Интервью Сергея Маркедонова Дежурному по СНГ
Часть 5
Главным событием этого десятилетия на Кавказе стало завершение карабахского конфликта и установление полного контроля Азербайджана над регионом. Можем ли мы уже сегодня оценить долгосрочные последствия этого события: для баланса сил на Кавказе, для Азербайджана и Армении, для региональных игроков?
Наверное, делать некие «окончательные выводы» мы не можем. Хотя бы памятуя о формуле известного военного теоретика Карла фон Клаузевица: «Даже на окончательный, решающий акт всей войны в целом нельзя смотреть как на нечто абсолютное».
Но определённые выводы, как минимум на среднесрочный период, уже на поверхности. Во-первых, военно-политический статус Азербайджана и Армении изменён радикально. Баку выиграл борьбу за Карабах. Что позволило азербайджанской стороне не только укрепить свои позиции на Южном Кавказе, но и сделать серьёзную заявку на роль «средней державы», заметно активизироваться в Центральной Азии и на Ближнем Востоке. Армения же отказалась от идеи и практики «миацум», единства бывшей АрмССР и Нагорно-Карабахской автономной области. Сегодня официальная линия Еревана такова: «карабахская идея» вредна, она не соответствует национальным армянским интересам. Руководство страны во главе с Пашиняном взялось за строительство «Реальной Армении», трансформацию национально-государственного проекта, предполагающую отказ от героики в пользу консьюмеризма. Масштабы этих изменений ещё предстоит понять и оценить. Но сам тренд очевиден.
Во-вторых, роль России как главного модератора и гаранта в отношениях между Ереваном и Баку поставлена под сомнение. Азербайджанской стороной - потому, что она выиграла, а армянской - ровно наоборот, потому, что она проиграла. В-третьих, значительно усилилась роль Турции. Ещё пять лет назад Кавказ можно было назвать сферой не только особых интересов, но и приоритетного влияния России. Сегодня это эксклюзивное влияние поставлено под сомнение как внешними игроками, так и самими странами региона. Эту ситуацию пытается использовать и Запад (взять хотя бы резкую активизацию Вашингтона на переговорном треке или пресловутый «маршрут Трампа»). Это, в свою очередь, вызывает серьёзные опасения со стороны Ирана. Военное противостояние Штатов и Израиля с Исламской Республикой оставило эту проблему в тени. Но как только (и если) оно прекратится, вопрос об активизации Турции и США на Южном Кавказе снова актуализирует проблему «иранского ответа». «Маршруты» и «коридоры» без участия Ирана рассматриваются руководством Исламской Республики как вызов и попытка её «геополитического окружения».
Одним из ключевых направлений развития Кавказа остаётся строительство логистических маршрутов. Как новые коридоры - Средний, Зангезурский, «Север - Юг» и другие - способны изменить политическую и экономическую конфигурацию региона? И какие из этих проектов действительно имеют перспективу, а какие пока остаются скорее политическими декларациями?
Эти проекты не являются в чистом виде экономическими. Скорее, их можно назвать политэкономическими. И интересно то, что в отношении к ним нет жёсткого разделения. Например, Азербайджан хотел бы получить и Зангезурский коридор, чтобы связать свою основную территорию с нахичеванским эксклавом, и поучаствовать в проекте «Север - Юг».
Между тем по перспективам этих коридоров многое ещё не вполне понятно. В мае 2023 года Россия и Иран подписали межправительственное соглашение «О сотрудничестве по финансированию проектирования, строительства и поставок товаров и услуг для создания железной дороги «Решт - Астара». Президенты двух стран «благословили» этот документ по видеосвязи. Но «процесс пошёл» не так быстро, как хотелось бы. Задержка связывалась и с так называемым земельным вопросом - земельными выкупами, качественной работой по генподряду и прочими бюрократическими вещами.
Если же говорить о «маршруте Трампа», то пока он во многом так и остаётся проектом, а не чем-то, что уже реализуется «на земле». И вопросов больше, чем ответов. Ведь эта дорога пройдёт (если пройдёт) через территорию Армении, которая входит в Евразийский экономический союз (ЕАЭС), в связи с чем на ней будут действовать таможенные регуляции союза. Непраздный вопрос: готовы ли американцы к этому? Что-то подсказывает, что к работе «на паях» с Москвой и её союзниками Вашингтон не готов.
Суммируя, пока что все предполагаемые логистические маршруты ещё не стали реальностью. И для перехода от стадии проекта к практической реализации по-прежнему сохраняется значительная дистанция.
Часть 1
Часть 2
Часть 3
Часть 4
Часть 6
Часть 7
Часть 8
Часть 9
@CIS91
Часть 5
Главным событием этого десятилетия на Кавказе стало завершение карабахского конфликта и установление полного контроля Азербайджана над регионом. Можем ли мы уже сегодня оценить долгосрочные последствия этого события: для баланса сил на Кавказе, для Азербайджана и Армении, для региональных игроков?
Наверное, делать некие «окончательные выводы» мы не можем. Хотя бы памятуя о формуле известного военного теоретика Карла фон Клаузевица: «Даже на окончательный, решающий акт всей войны в целом нельзя смотреть как на нечто абсолютное».
Но определённые выводы, как минимум на среднесрочный период, уже на поверхности. Во-первых, военно-политический статус Азербайджана и Армении изменён радикально. Баку выиграл борьбу за Карабах. Что позволило азербайджанской стороне не только укрепить свои позиции на Южном Кавказе, но и сделать серьёзную заявку на роль «средней державы», заметно активизироваться в Центральной Азии и на Ближнем Востоке. Армения же отказалась от идеи и практики «миацум», единства бывшей АрмССР и Нагорно-Карабахской автономной области. Сегодня официальная линия Еревана такова: «карабахская идея» вредна, она не соответствует национальным армянским интересам. Руководство страны во главе с Пашиняном взялось за строительство «Реальной Армении», трансформацию национально-государственного проекта, предполагающую отказ от героики в пользу консьюмеризма. Масштабы этих изменений ещё предстоит понять и оценить. Но сам тренд очевиден.
Во-вторых, роль России как главного модератора и гаранта в отношениях между Ереваном и Баку поставлена под сомнение. Азербайджанской стороной - потому, что она выиграла, а армянской - ровно наоборот, потому, что она проиграла. В-третьих, значительно усилилась роль Турции. Ещё пять лет назад Кавказ можно было назвать сферой не только особых интересов, но и приоритетного влияния России. Сегодня это эксклюзивное влияние поставлено под сомнение как внешними игроками, так и самими странами региона. Эту ситуацию пытается использовать и Запад (взять хотя бы резкую активизацию Вашингтона на переговорном треке или пресловутый «маршрут Трампа»). Это, в свою очередь, вызывает серьёзные опасения со стороны Ирана. Военное противостояние Штатов и Израиля с Исламской Республикой оставило эту проблему в тени. Но как только (и если) оно прекратится, вопрос об активизации Турции и США на Южном Кавказе снова актуализирует проблему «иранского ответа». «Маршруты» и «коридоры» без участия Ирана рассматриваются руководством Исламской Республики как вызов и попытка её «геополитического окружения».
Одним из ключевых направлений развития Кавказа остаётся строительство логистических маршрутов. Как новые коридоры - Средний, Зангезурский, «Север - Юг» и другие - способны изменить политическую и экономическую конфигурацию региона? И какие из этих проектов действительно имеют перспективу, а какие пока остаются скорее политическими декларациями?
Эти проекты не являются в чистом виде экономическими. Скорее, их можно назвать политэкономическими. И интересно то, что в отношении к ним нет жёсткого разделения. Например, Азербайджан хотел бы получить и Зангезурский коридор, чтобы связать свою основную территорию с нахичеванским эксклавом, и поучаствовать в проекте «Север - Юг».
Между тем по перспективам этих коридоров многое ещё не вполне понятно. В мае 2023 года Россия и Иран подписали межправительственное соглашение «О сотрудничестве по финансированию проектирования, строительства и поставок товаров и услуг для создания железной дороги «Решт - Астара». Президенты двух стран «благословили» этот документ по видеосвязи. Но «процесс пошёл» не так быстро, как хотелось бы. Задержка связывалась и с так называемым земельным вопросом - земельными выкупами, качественной работой по генподряду и прочими бюрократическими вещами.
Если же говорить о «маршруте Трампа», то пока он во многом так и остаётся проектом, а не чем-то, что уже реализуется «на земле». И вопросов больше, чем ответов. Ведь эта дорога пройдёт (если пройдёт) через территорию Армении, которая входит в Евразийский экономический союз (ЕАЭС), в связи с чем на ней будут действовать таможенные регуляции союза. Непраздный вопрос: готовы ли американцы к этому? Что-то подсказывает, что к работе «на паях» с Москвой и её союзниками Вашингтон не готов.
Суммируя, пока что все предполагаемые логистические маршруты ещё не стали реальностью. И для перехода от стадии проекта к практической реализации по-прежнему сохраняется значительная дистанция.
Часть 1
Часть 2
Часть 3
Часть 4
Часть 6
Часть 7
Часть 8
Часть 9
@CIS91