Продолжение (начало тут)
США остаются сильными. Но сколько стоит их сила?
Отказ Вашингтона напрямую вмешиваться в противостояние Саудовской Аравии с хуситами можно рассматривать не только как отдельное решение Трампа.
Есть более широкий вопрос: не становится ли для США слишком дорогим одновременное обслуживание глобального лидерства?
Американская мощь никуда не исчезла.
Огромная армия, флот, военные базы, долларовая система, технологическое превосходство, сеть союзников — все это остается.
Но одновременно растет цена поддержания самой американской конструкции.
Государственный долг США превысил 100% ВВП в расчете на долг, находящийся у публики.
Дефицит федерального бюджета остается около 6% ВВП.
Чистые процентные расходы по долгу превысили триллион долларов в год и находятся примерно на уровне 3% ВВП.
И это происходит не в условиях мировой войны или экономической катастрофы, а становится структурным состоянием бюджета.
Получается неприятная петля:
дефицит → новые заимствования → рост долга → большие процентные расходы → еще большая потребность в бюджетных ресурсах.
Но Америка одновременно должна финансировать оборону, инфраструктуру, социальные обязательства и поддерживать глобальную систему безопасности.
Европа сталкивается со своей версией той же проблемы: дорогой долг, необходимость увеличивать военные расходы, стареющее население и большие социальные обязательства.
Рост цены времени.
Каждый дополнительный год высокого дефицита и дорогого рефинансирования увеличивает долю ресурсов, которые государство тратит не на создание новой силы, а на обслуживание уже накопленных обязательств.
И вот здесь финансовая проблема соединяется с геополитической.
Вашингтону одновременно нужны ресурсы на Европу, Ближний Восток, Индо-Тихоокеанский регион, модернизацию ядерных сил, флот, противоракетную оборону и поддержку союзников.
Поэтому вопрос уже не только:
«может ли Америка победить?»
Вопрос:
«сколько одновременных обязательств Америка способна оплачивать десятилетиями?»
И тогда история Саудовской Аравии приобретает другой смысл.
Если каждый новый кризис требует очередного военного присутствия, дополнительных боеприпасов, кораблей, авиации и политических гарантий, Вашингтон неизбежно начинает считать цену вмешательства.
Возникает цепочка:
дорогой долг → рост стоимости обслуживания государства → усиление конкуренции за бюджетные ресурсы → рост цены глобальных обязательств → более жесткий выбор, где вмешиваться → сомнения союзников в гарантии → поиск ими альтернатив.
Это еще не финансовый крах США.
И тем более не означает, что американский дефолт неизбежен.
Процесс опаснее своей постепенностью.
Сверхдержава может не потерять силу — ей может становиться все дороже превращать эту силу в глобальный порядок.
И тогда главным ограничителем империи становится уже не противник.
Им становится стоимость обслуживания самой системы лидерства.
Россия, Китай, Иран, все независимые страны — окно возможностей.
США остаются сильными. Но сколько стоит их сила?
Отказ Вашингтона напрямую вмешиваться в противостояние Саудовской Аравии с хуситами можно рассматривать не только как отдельное решение Трампа.
Есть более широкий вопрос: не становится ли для США слишком дорогим одновременное обслуживание глобального лидерства?
Американская мощь никуда не исчезла.
Огромная армия, флот, военные базы, долларовая система, технологическое превосходство, сеть союзников — все это остается.
Но одновременно растет цена поддержания самой американской конструкции.
Государственный долг США превысил 100% ВВП в расчете на долг, находящийся у публики.
Дефицит федерального бюджета остается около 6% ВВП.
Чистые процентные расходы по долгу превысили триллион долларов в год и находятся примерно на уровне 3% ВВП.
И это происходит не в условиях мировой войны или экономической катастрофы, а становится структурным состоянием бюджета.
Получается неприятная петля:
дефицит → новые заимствования → рост долга → большие процентные расходы → еще большая потребность в бюджетных ресурсах.
Но Америка одновременно должна финансировать оборону, инфраструктуру, социальные обязательства и поддерживать глобальную систему безопасности.
Европа сталкивается со своей версией той же проблемы: дорогой долг, необходимость увеличивать военные расходы, стареющее население и большие социальные обязательства.
Рост цены времени.
Каждый дополнительный год высокого дефицита и дорогого рефинансирования увеличивает долю ресурсов, которые государство тратит не на создание новой силы, а на обслуживание уже накопленных обязательств.
И вот здесь финансовая проблема соединяется с геополитической.
Вашингтону одновременно нужны ресурсы на Европу, Ближний Восток, Индо-Тихоокеанский регион, модернизацию ядерных сил, флот, противоракетную оборону и поддержку союзников.
Поэтому вопрос уже не только:
«может ли Америка победить?»
Вопрос:
«сколько одновременных обязательств Америка способна оплачивать десятилетиями?»
И тогда история Саудовской Аравии приобретает другой смысл.
Если каждый новый кризис требует очередного военного присутствия, дополнительных боеприпасов, кораблей, авиации и политических гарантий, Вашингтон неизбежно начинает считать цену вмешательства.
Возникает цепочка:
дорогой долг → рост стоимости обслуживания государства → усиление конкуренции за бюджетные ресурсы → рост цены глобальных обязательств → более жесткий выбор, где вмешиваться → сомнения союзников в гарантии → поиск ими альтернатив.
Это еще не финансовый крах США.
И тем более не означает, что американский дефолт неизбежен.
Процесс опаснее своей постепенностью.
Сверхдержава может не потерять силу — ей может становиться все дороже превращать эту силу в глобальный порядок.
И тогда главным ограничителем империи становится уже не противник.
Им становится стоимость обслуживания самой системы лидерства.
Россия, Китай, Иран, все независимые страны — окно возможностей.