Досрочные президентские выборы в Абхазии не завершены. Определение победителя отложено на начало марта, первый тур не выявил победителя. Как трактовать этот промежуточный результат? Какие последствия он будет иметь и для маленькой Абхазии, и для большой России?
Начнем с электоральной статистики. Бадра Гунба, сменивший на «капитанском мостике» абхазского политического корабля Аслана Бжанию, получил первое место, он набрал 46, 38% голосов. Но этого недостаточно, для того, чтобы считаться избранным. Второе место занял главный абхазский оппозиционер, основатель и лидер «Абхазского народного движения» Адгур Ардзинба. Его результат равен 36, 92%. Поскольку этот политик – единственный, кто ранее уже выдвигался в президенты (Олег Барциц в 2019 году шел как кандидат в вице-президенты, но не главы республики), во многом он повторил (с небольшим «привесом») свой электоральный результат пятилетней давности. Остальные три участника избирательной гонки (Роберт Аршба, Олег Барциц и Адгур Хурхумал) набрали совокупно порядка 11% голосов.
Основные выводы. Абхазская политическая палитра остается по преимуществу двухцветной. Как бы ни сложился второй тур выборов, уже сегодня очевидно одно. Маргинализация оппонентов будет приводить к новым кризисам. Важен некий аналог «пакта Монклоа», но с абхазской спецификой, иначе вечное чередование власти и оппозиции с постоянными кризисами приведет республику к полной государственной несостоятельности. Если Гунба и Ардзинба готовы найти какой-то modus vivendi, то победителями окажутся они оба, вне зависимости от полученных процентов по итогам голосования во втором туре.
Любимый вопрос при столкновении со сложным вызовом: что делать? Сегодня легче сказать, чего точно не следует делать. Не надо «геополитизировать выборы», и рассматривать их как противостояние сил Запада и России. Вообще «привычность мысли надо гнать» и не пытаться надевать украинский костюм на все постсоветские кейсы, они разные. Вообще иной раз хорошо включать элементарную логику. Если почти 37% голосов за Ардзинбу- показатель антироссийских настроений, то выходит, что более трети республики против России? Нонсенс! Но не только. Такие выводы весьма опасны и для самой РФ, ее интересов на Кавказе. С абхазской спецификой не нужно бороться, надо найти способы, как интегрировать ее в общий российский курс на кавказском направлении. Это поможет Москве не только в Абхазии, но и в целом на постсоветском пространстве.
Сергей Маркедонов
Начнем с электоральной статистики. Бадра Гунба, сменивший на «капитанском мостике» абхазского политического корабля Аслана Бжанию, получил первое место, он набрал 46, 38% голосов. Но этого недостаточно, для того, чтобы считаться избранным. Второе место занял главный абхазский оппозиционер, основатель и лидер «Абхазского народного движения» Адгур Ардзинба. Его результат равен 36, 92%. Поскольку этот политик – единственный, кто ранее уже выдвигался в президенты (Олег Барциц в 2019 году шел как кандидат в вице-президенты, но не главы республики), во многом он повторил (с небольшим «привесом») свой электоральный результат пятилетней давности. Остальные три участника избирательной гонки (Роберт Аршба, Олег Барциц и Адгур Хурхумал) набрали совокупно порядка 11% голосов.
Основные выводы. Абхазская политическая палитра остается по преимуществу двухцветной. Как бы ни сложился второй тур выборов, уже сегодня очевидно одно. Маргинализация оппонентов будет приводить к новым кризисам. Важен некий аналог «пакта Монклоа», но с абхазской спецификой, иначе вечное чередование власти и оппозиции с постоянными кризисами приведет республику к полной государственной несостоятельности. Если Гунба и Ардзинба готовы найти какой-то modus vivendi, то победителями окажутся они оба, вне зависимости от полученных процентов по итогам голосования во втором туре.
Любимый вопрос при столкновении со сложным вызовом: что делать? Сегодня легче сказать, чего точно не следует делать. Не надо «геополитизировать выборы», и рассматривать их как противостояние сил Запада и России. Вообще «привычность мысли надо гнать» и не пытаться надевать украинский костюм на все постсоветские кейсы, они разные. Вообще иной раз хорошо включать элементарную логику. Если почти 37% голосов за Ардзинбу- показатель антироссийских настроений, то выходит, что более трети республики против России? Нонсенс! Но не только. Такие выводы весьма опасны и для самой РФ, ее интересов на Кавказе. С абхазской спецификой не нужно бороться, надо найти способы, как интегрировать ее в общий российский курс на кавказском направлении. Это поможет Москве не только в Абхазии, но и в целом на постсоветском пространстве.
Сергей Маркедонов