Настя Рубцова:
По следам вылазки в Россию – расскажу, пока ощущения не истерлись.
Я въехала в Екатеринбург и выехала из него без единого вопроса на границе.
Более того, поскольку ездила я за документами – ни в МВД, ни в МФЦ, ни в банках мне тоже никто вопросов не задавал – ни праздных, ни угрожающих.
То есть по-прежнему остаются уровни, на которых система работает совершенно н о р м а л ь н о.
Это не значит, что въезжать в Россию безопасно всем и всегда – возможно, мне просто повезло в этот раз.
Но подозреваю, когда око Саурона отворачивается и занято своими разрушительными вещами в других местах, люди с удовольствием ведут себя как люди.
В Екатеринбурге много замечательного, прежнего и нового.
Служба доставки Озона.
Городские пространства, детские площадки и набережная – оооо, не хуже, чем в европейских столицах.
Кофейни и врачи – лучше, клянусь вам.
При этом машин на улицах мало, существенно меньше, чем я привыкла видеть (дефицит бензина), полки некоторых магазинов полупустые (по той же причине).
Мобильный интернет вырубается практически каждый день.
На несколько часов, иногда на полдня.
Когда это случается в первый раз, впадаешь в панику, особенно если куда-то шел или ехал по навигатору.
Дальше в панику не впадаешь, но общий фон напряжения и тревоги возрастает на несколько градусов.
Аэропорт тоже закрывают если не каждый день, то через день.
Рейсы задерживают, иногда объясняя это "беспилотной опасностью", иногда уже вообще не снисходя до объяснений.
Так что когда улетишь – отдельная рулетка
(плюс еще несколько градусов к общему тревожному фону).
VPN – это теперь отдельный невидимый мир поверх видимого.
VPN действительно стоит у каждой старушки, торгующей хризантемами, у консультантов в банках, у сотрудников МВД и обладминистрации.
Хорошим VPN гордятся и хвастаются, как породистым щенком.
Без VPN не работает вообще ничего – впрочем, и с ним много чего не работает.
Так что это бесконечная адская карусель – включил VPN, ответил на сообщения в телеграме, залез в инсту.
Выключил VPN, залез на Озон и в банковское приложение, включил, выключил, включил, выключил, включил, жутко устал к вечеру от этих бесконечных переключений
(плюс еще несколько градусов к общему бессмысленному напряжению).
Нужна очень сильная мотивация, чтобы не сдаться, чтобы поддерживать связи с людьми в "запрещенных соцсетях и мессенджерах" сквозь бесконечные глушилки.
Уважаю и восхищаюсь.
Кто против войны – те по-прежнему против, кто за – по-прежнему за (впрочем, их немного). Молчаливое большинство сдвинулось в сторону наивного цинизма, который звучит примерно так: "Еще год назад все же нормально было. Война была где-то там. Нас это все не касалось. А сейчас что началось-то вообще. Пусть они прекращают эту хрень как можно скорее, хватит".
Это не активно антивоенная позиция, боже упаси.
Но совершенно явное глухое раздражение против власти.
В это время в предвыборных буклетах всех провластных партий (а я прочитала все буклеты и газеты – они предмет моего профессионального интереса) заигрывают с темами "защищать Родину", "служить отечеству", "настоящие патриоты", "за российскими бойцами миллионы людей".
У большинства читателей слова про российских бойцов и защиту отечества вызывают преимущественно омерзение, недоверие и рост тревоги еще на несколько градусов.
Но я понимаю, что у политтехнологов нет выхода – они, как в кабаке, поют то, за что платят.
Но главное ощущение, невидимое, повсеместное и ядовитое, как газ, заполняющий квартиру – ощущение, что потеряна картинка будущего.
Хорошего и вообще всякого.
Вместо нее есть запредельный уровень непредсказуемости – невозможно угадать, в какую сторону правила качнутся завтра.
И чего завтра не будет.
Бензина? Интернета? Лекарств, продуктов, доставок?
И что завтра окажется под запретом.
Закроют границы? Запретят какие-нибудь бизнесы? Какие? Объявят мобилизацию? Отправят врачей на фронт?
По следам вылазки в Россию – расскажу, пока ощущения не истерлись.
Я въехала в Екатеринбург и выехала из него без единого вопроса на границе.
Более того, поскольку ездила я за документами – ни в МВД, ни в МФЦ, ни в банках мне тоже никто вопросов не задавал – ни праздных, ни угрожающих.
То есть по-прежнему остаются уровни, на которых система работает совершенно н о р м а л ь н о.
Это не значит, что въезжать в Россию безопасно всем и всегда – возможно, мне просто повезло в этот раз.
Но подозреваю, когда око Саурона отворачивается и занято своими разрушительными вещами в других местах, люди с удовольствием ведут себя как люди.
В Екатеринбурге много замечательного, прежнего и нового.
Служба доставки Озона.
Городские пространства, детские площадки и набережная – оооо, не хуже, чем в европейских столицах.
Кофейни и врачи – лучше, клянусь вам.
При этом машин на улицах мало, существенно меньше, чем я привыкла видеть (дефицит бензина), полки некоторых магазинов полупустые (по той же причине).
Мобильный интернет вырубается практически каждый день.
На несколько часов, иногда на полдня.
Когда это случается в первый раз, впадаешь в панику, особенно если куда-то шел или ехал по навигатору.
Дальше в панику не впадаешь, но общий фон напряжения и тревоги возрастает на несколько градусов.
Аэропорт тоже закрывают если не каждый день, то через день.
Рейсы задерживают, иногда объясняя это "беспилотной опасностью", иногда уже вообще не снисходя до объяснений.
Так что когда улетишь – отдельная рулетка
(плюс еще несколько градусов к общему тревожному фону).
VPN – это теперь отдельный невидимый мир поверх видимого.
VPN действительно стоит у каждой старушки, торгующей хризантемами, у консультантов в банках, у сотрудников МВД и обладминистрации.
Хорошим VPN гордятся и хвастаются, как породистым щенком.
Без VPN не работает вообще ничего – впрочем, и с ним много чего не работает.
Так что это бесконечная адская карусель – включил VPN, ответил на сообщения в телеграме, залез в инсту.
Выключил VPN, залез на Озон и в банковское приложение, включил, выключил, включил, выключил, включил, жутко устал к вечеру от этих бесконечных переключений
(плюс еще несколько градусов к общему бессмысленному напряжению).
Нужна очень сильная мотивация, чтобы не сдаться, чтобы поддерживать связи с людьми в "запрещенных соцсетях и мессенджерах" сквозь бесконечные глушилки.
Уважаю и восхищаюсь.
Кто против войны – те по-прежнему против, кто за – по-прежнему за (впрочем, их немного). Молчаливое большинство сдвинулось в сторону наивного цинизма, который звучит примерно так: "Еще год назад все же нормально было. Война была где-то там. Нас это все не касалось. А сейчас что началось-то вообще. Пусть они прекращают эту хрень как можно скорее, хватит".
Это не активно антивоенная позиция, боже упаси.
Но совершенно явное глухое раздражение против власти.
В это время в предвыборных буклетах всех провластных партий (а я прочитала все буклеты и газеты – они предмет моего профессионального интереса) заигрывают с темами "защищать Родину", "служить отечеству", "настоящие патриоты", "за российскими бойцами миллионы людей".
У большинства читателей слова про российских бойцов и защиту отечества вызывают преимущественно омерзение, недоверие и рост тревоги еще на несколько градусов.
Но я понимаю, что у политтехнологов нет выхода – они, как в кабаке, поют то, за что платят.
Но главное ощущение, невидимое, повсеместное и ядовитое, как газ, заполняющий квартиру – ощущение, что потеряна картинка будущего.
Хорошего и вообще всякого.
Вместо нее есть запредельный уровень непредсказуемости – невозможно угадать, в какую сторону правила качнутся завтра.
И чего завтра не будет.
Бензина? Интернета? Лекарств, продуктов, доставок?
И что завтра окажется под запретом.
Закроют границы? Запретят какие-нибудь бизнесы? Какие? Объявят мобилизацию? Отправят врачей на фронт?