ШАНТАРАМ, МАСТЕР, МАРГАРИТА И ЛЕВИАФАН -2
А потом вдруг текст разваливается. Прям вот деградирует и плесневеет. Язык становится менее образным, герои менее глубокими, сцены более плоскими. Становится то слишком сладко, то слишком горько. Появляются тонкие душевные гангстеры и мудрые справедливые повстанцы. Выясняется, что русских в Афгане тонкие душевные мудрые люди убивать могут, хотя никого больше убивать они не могут. Вот ну никого, кроме русских, не могут убивать тонкие душевные люди. Но русских могут.
В следующей книге, кстати, выясняется, что можно также убивать Цейлонских индейцев, которые называются тамилы. За русских становится менее обидно, но это только в следующей книге. А в первой русские убивают крёстного отца, причём тот оказывается не отцом, а сукою. Сладость бурно смешивается с горечью и болью, давая, как и следовало ожидать, серо-буро-малиновый кисель.
Становится скучно. Выясняется что та самая Карла, любовь протагониста с первого взгляда, которая на этих скорбных листах оставалась уверенным, чуть ли не единственным, драйвером читательского интереса — на самом деле всего лишь бездушный робот, контролируемый крёстным отцом, точнее, контролировавшийся, пока отец не помер, но даже у мёртвого остаётся участие в контроле. Хочется попросить исходники кода и поставщика оборудования такого замечательного робота, но разум подсказывает, что это всё понарошку. И это обидно, патамушта в начале Шантарама всё было очень даже взаправду.
Короче, обязательно дочитайте до того момента, когда герой и его маленький друг спасёны от стаи бродячих собак ангелом с небес. После этого смело переставайте читать. Дальше - добрые гангстеры, злые русские и кисель. Но до собак и ангелов дочитать обязательно надо.
На задоре и вдохновении от первой половины ШАНТАРАМа я пошёл читать вторую книгу того же автора. Не смог продраться и до половины.
И задался я вопросом, как же возможна подобная гетерогенность из-под пера одного и того же имени. И начал я журналистское расследование. И открылась мне волнующая история, ещё более отзывается у всех участников литературного процесса:
⑴ Когда Генри Розенблюм отдал исходный текст ШАНТАРАМа своей жене Марго, та была восхищена фактурой и отвращена языком, проработкой героев и сюжетом. Работая денно и нощно на адреналине и эндорфинах, Марго за феноменальные две недели полностью переписала полтора миллиона знаков ШАНТАРАМа и выдала автору на ознакомление.
⑵ Автор возмущённо сообщил, что он никогда не подпишется под этим презренным коммерческим пасквилем, в который Марго исковеркала его исходную высокую искреннюю прозу.
⑶ Марго сообщила об этой истории своему Мастеру. Генри, как человек имеющий в анамнезе несколько поколения раввинов, мудро сообщил конфликтующим сторонам, что они обе правы, и разделил книгу ровно пополам. Первую половину оставили за Марго, а вторую – за автором. Водораздел прошёл по сцене с собаками. Это самоуправство, кстати, тоже было упомянуто торчком в иске к Генри.
⑷ Узнав всё это я задал только один вопрос: где, о где можно прочитать вторую половину ШАНТАРАМа, написанную Марго. Мне ответили, что Марго в ярости уничтожила этот текст. Я парировал утверждением, что рукописи не горят. Мне сообщили, что некоторые рукописи всё-таки тлеют.
Вот так мы потеряли вторую половину ШАНТАРАМа. В российской культурной сфере, кстати, тоже была подобная история. Я всегда удивлялся, почему первый фильм Андрея Звягинцева (иноагента) «Возвращение» я смотрю с восторгом и дрожью, а через все его остальные кинопроизведения продираюсь со скукой. После нескольких лет удивлений мне открыли тайну о том, что Александр Роднянский (иноагент), будучи инвестором-продюсером «Возвращения», полностью его перемонтировал. Настолько полностью, что с тех пор Звягинцев (иноагент) с Роднянским (иноагентом) не разговаривает. Зато вот мы имеем великолепное произведение киноискусства. Всем рекомендую смотреть «Возвращение» и не смотреть всё остальное звягинцевское, включая даже «Лефиафан».
А потом вдруг текст разваливается. Прям вот деградирует и плесневеет. Язык становится менее образным, герои менее глубокими, сцены более плоскими. Становится то слишком сладко, то слишком горько. Появляются тонкие душевные гангстеры и мудрые справедливые повстанцы. Выясняется, что русских в Афгане тонкие душевные мудрые люди убивать могут, хотя никого больше убивать они не могут. Вот ну никого, кроме русских, не могут убивать тонкие душевные люди. Но русских могут.
В следующей книге, кстати, выясняется, что можно также убивать Цейлонских индейцев, которые называются тамилы. За русских становится менее обидно, но это только в следующей книге. А в первой русские убивают крёстного отца, причём тот оказывается не отцом, а сукою. Сладость бурно смешивается с горечью и болью, давая, как и следовало ожидать, серо-буро-малиновый кисель.
Становится скучно. Выясняется что та самая Карла, любовь протагониста с первого взгляда, которая на этих скорбных листах оставалась уверенным, чуть ли не единственным, драйвером читательского интереса — на самом деле всего лишь бездушный робот, контролируемый крёстным отцом, точнее, контролировавшийся, пока отец не помер, но даже у мёртвого остаётся участие в контроле. Хочется попросить исходники кода и поставщика оборудования такого замечательного робота, но разум подсказывает, что это всё понарошку. И это обидно, патамушта в начале Шантарама всё было очень даже взаправду.
Короче, обязательно дочитайте до того момента, когда герой и его маленький друг спасёны от стаи бродячих собак ангелом с небес. После этого смело переставайте читать. Дальше - добрые гангстеры, злые русские и кисель. Но до собак и ангелов дочитать обязательно надо.
На задоре и вдохновении от первой половины ШАНТАРАМа я пошёл читать вторую книгу того же автора. Не смог продраться и до половины.
И задался я вопросом, как же возможна подобная гетерогенность из-под пера одного и того же имени. И начал я журналистское расследование. И открылась мне волнующая история, ещё более отзывается у всех участников литературного процесса:
⑴ Когда Генри Розенблюм отдал исходный текст ШАНТАРАМа своей жене Марго, та была восхищена фактурой и отвращена языком, проработкой героев и сюжетом. Работая денно и нощно на адреналине и эндорфинах, Марго за феноменальные две недели полностью переписала полтора миллиона знаков ШАНТАРАМа и выдала автору на ознакомление.
⑵ Автор возмущённо сообщил, что он никогда не подпишется под этим презренным коммерческим пасквилем, в который Марго исковеркала его исходную высокую искреннюю прозу.
⑶ Марго сообщила об этой истории своему Мастеру. Генри, как человек имеющий в анамнезе несколько поколения раввинов, мудро сообщил конфликтующим сторонам, что они обе правы, и разделил книгу ровно пополам. Первую половину оставили за Марго, а вторую – за автором. Водораздел прошёл по сцене с собаками. Это самоуправство, кстати, тоже было упомянуто торчком в иске к Генри.
⑷ Узнав всё это я задал только один вопрос: где, о где можно прочитать вторую половину ШАНТАРАМа, написанную Марго. Мне ответили, что Марго в ярости уничтожила этот текст. Я парировал утверждением, что рукописи не горят. Мне сообщили, что некоторые рукописи всё-таки тлеют.
Вот так мы потеряли вторую половину ШАНТАРАМа. В российской культурной сфере, кстати, тоже была подобная история. Я всегда удивлялся, почему первый фильм Андрея Звягинцева (иноагента) «Возвращение» я смотрю с восторгом и дрожью, а через все его остальные кинопроизведения продираюсь со скукой. После нескольких лет удивлений мне открыли тайну о том, что Александр Роднянский (иноагент), будучи инвестором-продюсером «Возвращения», полностью его перемонтировал. Настолько полностью, что с тех пор Звягинцев (иноагент) с Роднянским (иноагентом) не разговаривает. Зато вот мы имеем великолепное произведение киноискусства. Всем рекомендую смотреть «Возвращение» и не смотреть всё остальное звягинцевское, включая даже «Лефиафан».