Наследство само себя не поделит
Вчера перед сном наша девятилетка поняла, что пришло время обсудить важное — квартирный вопрос.
Будущее вдруг оказалось пугающе близким. «В двадцать лет, — сообщила она, — я выйду замуж, и нам с мужем надо будет где-то жить».
— Хм, — ответила я. — Гм. Ты уверена, что выйдешь замуж именно в двадцать? Ведь бывает по-всякому…
— Ну конечно, — со вздохом заверила меня дочь и посмотрела таким взглядом, как если бы я усомнилась в том, что Земля круглая, а её Вакуку с вайлдберрис — оригинал.
Сомнений никаких, и сроки поджимают, поэтому перед тем, как я начну читать ей вслух «Кыш и двапортфеля» мы должны всё порешать.
— Ну ладно, — говорю, — а чем плох тот вариант, который был раньше?
Раньше она уверяла меня, что планирует счастливо жить с нами вместе всю оставшуюся жизнь. Старшие братья при этом исключались как абсолютно лишние элементы, зато включались кошка и будущий муж.
И, хотя муж евойный всё ещё представлялся фигурой гипотетической и расплывчатой, временные рамки на то, чтобы сделать ей предложение, как мы видим, уже были чётко обозначены.
И вот внезапно, после чистки зубов и до того, как была надета пижамка, пришло осознание, что муж её со всеми нами жить не захочет.
И во взгляде — печаль умудрённой опытом женщины, видавшей не один брак, бесславно погибший под руинами совместного с тёщей быта.
Так что квартира молодым нужна отдельная, и желательно прямо сейчас.
Дочь начала выяснять, а можно ли как-то продать нашу и на вырученные деньги купить всем по отдельной квартире. Желательно такой же. И в том же доме. Затем разговор перекинулся на другие имущественные объекты. Вот, например, дача. Она кому достанется?
Какое продуманное всё-таки растёт поколение. Деловитое. Ты ещё нужных коэффициентов до пенсии не набрал, а тебе уже предлагают задуматься о том, на сколько частей поделить дачу.
Вот мы росли абсолютно непрактичными. Из всего движимого и недвижимого имущества мне хотелось только танк на радиоуправлении. Большой такой, тёмно-зелёный, и чтобы «голова» крутилась в разные стороны, как у настоящего.
О том, в какой квартире я буду жить со своим будущим мужем, будущими детьми и этим танком, я не думала вообще.
И ни о какой даче не мечтала.
Да и зачем мечтать о пятачке в шесть соток, большая часть из которых — это грядки с картофелем? Которые надо два раза в день поливать из старого чайника и насылать порчу на колорадских жуков, убеждая их вернуться обратно в своё Колорадо.
В общем, эволюция налицо.
Мы в девять лет грезили об игрушке, они в том же возрасте думают, как грамотно поделить семейный актив.
Мы верили, что взрослые всё как-нибудь устроят, они уже сейчас проверяют, насколько хорошо взрослые с этим справились.
Мы росли в сказке про светлое будущее, они растут в новостной ленте, и помышляют не о дворцах, где играют свирели, а о том, кому достанется бабушкина дача.
Торопятся застолбить себе часть жилплощади, а то мало ли. В большой семье, как говорится... Квартиру прощёлкаешь и не заметишь.
Вчера перед сном наша девятилетка поняла, что пришло время обсудить важное — квартирный вопрос.
Будущее вдруг оказалось пугающе близким. «В двадцать лет, — сообщила она, — я выйду замуж, и нам с мужем надо будет где-то жить».
— Хм, — ответила я. — Гм. Ты уверена, что выйдешь замуж именно в двадцать? Ведь бывает по-всякому…
— Ну конечно, — со вздохом заверила меня дочь и посмотрела таким взглядом, как если бы я усомнилась в том, что Земля круглая, а её Вакуку с вайлдберрис — оригинал.
Сомнений никаких, и сроки поджимают, поэтому перед тем, как я начну читать ей вслух «Кыш и двапортфеля» мы должны всё порешать.
— Ну ладно, — говорю, — а чем плох тот вариант, который был раньше?
Раньше она уверяла меня, что планирует счастливо жить с нами вместе всю оставшуюся жизнь. Старшие братья при этом исключались как абсолютно лишние элементы, зато включались кошка и будущий муж.
И, хотя муж евойный всё ещё представлялся фигурой гипотетической и расплывчатой, временные рамки на то, чтобы сделать ей предложение, как мы видим, уже были чётко обозначены.
И вот внезапно, после чистки зубов и до того, как была надета пижамка, пришло осознание, что муж её со всеми нами жить не захочет.
И во взгляде — печаль умудрённой опытом женщины, видавшей не один брак, бесславно погибший под руинами совместного с тёщей быта.
Так что квартира молодым нужна отдельная, и желательно прямо сейчас.
Дочь начала выяснять, а можно ли как-то продать нашу и на вырученные деньги купить всем по отдельной квартире. Желательно такой же. И в том же доме. Затем разговор перекинулся на другие имущественные объекты. Вот, например, дача. Она кому достанется?
Какое продуманное всё-таки растёт поколение. Деловитое. Ты ещё нужных коэффициентов до пенсии не набрал, а тебе уже предлагают задуматься о том, на сколько частей поделить дачу.
Вот мы росли абсолютно непрактичными. Из всего движимого и недвижимого имущества мне хотелось только танк на радиоуправлении. Большой такой, тёмно-зелёный, и чтобы «голова» крутилась в разные стороны, как у настоящего.
О том, в какой квартире я буду жить со своим будущим мужем, будущими детьми и этим танком, я не думала вообще.
И ни о какой даче не мечтала.
Да и зачем мечтать о пятачке в шесть соток, большая часть из которых — это грядки с картофелем? Которые надо два раза в день поливать из старого чайника и насылать порчу на колорадских жуков, убеждая их вернуться обратно в своё Колорадо.
В общем, эволюция налицо.
Мы в девять лет грезили об игрушке, они в том же возрасте думают, как грамотно поделить семейный актив.
Мы верили, что взрослые всё как-нибудь устроят, они уже сейчас проверяют, насколько хорошо взрослые с этим справились.
Мы росли в сказке про светлое будущее, они растут в новостной ленте, и помышляют не о дворцах, где играют свирели, а о том, кому достанется бабушкина дача.
Торопятся застолбить себе часть жилплощади, а то мало ли. В большой семье, как говорится... Квартиру прощёлкаешь и не заметишь.