Репост из: Филолог в засаде
Склонен разделять озабоченность товарищей из КЦПН относительно того, что повсеместное внедрение противником системы Mission Control в заявленном функционале представляет для нас весьма серьёзный вызов.
Сразу оговорюсь, серьёзные риски несёт реализация именно заявленного функционала, а живым людям свойственно ошибаться, и они вполне себе умеют лажать. Другое дело, что закладывать в расчёты гипотетические облажания противника нерационально и контрпродуктивно. Тем более, что по совокупности облажаний мы, по всей видимости, опережаем.
Так вот, в настоящее время система проходит опытно-боевую апробацию, и по информации из второго выпуска "Дайджеста новостей украинской оборонки", опубликованного КЦПН 3-го марта, система управления дронами Mission Control фиксирует уже 2800 эффективных миссий в сутки.
Озабоченность, разумеется, вызывает в целом потенциал наращивания эффективности боевой работы подразделений БПС противника за счёт повышения оперативности реагирования и улучшения общей координации действий как непосредственно между расчётами БПС, так и во взаимодействии с расчётами служб РЭР/РЭБ и ПВО, включая мобильные огневые группы.
Но сейчас хочу особо отметить пару взаимосвязанных моментов.
Первое. Система Mission Control апробируется в структурах СБС ВСУ, но предполагается к внедрению в общевойсковом масштабе как интегрированный компонент общей системы информационной поддержки принятия решений и обеспечения ситуационной осведомленности Delta (смотрите тезисы программного текста Мадьяра, выложенные КЦПН 27-го января).
Далее, напоминаю отрывок из выступления Мадьяра, выложенный КЦПН 29-го января, в котором командующий СБС ВСУ озвучивает план по выводу подразделений СБС непосредственно из зоны боевого соприкосновения с переходом на оперативный уровень сразу после того, как армейские корпуса смогут самостоятельно закрывать нужды тактического уровня.
Здесь, на мой взгляд, чётко прослеживается стремление военного руководства противника обеспечить наращивание технологических возможностей общевойсковых структур ВСУ с тем, чтобы они были в состоянии своими силами решать тактические задачи, т.е. при всём внимании к Силам беспилотных систем противник очевидным образом нацелен на форсированное развитие беспилотного компонента в целом в общевойсковых структурах.
Безусловно, важнейшую роль в реализации данной задачи играют вопросы материально-технического обеспечения и наличия достаточного количества квалифицированных кадров (в том числе и по этой причине требуется акцентированное внимание на выявлении и выбивании вражеских расчётов).
При этом планируемое внедрение системы Mission Control на общевойсковом уровне позволит быстрее вывести эффективность функционирования дронного компонента в общевойсковых структурах ВСУ на требуемый уровень, таким образом одновременно ускоряя намечающийся перевод на оперативный уровень соединений и частей Сил беспилотных систем.
Окончание ниже ⬇️
Сразу оговорюсь, серьёзные риски несёт реализация именно заявленного функционала, а живым людям свойственно ошибаться, и они вполне себе умеют лажать. Другое дело, что закладывать в расчёты гипотетические облажания противника нерационально и контрпродуктивно. Тем более, что по совокупности облажаний мы, по всей видимости, опережаем.
Так вот, в настоящее время система проходит опытно-боевую апробацию, и по информации из второго выпуска "Дайджеста новостей украинской оборонки", опубликованного КЦПН 3-го марта, система управления дронами Mission Control фиксирует уже 2800 эффективных миссий в сутки.
Озабоченность, разумеется, вызывает в целом потенциал наращивания эффективности боевой работы подразделений БПС противника за счёт повышения оперативности реагирования и улучшения общей координации действий как непосредственно между расчётами БПС, так и во взаимодействии с расчётами служб РЭР/РЭБ и ПВО, включая мобильные огневые группы.
Но сейчас хочу особо отметить пару взаимосвязанных моментов.
Первое. Система Mission Control апробируется в структурах СБС ВСУ, но предполагается к внедрению в общевойсковом масштабе как интегрированный компонент общей системы информационной поддержки принятия решений и обеспечения ситуационной осведомленности Delta (смотрите тезисы программного текста Мадьяра, выложенные КЦПН 27-го января).
Далее, напоминаю отрывок из выступления Мадьяра, выложенный КЦПН 29-го января, в котором командующий СБС ВСУ озвучивает план по выводу подразделений СБС непосредственно из зоны боевого соприкосновения с переходом на оперативный уровень сразу после того, как армейские корпуса смогут самостоятельно закрывать нужды тактического уровня.
Здесь, на мой взгляд, чётко прослеживается стремление военного руководства противника обеспечить наращивание технологических возможностей общевойсковых структур ВСУ с тем, чтобы они были в состоянии своими силами решать тактические задачи, т.е. при всём внимании к Силам беспилотных систем противник очевидным образом нацелен на форсированное развитие беспилотного компонента в целом в общевойсковых структурах.
Безусловно, важнейшую роль в реализации данной задачи играют вопросы материально-технического обеспечения и наличия достаточного количества квалифицированных кадров (в том числе и по этой причине требуется акцентированное внимание на выявлении и выбивании вражеских расчётов).
При этом планируемое внедрение системы Mission Control на общевойсковом уровне позволит быстрее вывести эффективность функционирования дронного компонента в общевойсковых структурах ВСУ на требуемый уровень, таким образом одновременно ускоряя намечающийся перевод на оперативный уровень соединений и частей Сил беспилотных систем.
Окончание ниже ⬇️