте, его оружие продолжают покупать, формальные союзы существуют — но стратегические решения союзники уже принимают без него.
Это еще не уход США с Ближнего Востока.
Это потенциально более важный процесс — утрата американской монополии на производство безопасности.
Отказ Трампа напрямую вмешиваться в противостояние Саудовской Аравии с хуситами важен не сам по себе.
Главный вопрос — что после этого американские союзники думают о гарантиях США?
Положение Эр-Рияда тяжелое: Ормузское направление нарушено конфликтом с Ираном, хуситы способны давить на саудовское судоходство через Баб-эль-Мандеб, под удар попал нефтепровод Восток—Запад — ключевой маршрут экспорта в обход Ормуза.
На этом фоне, по сообщениям американских СМИ, Мухаммед бен Салман дважды просил Трампа ударить по хуситам. Вашингтон отказался от прямого вмешательства, сохранив разведывательную поддержку.
И здесь начинается главное.
Военная гарантия ценна не количеством авианосцев, а уверенностью союзника, что в критический момент они будут использованы.
Прежняя формула выглядела так:
угроза союзнику → американское сдерживание → при необходимости вмешательство.
Теперь:
угроза союзнику → оценка Вашингтоном собственных рисков → решение, стоит ли вмешиваться.
Для США это может быть рационально.
Для Саудовской Аравии вывод другой: если даже в критической ситуации помощь не гарантирована, нужен запасной вариант.
И такой вывод сделают не только саудовцы.
ОАЭ, Катар, Бахрейн и другие партнеры США вовсе не обязаны отворачиваться от Вашингтона.
Достаточно решить, что нельзя зависеть от одного гаранта.
Дальше запускается цепочка:
сомнение в американской гарантии → поиск альтернатив → новые партнеры и региональные союзы → снижение зависимости от США → большая самостоятельность союзников → меньше возможностей Вашингтона определять их поведение.
Военная мощь США остается огромной.
Но проблема глубже — дефицит конвертации силы.
Можно обладать сильнейшей армией мира, но не иметь возможности без неприемлемых издержек одновременно превратить эту мощь в поражение противника, безопасность союзников, свободу коммуникаций и устойчивый политический результат.
Военной силы может оставаться много, а произведенной ею безопасности — становиться меньше.
Союзные системы редко рушатся мгновенно.
Сначала появляется сомнение в гарантии.
Потом — запасной партнер.
Затем — альтернативная система безопасности.
А однажды прежний гарант обнаруживает: его базы стоят на месте, его оружие продолжают покупать, формальные союзы существуют — но стратегические решения союзники уже принимают без него.
Это еще не уход США с Ближнего Востока.
Это потенциально более важный процесс — утрата американской монополии на производство безопасности.