✔️ Наряду с «возрождением» доходных предписаний, одной из наиболее обсуждаемых тем последних лет стала «правовая эквилибристика» органов прокуратуры, заключающаяся в попытках создать некий «альтернативный механизм» предписаниям антимонопольных органов (путем обращений в суд с требованиями о признании картельного сговора антисоциальной сделкой в порядке ст.169 ГК РФ и взыскании в казну Российской Федерации дохода, полученного участниками такого сговора).
⚡️ При этом, если курс ФАС России на активизацию выдачи доходных предписаний в целом был положительно воспринят и подтвержден судами в качестве допустимой меры ответственности, то попытки прокуратуры в судебном порядке оспорить картели по нормам гражданского законодательства далеко не всегда увенчались успехом.
☀️ А летом 2024 года и вовсе казалось, что гражданская коллегия Верховного Суда поставила точку в этом вопросе, прямо указав что:
➡️ картель – правонарушение (направленное на получение конкурентных преимуществ на товарном рынке), а не сделка (целью которой должно являться возникновение, изменение, прекращение гражданских правоотношений);
➡️ Положения ст. 51 Закона о защите конкуренции не могут быть использованы для целей применения ст. 169 ГК РФ, т.к. устанавливают не гражданско-правовые последствия недействительности сделок, а самостоятельный публично-правовой механизм мер принуждения.
💳 К тому же, тогда коллегия отдельно обратила внимание нижестоящих судов, что нарушители по делу уже были привлечены к административной ответственности, а доходное предписание антимонопольным органом не выдавалось.
🐦🔥 Но, динамика общественной жизни (другого объяснения нам найти трудно) привела к тому, что уже в начале 2026 года та же гражданская коллегия ВС РФ (при чем почти в том же составе судей) сформировала прямо противоположную позицию, отметив следующее:
➡️ Поскольку действия ответчиков противоречили целям антимонопольного и контрактного законодательства, интересам общества и государства (картельный сговор привел к ограничению конкуренции и необоснованному расходованию бюджетных средств), картель является сделкой, совершенной с целью, заведомо противной основам правопорядка и нравственности;
➡️ Вывод суда апелляционной инстанции о невозможности одновременного применения к участникам картеля мер административного воздействия (ст.14.32 КоАП РФ) и мер в виде взыскания в доход государства полученного ими дохода от монополистической деятельности является ошибочным, а возможность такого взыскания предусмотрена ч.3 ст.51 Закона о защите конкуренции.
🔝 Вместе с тем, уже в следующем месяце и коллегия по экономическим спорам Верховного суда рассмотрит дело, по которому три нижестоящие инстанции отказали прокуратуре в признании картельного соглашения сделкой и взыскании дохода в бюджет РФ со ссылкой на ст. 51 Закона о защите конкуренции.
🔥 Подводя итог, вынуждены констатировать наблюдаемый в «режиме реального времени» разворот позиции высшей судебной инстанции, допускающей применение органами прокуратуры «альтернативы» доходным предписаниям антимонопольного органа.
🎯 В свою очередь, участники рынка должны понимать, что теперь, даже если им удастся избежать выдачи регулятором доходного предписания в рамках антимонопольного разбирательства, это не снимает рисков дальнейшего судебного взыскания прокуратурой всех полученных в результате картеля доходов в бюджет государства, что означает необходимость занятия суперпроактивной позиции еще на этапе антимонопольного дела.
⚡️ При этом, если курс ФАС России на активизацию выдачи доходных предписаний в целом был положительно воспринят и подтвержден судами в качестве допустимой меры ответственности, то попытки прокуратуры в судебном порядке оспорить картели по нормам гражданского законодательства далеко не всегда увенчались успехом.
☀️ А летом 2024 года и вовсе казалось, что гражданская коллегия Верховного Суда поставила точку в этом вопросе, прямо указав что:
➡️ картель – правонарушение (направленное на получение конкурентных преимуществ на товарном рынке), а не сделка (целью которой должно являться возникновение, изменение, прекращение гражданских правоотношений);
➡️ Положения ст. 51 Закона о защите конкуренции не могут быть использованы для целей применения ст. 169 ГК РФ, т.к. устанавливают не гражданско-правовые последствия недействительности сделок, а самостоятельный публично-правовой механизм мер принуждения.
💳 К тому же, тогда коллегия отдельно обратила внимание нижестоящих судов, что нарушители по делу уже были привлечены к административной ответственности, а доходное предписание антимонопольным органом не выдавалось.
🐦🔥 Но, динамика общественной жизни (другого объяснения нам найти трудно) привела к тому, что уже в начале 2026 года та же гражданская коллегия ВС РФ (при чем почти в том же составе судей) сформировала прямо противоположную позицию, отметив следующее:
➡️ Поскольку действия ответчиков противоречили целям антимонопольного и контрактного законодательства, интересам общества и государства (картельный сговор привел к ограничению конкуренции и необоснованному расходованию бюджетных средств), картель является сделкой, совершенной с целью, заведомо противной основам правопорядка и нравственности;
➡️ Вывод суда апелляционной инстанции о невозможности одновременного применения к участникам картеля мер административного воздействия (ст.14.32 КоАП РФ) и мер в виде взыскания в доход государства полученного ими дохода от монополистической деятельности является ошибочным, а возможность такого взыскания предусмотрена ч.3 ст.51 Закона о защите конкуренции.
🔝 Вместе с тем, уже в следующем месяце и коллегия по экономическим спорам Верховного суда рассмотрит дело, по которому три нижестоящие инстанции отказали прокуратуре в признании картельного соглашения сделкой и взыскании дохода в бюджет РФ со ссылкой на ст. 51 Закона о защите конкуренции.
🔥 Подводя итог, вынуждены констатировать наблюдаемый в «режиме реального времени» разворот позиции высшей судебной инстанции, допускающей применение органами прокуратуры «альтернативы» доходным предписаниям антимонопольного органа.
🎯 В свою очередь, участники рынка должны понимать, что теперь, даже если им удастся избежать выдачи регулятором доходного предписания в рамках антимонопольного разбирательства, это не снимает рисков дальнейшего судебного взыскания прокуратурой всех полученных в результате картеля доходов в бюджет государства, что означает необходимость занятия суперпроактивной позиции еще на этапе антимонопольного дела.