Я вышел из дома, когда во всех окнах погасли огни. Один за одним.
Я вышел из дома, когда во всех окнах погасли огни. Один за другим.
Надел свою любимую куртку. Мне нравится, как она пахнет. Они хотели её постирать, когда приезжали. Нельзя. Я вырвал, забрал обратно.
Всунул ноги в ботинки. В левом стелька дырявая — ступнёй всё время чувствую эту дырку. Как же бесит.
Ну, ничего. Ничего. Ничего.
В кармане брюк что-то звякнуло. Показалось — деньги. Нет. Забыл, что вчера нашёл под скамейкой скрепки и ключ. Странные люди: лежит добро — и никому не нужно. Все проходят мимо.
Ключ почти целый, и блестяшка на цепочке болтается. Красивенькая. Блестяшку спрятал сразу. Дома у меня большая коробка и ещё маленькие. Эту положил в маленькую и убрал под кровать.
Нажал кнопку лифта — дверцы открылись сразу. Пока ехал, протирал очки. Протирать надо внимательно, не отвлекаясь. И ноги должны стоять ровно, а левая — чуть впереди. Чтобы не подумали.
Лифт остановился. Зачем? Сейчас зайдёт кто-то… не хочу, не хочу, не хочу.
Сжал кулаки — будто это поможет. В глаза ей не смотрю, смотрю в пол. На стены. На выпуклые кнопки. Кнопки хорошие. Так хочется дотронуться, погладить.
Тётка вышла. Или девочка — я не видел. Остался только запах. Очень приятный. Хочется лизнуть его языком.
Теперь надо пройти мимо ЭТОЙ, открыть дверь — и дальше будет легче. Легче будет.
Иди, ну.
Дверь тяжелая, не открывается. Обиделась. Вчера я сказал ей, что она – железная дура, пускает всех подряд. Некоторых пускать нельзя. Они злые, и рты у них как дырки. Глаза крючками цепляются. Сверлят. Мне всегда страшно смотреть в их глаза.
Вот и сейчас, когда шел мимо ЭТОЙ, не смотрел на неё. Считал про себя – когда считаешь, всегда легче. Вы не пробовали? Попробуйте.
Заглянул под лавку, вдруг там что осталось. Нет. Ничего.
Может, сходить к пятому подъезду? Нет, рано. Мне надо работать. Еще весь день впереди, успею.
Прошёл несколько шагов. Я должен провожать их всех. Если не проводить — что-то случится. Всегда случается. Я им помогаю.
Увидел стаканчики. Такие красивые, целые! А они их в урну...
Стаканчики нельзя. Стаканы все должны жить дома. С остальными.
Взял.
Их надо мыть каждый день, сушить. Потом оборачивать в тряпочку, иначе испортятся.
Всё портится.
Сегодня схожу к метро. Там можно найти с буквами. С буквами — хорошие.
Опять собака. Опять собака. Опять эта собака. Не смотреть.
Отвернулся.
Из двора под шлагбаум выезжают машины. Люди идут к метро. Все куда-то идут. На работу. Я тоже работаю.
Светлеет.
Собака ушла. Подышал на ладони. Хочется снова проверить под лавкой, но в подъезде ОНА — и может выйти в любой момент. Она всегда выходит, когда я работаю. Мешает, говорит что-то. Я не слушаю. Считаю.
Она улыбается. Жильцы проходят мимо, здороваются с ней.
Посветлело совсем. Скоро можно идти домой — мыть стаканчики.
А вечером опять работать, считать людей. Проверять, все ли вернулись.
#бринс_пишет_рассказы
Я вышел из дома, когда во всех окнах погасли огни. Один за другим.
Надел свою любимую куртку. Мне нравится, как она пахнет. Они хотели её постирать, когда приезжали. Нельзя. Я вырвал, забрал обратно.
Всунул ноги в ботинки. В левом стелька дырявая — ступнёй всё время чувствую эту дырку. Как же бесит.
Ну, ничего. Ничего. Ничего.
В кармане брюк что-то звякнуло. Показалось — деньги. Нет. Забыл, что вчера нашёл под скамейкой скрепки и ключ. Странные люди: лежит добро — и никому не нужно. Все проходят мимо.
Ключ почти целый, и блестяшка на цепочке болтается. Красивенькая. Блестяшку спрятал сразу. Дома у меня большая коробка и ещё маленькие. Эту положил в маленькую и убрал под кровать.
Нажал кнопку лифта — дверцы открылись сразу. Пока ехал, протирал очки. Протирать надо внимательно, не отвлекаясь. И ноги должны стоять ровно, а левая — чуть впереди. Чтобы не подумали.
Лифт остановился. Зачем? Сейчас зайдёт кто-то… не хочу, не хочу, не хочу.
Сжал кулаки — будто это поможет. В глаза ей не смотрю, смотрю в пол. На стены. На выпуклые кнопки. Кнопки хорошие. Так хочется дотронуться, погладить.
Тётка вышла. Или девочка — я не видел. Остался только запах. Очень приятный. Хочется лизнуть его языком.
Теперь надо пройти мимо ЭТОЙ, открыть дверь — и дальше будет легче. Легче будет.
Иди, ну.
Дверь тяжелая, не открывается. Обиделась. Вчера я сказал ей, что она – железная дура, пускает всех подряд. Некоторых пускать нельзя. Они злые, и рты у них как дырки. Глаза крючками цепляются. Сверлят. Мне всегда страшно смотреть в их глаза.
Вот и сейчас, когда шел мимо ЭТОЙ, не смотрел на неё. Считал про себя – когда считаешь, всегда легче. Вы не пробовали? Попробуйте.
Заглянул под лавку, вдруг там что осталось. Нет. Ничего.
Может, сходить к пятому подъезду? Нет, рано. Мне надо работать. Еще весь день впереди, успею.
Прошёл несколько шагов. Я должен провожать их всех. Если не проводить — что-то случится. Всегда случается. Я им помогаю.
Увидел стаканчики. Такие красивые, целые! А они их в урну...
Стаканчики нельзя. Стаканы все должны жить дома. С остальными.
Взял.
Их надо мыть каждый день, сушить. Потом оборачивать в тряпочку, иначе испортятся.
Всё портится.
Сегодня схожу к метро. Там можно найти с буквами. С буквами — хорошие.
Опять собака. Опять собака. Опять эта собака. Не смотреть.
Отвернулся.
Из двора под шлагбаум выезжают машины. Люди идут к метро. Все куда-то идут. На работу. Я тоже работаю.
Светлеет.
Собака ушла. Подышал на ладони. Хочется снова проверить под лавкой, но в подъезде ОНА — и может выйти в любой момент. Она всегда выходит, когда я работаю. Мешает, говорит что-то. Я не слушаю. Считаю.
Она улыбается. Жильцы проходят мимо, здороваются с ней.
Посветлело совсем. Скоро можно идти домой — мыть стаканчики.
А вечером опять работать, считать людей. Проверять, все ли вернулись.
#бринс_пишет_рассказы