Репост из: Разговор при галстуках
Бензин как политика. И как симптом
12 августа Ираклий Кобахидзе заявил, что Грузия в последние дни отправила в Абхазию топливо, чтобы закрыть возникший там дефицит. Правда, оговорился сразу: это сделали не власти, а бизнес. Такая формула обычно и появляется, когда государство вроде бы в стороне, но совсем в стороне быть не может. Тем более когда речь идет об Абхазии, где любое движение топлива, электричества, денег и вообще логистики почти автоматически становится политикой.
До этого в СМИ уже шли сообщения о нехватке бензина в Абхазии. Были кадры очередей на АЗС. И, если честно, ничего удивительного тут нет. Тот же дефицит, который накрыл Сочи и Краснодарский край, докатился и туда. Но интересно не это, а то, как быстро вокруг обычного, казалось бы, бензина вырос целый политический сюжет.
И вот на этом фоне приходит другая новость. Грузинская компания Repsol прекратила продажу бензина посреднику Solidus для последующих поставок в Абхазию. По сообщениям СМИ, причиной стала негативная реакция части общественности и оппозиционных партий, выступивших против помощи «сепаратистскому режиму». Хотя поставки, как сообщалось, осуществлялись с разрешения правительства Грузии. То есть сначала можно, потом уже нельзя. Сначала это называется бизнесом, потом вдруг оказывается политикой. Или, может быть, политикой это было с самого начала, просто прикрытой коммерческой вывеской. Глава Solidus Георгий Арвеладзе ранее подтверждал, что закупал топливо у Repsol и продавал его частным владельцам АЗС в Абхазии «во имя грузино-абхазского примирения». Всего было поставлено 400 тонн бензина.
Тут, конечно, хочется сделать паузу. Потому что разговоры о «примирении» через цистерны с бензином звучат, мягко говоря, неубедительно. Это не примирение. Это бизнес на дефиците. Циничный, приграничный бизнес. Пока можно было зарабатывать, все работало. Как только замаячили уголовные дела и политические издержки, вся гуманитарная риторика закончилась в один день. И это, пожалуй, важнее всех громких заявлений.
Бывший глава Национального банка Грузии Роман Гоциридзе уже обвинил правительство Кобахидзе в нарушении закона и потребовал от прокуратуры возбудить уголовное дело против руководителей Repsol и Solidus. То есть вопрос сразу подняли на уровень внутренней борьбы в самой Грузии. И тут уже трудно отделаться от мысли, что речь не только о бензине. Возможно, мы ошибаемся, но слишком уж вовремя эта история раздувается именно тогда, когда у России свои сложности с топливом и когда Абхазия объективно становится уязвимее к внешнему давлению.
Самое неприятное во всем этом даже не интрига вокруг поставок. Противно другое. Элиты по обе стороны снова решают свои вопросы, делят доходы, торгуются, а платит за это обычный человек, который просто стоит в очереди на заправке.
При этом надо признать очевидное. Между Абхазией и Грузией связь никуда не исчезла. Электроэнергетика, гуманитарные контакты в период ковида, семейные отношения, культурная память. Нет, правда, нет почти ни одной абхазской семьи, где не было бы старого родства с грузинами, советской общей биографии, совместной истории. Это было. И это не вычеркнуть. Поэтому сам по себе факт торговли бензином не должен никого шокировать. Какая разница, кому продают, если покупают? Вопрос ведь в другом: что за этим последует.
Если это взаимодействие останется серой схемой, прикрытой словами про «самостоятельный бизнес», его и дальше будут использовать как рычаг давления. Сегодня бензин, завтра электричество, послезавтра транзит. А потом придет кто-то третий, более сильный и более наглый, и предложит уже свои правила. Турция, Азербайджан, кто угодно. Кавказ пустоты не терпит. Если соседи не разговаривают по-соседски, приходит дальний игрок и начинает предъявлять права сразу на оба берега. Вот это, нам кажется, и есть главный вывод из истории с 400 тоннами бензина 12 августа. Не про топливо она. Про слабость конструкции, которая пока держится, но уже поскрипывает.
«Разговор при галстуках»|Подписывайся
12 августа Ираклий Кобахидзе заявил, что Грузия в последние дни отправила в Абхазию топливо, чтобы закрыть возникший там дефицит. Правда, оговорился сразу: это сделали не власти, а бизнес. Такая формула обычно и появляется, когда государство вроде бы в стороне, но совсем в стороне быть не может. Тем более когда речь идет об Абхазии, где любое движение топлива, электричества, денег и вообще логистики почти автоматически становится политикой.
До этого в СМИ уже шли сообщения о нехватке бензина в Абхазии. Были кадры очередей на АЗС. И, если честно, ничего удивительного тут нет. Тот же дефицит, который накрыл Сочи и Краснодарский край, докатился и туда. Но интересно не это, а то, как быстро вокруг обычного, казалось бы, бензина вырос целый политический сюжет.
И вот на этом фоне приходит другая новость. Грузинская компания Repsol прекратила продажу бензина посреднику Solidus для последующих поставок в Абхазию. По сообщениям СМИ, причиной стала негативная реакция части общественности и оппозиционных партий, выступивших против помощи «сепаратистскому режиму». Хотя поставки, как сообщалось, осуществлялись с разрешения правительства Грузии. То есть сначала можно, потом уже нельзя. Сначала это называется бизнесом, потом вдруг оказывается политикой. Или, может быть, политикой это было с самого начала, просто прикрытой коммерческой вывеской. Глава Solidus Георгий Арвеладзе ранее подтверждал, что закупал топливо у Repsol и продавал его частным владельцам АЗС в Абхазии «во имя грузино-абхазского примирения». Всего было поставлено 400 тонн бензина.
Тут, конечно, хочется сделать паузу. Потому что разговоры о «примирении» через цистерны с бензином звучат, мягко говоря, неубедительно. Это не примирение. Это бизнес на дефиците. Циничный, приграничный бизнес. Пока можно было зарабатывать, все работало. Как только замаячили уголовные дела и политические издержки, вся гуманитарная риторика закончилась в один день. И это, пожалуй, важнее всех громких заявлений.
Бывший глава Национального банка Грузии Роман Гоциридзе уже обвинил правительство Кобахидзе в нарушении закона и потребовал от прокуратуры возбудить уголовное дело против руководителей Repsol и Solidus. То есть вопрос сразу подняли на уровень внутренней борьбы в самой Грузии. И тут уже трудно отделаться от мысли, что речь не только о бензине. Возможно, мы ошибаемся, но слишком уж вовремя эта история раздувается именно тогда, когда у России свои сложности с топливом и когда Абхазия объективно становится уязвимее к внешнему давлению.
Самое неприятное во всем этом даже не интрига вокруг поставок. Противно другое. Элиты по обе стороны снова решают свои вопросы, делят доходы, торгуются, а платит за это обычный человек, который просто стоит в очереди на заправке.
При этом надо признать очевидное. Между Абхазией и Грузией связь никуда не исчезла. Электроэнергетика, гуманитарные контакты в период ковида, семейные отношения, культурная память. Нет, правда, нет почти ни одной абхазской семьи, где не было бы старого родства с грузинами, советской общей биографии, совместной истории. Это было. И это не вычеркнуть. Поэтому сам по себе факт торговли бензином не должен никого шокировать. Какая разница, кому продают, если покупают? Вопрос ведь в другом: что за этим последует.
Если это взаимодействие останется серой схемой, прикрытой словами про «самостоятельный бизнес», его и дальше будут использовать как рычаг давления. Сегодня бензин, завтра электричество, послезавтра транзит. А потом придет кто-то третий, более сильный и более наглый, и предложит уже свои правила. Турция, Азербайджан, кто угодно. Кавказ пустоты не терпит. Если соседи не разговаривают по-соседски, приходит дальний игрок и начинает предъявлять права сразу на оба берега. Вот это, нам кажется, и есть главный вывод из истории с 400 тоннами бензина 12 августа. Не про топливо она. Про слабость конструкции, которая пока держится, но уже поскрипывает.
«Разговор при галстуках»|Подписывайся