«Говорят, что действующие власти Нагорного Карабаха упразднили НКР. Но на самом деле этот процесс стал неизбежным в результате содержательных изменений в переговорном процессе в августе 2016 года». Данный тезис премьер-министр Армении Никол Пашинян озвучил во время встречи с активом правящей партии «Гражданский договор» в Тавушской области.
В этой новости все интересно, и общий пафос заявления, и географическое местоположение, и формат встречи (разговор по душам с единомышленниками). Тавушская область - регион, в котором вооруженные эскалации с азербайджанскими вооруженным силами в свое время проходили не реже, чем на карабахской «линии соприкосновения». Более того, обострение в Тавуше летом 2020 года во многом и предопределило вторую войну за Нагорный Карабах.
Беседа с партактивом – формат важный, ведь именно однопартийцы будут, простите за громкие фразы, своеобразными «апостолами» политического послания армянского премьера. И теперь, наконец, суть вопроса. В чем есть рациональное зерно? То, что карабахский вопрос терял свою сакральность, переставал быть системообразующим элементом армянского нациестроительства, задолго до инициативы Самвела Шахраманяна, очевидно для любого непредвзятого наблюдателя за процессами на Южном Кавказе.
Однако есть нюансы. И нюансы принципиальные. Если все было понятно еще в 2016 году, то почему же Пашинян не начал неприятный диалог с собственным народом сразу после прихода на премьерский пост? И не согласился на компромиссы! Премьер-министр Армении упрекает предшественников в том, что три десятка лет ресурсы на Карабах тратились бессмысленно. Допустим, но кто как ни Пашинян пламенно призывал к ведению переговоров с НКР напрямую, а также патетически восклицал: «Арцах-это Армения и точка!» Но разве все это не подталкивало Баку к жесткому ответу и, в конечном итоге, не провоцировало военную развязку, не слишком выгодную Еревану?
Разве не Пашинян после упомянутых выше инцидентов 2020 года сравнивал их с Сардарапатской битвой 1918 года? И разве не он тянул с выходом на прекращение огня аж до ноября 2020 года, хотя в октябре предполагались договоренности с сохранением Шуши под контролем НКР? Вопросы риторические.
Политик – не историк и не политолог, в его задачи не входит объективное исследование всех обстоятельств сложных процессов, он стремится снять с себя ответственность и обеспечить сохранение за собой власти. Наверное, призыв Пашиняна к честному разговору с собственным обществом, можно было бы только приветствовать. Но ключевая проблема в том, что сам армянский премьер уходит от личной ответственности. Да, она не эксклюзивная, он может по праву разделить ее со всеми лидерами Армении. Но, похоже, это не в его ближайших планах.
Сергей Маркедонов
В этой новости все интересно, и общий пафос заявления, и географическое местоположение, и формат встречи (разговор по душам с единомышленниками). Тавушская область - регион, в котором вооруженные эскалации с азербайджанскими вооруженным силами в свое время проходили не реже, чем на карабахской «линии соприкосновения». Более того, обострение в Тавуше летом 2020 года во многом и предопределило вторую войну за Нагорный Карабах.
Беседа с партактивом – формат важный, ведь именно однопартийцы будут, простите за громкие фразы, своеобразными «апостолами» политического послания армянского премьера. И теперь, наконец, суть вопроса. В чем есть рациональное зерно? То, что карабахский вопрос терял свою сакральность, переставал быть системообразующим элементом армянского нациестроительства, задолго до инициативы Самвела Шахраманяна, очевидно для любого непредвзятого наблюдателя за процессами на Южном Кавказе.
Однако есть нюансы. И нюансы принципиальные. Если все было понятно еще в 2016 году, то почему же Пашинян не начал неприятный диалог с собственным народом сразу после прихода на премьерский пост? И не согласился на компромиссы! Премьер-министр Армении упрекает предшественников в том, что три десятка лет ресурсы на Карабах тратились бессмысленно. Допустим, но кто как ни Пашинян пламенно призывал к ведению переговоров с НКР напрямую, а также патетически восклицал: «Арцах-это Армения и точка!» Но разве все это не подталкивало Баку к жесткому ответу и, в конечном итоге, не провоцировало военную развязку, не слишком выгодную Еревану?
Разве не Пашинян после упомянутых выше инцидентов 2020 года сравнивал их с Сардарапатской битвой 1918 года? И разве не он тянул с выходом на прекращение огня аж до ноября 2020 года, хотя в октябре предполагались договоренности с сохранением Шуши под контролем НКР? Вопросы риторические.
Политик – не историк и не политолог, в его задачи не входит объективное исследование всех обстоятельств сложных процессов, он стремится снять с себя ответственность и обеспечить сохранение за собой власти. Наверное, призыв Пашиняна к честному разговору с собственным обществом, можно было бы только приветствовать. Но ключевая проблема в том, что сам армянский премьер уходит от личной ответственности. Да, она не эксклюзивная, он может по праву разделить ее со всеми лидерами Армении. Но, похоже, это не в его ближайших планах.
Сергей Маркедонов