БРИКС: экономический вес превращается в политический
Саммит БРИКС в Нью-Дели показал важный сдвиг: объединение постепенно переходит от наращивания экономического веса к вопросу о том, как этот вес должен быть представлен в системе глобального управления.
Сегодня БРИКС — это 11 государств: Бразилия, Россия, Индия, Китай, ЮАР, Египет, Эфиопия, Иран, ОАЭ, Саудовская Аравия и Индонезия.
В совокупности это:
49,5% населения мира;
около 40% мирового ВВП;
около 26% мировой торговли.
Но большая экономика еще не означает большого политического влияния.
Именно здесь находится главный смысл происходящего.
На саммите вновь поставлен вопрос о реформе Совета Безопасности ООН и увеличении представительства государств Азии, Африки и Латинской Америки.
Аналогичная логика распространяется на международные экономические институты.
Получается последовательность:
экономический вес → координация интересов → собственные механизмы сотрудничества → политическая субъектность → участие в формировании глобальных правил.
Это и есть следующий экзамен для БРИКС.
Объединение уже достигло масштаба, при котором его невозможно рассматривать только как клуб крупных развивающихся экономик.
Но совокупная статистика сама по себе еще не превращает 11 очень разных государств в единый центр принятия решений.
Участники БРИКС отличаются экономическими моделями, внешнеполитическими интересами и отношениями друг с другом.
Поэтому настоящим показателем зрелости объединения станет не дальнейший рост количества участников, а способность находить общую позицию там, где национальные интересы первоначально различаются.
И здесь саммит в Нью-Дели дает важный результат: несмотря на различия между участниками, совместная декларация зафиксировала поддержку реформы ООН и Совета Безопасности с увеличением роли развивающихся стран и усилением голоса Глобального Юга.
Это уже не только экономика.
Это попытка привести архитектуру глобального управления в соответствие с изменившимся распределением экономического, демографического и политического веса в мире.
Запад при этом никуда не исчезает и не становится автоматически слабым.
Его финансовые, технологические, институциональные и военные возможности остаются огромными.
Меняется другое: он все меньше является единственным пространством концентрации таких возможностей.
Поэтому многополярность разумнее понимать не как замену одного мирового центра другим.
Это переход от конструкции, где основные правила производит ограниченный круг государств, к системе, в которой на право участвовать в их формировании претендует все больше самостоятельных центров.
И главный вопрос для БРИКС теперь звучит просто:
сможет ли объединение превратить почти половину населения планеты и около 40% мировой экономики в способность совместно вырабатывать решения?
Тогда БРИКС окончательно перейдет от экономического масштаба к политической субъектности.
Саммит БРИКС в Нью-Дели показал важный сдвиг: объединение постепенно переходит от наращивания экономического веса к вопросу о том, как этот вес должен быть представлен в системе глобального управления.
Сегодня БРИКС — это 11 государств: Бразилия, Россия, Индия, Китай, ЮАР, Египет, Эфиопия, Иран, ОАЭ, Саудовская Аравия и Индонезия.
В совокупности это:
49,5% населения мира;
около 40% мирового ВВП;
около 26% мировой торговли.
Но большая экономика еще не означает большого политического влияния.
Именно здесь находится главный смысл происходящего.
На саммите вновь поставлен вопрос о реформе Совета Безопасности ООН и увеличении представительства государств Азии, Африки и Латинской Америки.
Аналогичная логика распространяется на международные экономические институты.
Получается последовательность:
экономический вес → координация интересов → собственные механизмы сотрудничества → политическая субъектность → участие в формировании глобальных правил.
Это и есть следующий экзамен для БРИКС.
Объединение уже достигло масштаба, при котором его невозможно рассматривать только как клуб крупных развивающихся экономик.
Но совокупная статистика сама по себе еще не превращает 11 очень разных государств в единый центр принятия решений.
Участники БРИКС отличаются экономическими моделями, внешнеполитическими интересами и отношениями друг с другом.
Поэтому настоящим показателем зрелости объединения станет не дальнейший рост количества участников, а способность находить общую позицию там, где национальные интересы первоначально различаются.
И здесь саммит в Нью-Дели дает важный результат: несмотря на различия между участниками, совместная декларация зафиксировала поддержку реформы ООН и Совета Безопасности с увеличением роли развивающихся стран и усилением голоса Глобального Юга.
Это уже не только экономика.
Это попытка привести архитектуру глобального управления в соответствие с изменившимся распределением экономического, демографического и политического веса в мире.
Запад при этом никуда не исчезает и не становится автоматически слабым.
Его финансовые, технологические, институциональные и военные возможности остаются огромными.
Меняется другое: он все меньше является единственным пространством концентрации таких возможностей.
Поэтому многополярность разумнее понимать не как замену одного мирового центра другим.
Это переход от конструкции, где основные правила производит ограниченный круг государств, к системе, в которой на право участвовать в их формировании претендует все больше самостоятельных центров.
И главный вопрос для БРИКС теперь звучит просто:
сможет ли объединение превратить почти половину населения планеты и около 40% мировой экономики в способность совместно вырабатывать решения?
Тогда БРИКС окончательно перейдет от экономического масштаба к политической субъектности.