Хотя здесь в Берлине и превосходные музей, восхитительные театры и концерты, и вообще довольно высокая культура, начиная с искусства вообще и кончая чисто матерьяльными удобствами, как «Stadt, - Ring, -Hoch und Untergrundstrassenbahn» (язык сломается это выговорить) да, бишь (я уже начало фразы забыл), но сами немцы такой мелочный, мещанский и глупый народ, что вся иллюзия их культуры обращается в прах, как только вспомнишь об этих идиотах.

А бюрократия у них иии! Не приведи Господь, хуже нашей в тысячу раз. Здесь за один «von» немец готов в огонь и в воду полезть.

Как ты уже видишь по спокойному тону моей эпистолии, я понемногу «остепенился», то есть другими словами свыкся с «немцой» и мой антигерманизм поостыл. Я уже перебывал здесь почти во всех музеях и вообще очень близко ознакомился с Берлином.

Насколько здесь легко попасть на выставку, в музей и концерты, настолько трудно достать билет в оперу. Для всего Берлина есть только один Operhaus! У кассы стоят уже в 6 ч. утра, и для того, чтобы достать какое-нибудь место, надо встать в 5 ч., и за отсутствием конок в такой ранний час идти пешком из Шарлоттенбурга в Берлин.

Но от немцев я стараюсь выжать все те соки, которые мне могут быть полезны, то есть учусь у них всему, чему могу.
Много читаю.

Сегодня иду в первый раз в Университет, где от скуки запишусь на философский факультет. Слушаю там историю музыки. Ей-богу не вру. Только вернее я не записался, а надуваю доверчивое германское правительство. Лезу прямо в аудиторию, как «свой» человек.

Ты, наверное, удивишься языку, на котором я к тебе обращаюсь. Но тебе станет все ясно, когда я скажу тебе два слова об этом. Немецкий язык моего письма удостоверяет, что я уже стал настоящим колбасником . Меня очень огорчает, что я постепенно забываю русский язык. Мой любимый матерный язык, которым я часто пользовался, когда дрался и ругался с тобой.

Что касается нас, то мы сейчас находимся на острове Рюгене. Природа восхитительная, жители и жительницы отвратительные, а прочее “прикладывается”.