Он был одним из первых первозданных чудес мироздания. Бывалым крестоносцем, что помнил рассвет мира, и ковавшим границы сущего. История не пощадила его имени: коварная скверна наложила печать бесчестия на его некогда блистательные подвиги, превратив триумф в изгнание. Но под панцирем, изъеденным ядом бездны, билось сердце, чистота которого затмевала сияние зенитного солнца. Даже когда холод смерти сковал его тело, верность обету оказалась сильнее небытия. Став вечным странником, бесплотным, но непоколебимым, он продолжил свой путь. Там, где царит вековая мгла, тихий свет его благословения до сих пор прорезает мрак, даруя исцеление землям, томившимся во тьме.