Бесконечный киносеанс

Коротко о состоянии интернета в Краснодарском крае

«было не было»

Дебют Тимофея Анисимова начинается с парящего над морем строительного крана и закадрового тяжелого дыхания. Следом стремительно побежал ребенок, опережая преследующего: это девочка бежит от мамы к отцу, которого больше нет — сперва в составе семьи, потом вообще.

Старт сюжета меня хитро обманул: последний раз такое головокружение и страх высоты испытывали братья в «Возвращении» Андрея Петровича* — другого дебюта про детскую невозможность обрести субъектность без примирения с отцом. Эти же библейские апостольные братья бежали друг за другом во второй сцене фильма и упирались в «спящего Христа».

Но у Анисимова история совершенно иная. Героиня Веры Енгалычевой Кира, заколдовывающая магнетизмом экран, отправляется на Дальний Север в поисках отца. И ради этого готова ходить по тонкому льду, терять равновесие, замерзать в самых жутких местах и с самыми страшными людьми. В первой трети фильма есть ужасающая сцена с пьяными портовыми мужиками, которые намереваются Киру изнасиловать. И это снято почти невыносимо — хочется самой зажмуриться и провалиться сквозь кресло.

К счастью, Киру и этот сюжетный ход спасает Петя (отличный Владислав Медведев), который врет как дышит и сочиняет на ходу. Он уверяет девушку, что работал с ее отцом и знает, где того искать. Но, разумеется, у Пети свои проблемы и секреты, от которых он отвлекает умелыми «фокусами».

«было не было», идти направо или налево, голову потерять или жизни лишиться? Конкурс сегодняшнего дня подчеркивает важность выбора, перед которым оказываются герои разных возрастов и судеб (работы Анисимова и Грымовой — истории чуждых вселенных). И которые те разрешают в самом неожиданном ключе.

Мне нравится эта нестандартность, потому что жизнь и человек всегда сложнее традиционного сценарного тропа. Нравится болезненный, зудящий раной на спине Киры, зов, за которым она следует. Нравится, что безотцовщина равняется несобранному внутреннему пазлу, без которого ты никак не соберешься воедино. Нравится обсессия Киры и жульничество Пети, у которого внутри «опухоль вины» (к слову, его секрет раскрыть бы чуть изящней и к финалу).

Даже нравится, что отправившиеся на поиски герои не находят ничего и никого, кроме грязной сигаревской электрички из его «Жить». Нравится неуютная стужа фильма, после которого хочется нырнуть в снежные сугробы дебюта Евгении Громовой, потому что в них намного теплее.

Но мне не хватило ясности того пути, по которому движутся дети и веса родительских фигур. Фильм, начавшись с ночного полета и сбитого закадрового дыхания, затем проваливается под лед, так и не определившись с дальнейшим маршрутом.

При этом нет никаких сомнений, что Анисимов — важный молодой кинематографист. В фильме он слегка хромает в собственной маленькой роли. Хочется пожелать, чтобы в следующей работе его хромота сменилась уверенным шагом.

«Падал снег»

Un. Женя Громова искупала нас в любви своего режиссерского дебюта, снятого так, будто это и не дебют вовсе.

Deux. Параллельные жизни и двойственность, многоликость человека продолжаются в программе «Маяка» этого года. Уставший человек обращается к своим альтернативным аватарам, чтобы свериться с ними: а у тебя как? Надеюсь, что лучше…

Trois. Женя Громова актерским чутьем собрала лучший каст на свете, во главе которого хрустальный, нежный, светящийся и убедительный дуэт Анны Халилулиной и Семена Серзина, которому завтра здесь же представляться с собственной работой и как же он, вероятно, прибалдел с обсуждений. Анна заворожила нас еще в короткометражной «Психее» с августовского «Короче» и как же ее любит камера! Невероятная органика!

Quatre. «Ла-Ла Ленд» или «Уля-ля Ленд» здесь относителен, хотя красивой музыки хватает, герои мечутся между мечтами и реальностью, а история тоже взмывает в небо, усеянное звездным жемчугом.

Cinq. Завораживающая операторская работа Тима Лобова, усилиями и талантом которого фильм тебя в том числе обольщает и соблазняет. А ты обманываться и очаровываться рад.

На обсуждении у Евгении спросили, в чем ее боль как автора. И Громова проницательно ушла от ответа, да и к чему он, если все есть в фильме. Боль того, что жизнь одна, но так хочется прожить много. Хочется быть и такой и этой. Хочется бродить красивыми улицами Парижа или плакать в питерских дворах. Хочется писать роман и проживать его на самом деле. Хочется говорить на разных языках и знать, что тебя понимают.

Наш полярный мир все ожесточенней вынуждает человека выбирать и выбирать неукоснительно: ты с нами или против нас? Ты за или против? Ты тоже это чувствуешь или что-то другое? Ты остаешься или уезжаешь?

«Падает снег» отказывается от радикального выбора. Но не потому что избегает его, а потому что разрешает себе, героям и нам этого не делать хотя бы в эти полтора часа. Это не побег, это нежелание стоять на месте, которое просто не твое.

С 21 января картина в прокате и несмотря на холодность сезона, заранее призываю сходить на фильм в кино, чтобы коллективно согреться.

Кажется, Женя Громова сняла свой «Ла-Ла Ленд» (или как это сказать по-французски?).

Хана нашим сердечкам…

Сегодняшний день начинаем с программы короткого метра.

💫«Катя», реж. Тимофей Пожитков
Важная попытка показать срез человека, теряющего в окружающем аду свои корни и место, но слишком условная. Как будто это лишь кусочек какого-то большего фильма.

💫«Завтра», реж. Ильдар Шаякберов
Собирательный образ увиденных на фестивале мужчин: мамоновские аддикции, лудомания Достоевского, легкость малодушия Шостаковича, отчаянный внутренний бег Цыпкина и незрелость героя из актерской школы во «Второй Тани».
И все это в блестящем исполнении актера Павла Логинова, чей герой Паша так талантливо кормит всех «завтраками», что сам вот-вот удавится. Тоже смотрится как часть чего-то большего.

💫«Горизонт, прожектор, яблоко, пепел, кочегар», реж. Кирилл Верхозин
Когда в истории личная боль и опыт, это всегда проступает — например, скатывается слезой по лицу Владимира Свирского. Или встает комом в горле.
Про отцов и детей в разрезе того, что одних однажды не станет, а вторым потом с этим как-то жить.

💫«Достопримечательность», реж. Солтан Сунгатуллин
Вы если снимая так часто на фестивалях Игоря Царегородцева добиваетесь того, чтобы мы его полюбили, так вы своего добились)
Их дуэт с Ольгой Лапшиной (под чутким взором Ильича), конечно, чистая феерия.

💫«Двойник», авторы фильма Михаил Шприц, Алеша Климов, Митя Кокорин
Куклы, анимация, канун 1986-го, снежный вихрь скорых перемен и один странный случай в доме по адресу 3-я улица Строителей, 25 кв.12
Завораживающе непонятно, но не оторваться!

💫«Друзья детства», реж. Нина Волова
Тут, если совсем коротко: «Федя — долбоеб!».
А оператора картины зовут Виктор Крам (поднять волшебные палочки🪄)

💫«Город сов», реж. Женя Казанкина
Сказка наяву про нашу с вами явную действительность: как мир лишился света, а всем так хотелось просто жить, что глаза и сердца постепенно привыкли к темноте.
И к шуму времени, звучащему страшными сиренами, что пострашнее гомеровских.

Как книга о Василии Уткине — не только книга о Василии Уткине, но и о времени вокруг него, так и док «Четыре жизни Петра Мамонова» — фильм о Мамонове только во вторую очередь.

Начали «Маяк» с одного портрета человека музыки — Дмитрия Шостаковича, продолжаем другим — Петром Мамоновым.

В сегодняшних «Двух Танях» в качестве актерского упражнения была имитация попугая, тут у нас трагический «серый голубь» в исполнении Мамонова, верящий, что умеет летать (а в финальной главе жизни еще и постоянно смотрящий в небо, потому что там Бог).

В фильме что не цитата из интервью, то афоризм — свидетели Мамонова собраны ему под стать. Хотя страшно нехватает важнейшего в его жизни и творчестве человека Артемия Троицкого (иноагент).

Это кино — история о том, как маниакально-депрессивный Мамонов сумел состариться, превратив свою социопатию в форму искусства.

Как всякий зависимый человек с возрастом сменил одну аддикцию на другую: алкоголь на церковь, которая тоже опьяняет и изменяет психическое состояние, ведь обещает святость еще при жизни.

В какой-то момент фильм выходит в мета сферу: Охлобыстин размышляет о том, как «за человеком стоит что-то страшное» (sic!), издатель «Независимой газеты» Ремчуков размышляет о несвободе в тандеме власти и человека, Собчак выслушивает мамоновский монолог о том, как в нем личная пакость с желанием походить на Христа боролись (на деле, думал, нести ли жене воды или всё себе оставить), Сухоруков размышляет как Мамонов переигрывал, не зная меры.

Короче, не камера, а зеркало, в котором говорящие не видят собственного отражения.

Конечно, канонизировать в духе «Житие святых» здесь нечего. Но как док это кино работает более чем. Незабываемый опыт, а фильму удается главное — передать высокое и низкое, хорошое и плохое, сильное и слабое, собирая полноценный, а не один лишь хвалебный портрет героя.

Финал у показа тоже лучше не придумаешь: Павел Лунгин (пардон за подробность) вышел из зала в туалет, пропустив аплодисменты в свою честь. Мамонову бы такое понравилось!

«Новый дом»

Когда у тебя в фильме Дарья Савельева это, конечно, всегда полет в космос. Потому что Дарья — целая вселенная.

Надо: выучит жестовый язык для роли CODA в «Руках Анны».
Надо: раскроет запутанное преступление и совместит неблагодарную работу с заботой о невменяемой маме, грозящей со дня на день свести себя со свету
Надо: украдет целый фильм

«Новый дом» — самый злободневный из пока увиденных на этом «Маяке» фильм, снятый здесь и сейчас и посвящен этому времени. Хотя исторические переклички продолжаются: в разрезе времени, вымарывали людей с фотографий и в прошлом, только по совсем другим причинам.

Это кино про бездомного человека, у которого за плечами статья, тюрьма и большое личное горе. А на плечах — тяжесть всего мира, взваленного на них. Нужно начать новую жизнь, нужно защитить себя от всех злодеев (и тех, кто упивается даже самой небольшой, но властью, и тех, кому «не жмет шовчик» в форме, но при виде кого цепенеешь) и нужно найти способ создать новый дом для брошенных стариков, чей удел — доживать и выживать.

Героиня Савельевой Аня — тот самый маленький и лишний человек, растворяющийся в огнях ночи. Пока остальные персонажи фестиваля в этом году двоятся и множат копии, Аня верна себе во всем и ни минуты эту свою правду не предает и не дает себя в обиду.

Важное, сердечное и зрелое кино про созидание даже там, когда кажется, что вокруг руины. Это кино про большой, но невидимый бой: изматывающий, стирающий в пыль, но не лишающий света, которым подсвечена картина Никиты Грушина.

«Новый дом» с 12 ноября в прокате и это нельзя пропустить.

«Вторая Таня»

«Маяк» продолжает перебрасывать мостики, через которые общаются друг с другом и с нами фильмы смотра.

«Седьмая симфония» Шостаковича (вчерашний «Шум времени») зародилась в блокаду Ленинграда, во «Второй Тане» в блокадных дневниках рождается история женщины, свидетельствующей войну. Другая Таня из дня сегодняшнего это будет все тоже переживать и свидетельствовать.

Леонид Цыпкин (Филипп Янковский) из «Лета в Бадене» увлечен Достоевским, о котором пишет свой главный текст. Героиня Полины Лиске во «Второй Тане» растворяется в образе блокадницы, дневники которой читает для роли, примеряя на себя чужую судьбу и чувственный опыт.

Полина Лиске выдает роль уровня Джины Роулендс в кассаветисткой «Премьере», где актриса тонет в материале, который больше, чем жизнь. Только там внутренние сражения, а здесь ощущения внешней блокады, о котором говорит фильм и его постановщица Алиса Ерохина на Q&A: и шум и дух времени.

«Присвойте себе эти обстоятельства», — наставляет педагог (Дмитрий Савельев) актерских курсов, задавший ученикам блокадную тему, которая перевернет мир современной Тани, строящей дома, постепенно сносимые вихрем времени.

И звучит это как ключевой посыл фильма: Присвойте. Себе. Эти. Обстоятельства.

«Лето в Бадене»

Хорошая программная преемственность: вчерашние парады на Красной площади в «Шуме времени» сегодня сменяют такие же безвоздушные партийные заседания.

В прошлом году друзья провожали за границу героя Саши Паля из «Картин дружеских связей», в этом году Паль в жюри и смотрит как Леонид Цыпкин (Филипп Янковский), светила науки и большой поклонник Достоевского о пути которого потом напишет свой главный текст, с трудом отпускает за границу из советской действительности сына Мишу (Павел Табаков).

Так бывает, что произведение писателя наполнено не только своим автором (тот всегда оставляет «отпечатки»), но и отражает его собственную судьбу. А если учесть отзыв достоевиста Карена Степаняна, что «Лето в Бадене» — это «пример того, что было бы, если б персонаж Достоевского решил написать о своём создателе», то связка эта задольцовывается совсем интересно (Янковский играет и Цыпкина и Достоевского).

Мария Смольникова (Анна Достоевская) следом за вчерашним «Шумом времени» отыгрывает роль замученной жены скверного гения. Она такие роли щелкает как орешки, но на мой взгляд, ее особая работа — не страдающая спутница чужого таланта, а ровня ему: ее вымышленная Юлия Плевако в «Плевако» была недосягаемо хороша и всех переигрывала.

«Лето в Бадене» — игровой дебют сценариста-документалиста Антона Желнова («Сорокин трип», «Бродский не поэт»), сценарий написал вместе с Юрием Сапрыкиным. Тот сразу уточняет: постмодернистский текст Цыпкина не экранизируем (там предложения измеряются главами, а на всю книгу лишь 34 точки), а значит здесь тоже только и остается, что проступать в произведении его авторам, рассказывающих о других, но и о себе и о нас.

У Цыпкина на столе портрет Солженицына, в разговорах — Сахаров, а вокруг вязкое ощущение мерзкого режима, в котором сперва детей принуждали отрекаться от репрессированных родителей, а потом родителей наказывали за посмевших вырваться за границу детей.

Цыпкин умер в свой день рождения, пять лет получая отказы выехать навстречу сыну. «Я патологоанатом и могу ставить диагноз, взглянув на человека», — говорит он от злости отказавшейся заселить его в гостиницу администраторше по спущенному свыше указу. «И у вас рак. Вам лечиться надо», — не унимается он. «Я знаю», — тихо отвечает та. И всё замирает.

Эта опухоль разрастается прямо у нас на глазах и мы о ней знаем. И, к сожалению, она до сих пор никак не лечится…

«Лето в Бадене» с 5 ноября в прокате. Очень советую не пропустить.

«Маяк» продолжает начинаться с музыкантов («Год рождения»), бунтарей («Анора») и поэтов, срифмовавших в словах музыку, а в мыслях жажду протеста («Лермонтов»).

Новая глава сборника «Жизнь выдающихся людей с хорошим слухом, но плохими манерами» пополнилась свежей картиной Алексея Учителя «Шум времени» (которое ведет свой отсчет).

Дневник его гения: блестящий Олег Савцов играет Шостаковича, фамилия которого за фильм не называется, потому что все совпадения случайны.

А потому он тут Дмитрий, Митя (Митюнюшка). Но поскольку это не байопик, а притча, обстоятельства жизни условны, диалоги выдуманы, а сценарий разбавлен городскими легендами вроде той как гроб Прокофьева, умершего в один день со Сталиным, носили крышами столицы.

«Этот день запомнят все, потому что ОН умер», — выкрикивает ссыльная девушка (Полина Цыганова), выглядывая из похоронной процессии. Она же ранее настаивала, что музыка должна и может быть разный и каждый должен быть в праве ее играть.

В своем праве и Алексей Учитель, снявший собственную вариацию летописи жизни противоречивого гения. Он здесь до одури богат талантом, но нищ душой: малодушен, где-то подл и страшно зациклен на сексе, пошлая шутка о котором даже завершает картину.

Здесь эпизоды жизни композитора отсчитывают чемоданы:
тот, что неверному мужу собрала жена, выставляющая его за порог;
тот, который она собрала на случай приезда черного воронка, а он обязательно приедет;
тот, что она, астрофизик по профессии, собрала для себя в научную экспедицию, оставляя гения тускнеть над партитурами;
наконец, тот, с которым позже уже с другой женой Митя будет колесить по заграничным гастролям — даже когда диагностируют боковой амиотрофический склероз.

Шостакович был авангардистом, нарушал канон, искал и находил свое звучание, ломал стройный звуковой ряд — и фильм о нем занимается ровно тем же. Он шумный, он рваный, он пульсирующий, он с трудом поддается пересказу. Кому-то показался излишним, мне — нисколько.

В него можно не сразу войти — нужно ловить ритм, — но если подстроиться, удовольствие гарантировано. Тем более, что в компании у Савцова целый ряд больших артисток и артистов, обогащающих историю.

Главное, что делает фильм о композиторе — он звучит и звучит завораживающе. Он бьет по клавишам иногда разлаженного пианино, издавая тот самый болезненный шум времени: словно ушедшего, а словно никогда не проходящего.