Крайний гóдный роман Виктора нашего Олеговича отличался названием неприличным, но как не выкинуть слова из песни, так не удастся избежать произнесения этого названия: «Айфак».

Обильно жемчужин мудрости рассыпано в оном произведении: и о метафизике искусственного интеллекта, и о природе литературной критики, и о сути современного литературного (и в целом «культурного») процесса. Однако, в данной рецензии я сосредоточусь исключительно на обсуждении формулы современного бестселлера. Те, которые хочут понять, зачем я на этой теме сосредотачиваюсь, читайте до конца. А я пока поцитирую:

«Самый короткий путь к литературному успеху для молодого автора таков: написать какую-нибудь глуповатую и полную этноязычных вкраплений историю о трудном становлении аффирмативно-миноритарной личности — и тогда посланцы свободных СМИ прибудут осыпать этого автора лавровым листом и лепестками роз.»

«Массовый иудео-саксонский роман сразу пишется как сценарий. Он основан на том, что «живого и убедительного» героя заставляют переносить муки и трудности в погоне за деньгами. Герой стремится к цели, выдерживает удары судьбы — и трансформируется во что-то другое — светлое и жизнеутверждающее. Что, по мысли литературных маркетологов, должно рождать в читателе не ужас от фундаментального непостоянства бытия, а восторженный интерес к победе добра и разума.»

«Об этом, правда, не следует слишком громко говорить, ибо сразу выяснится, что к этому жанру относится большая часть канона, и вся сокровищница человеческой культуры есть просто склад заплесневевшего бреда… Язык, вылизывающий сам себя в пустоте, и больше ничего. В России всегда читали именно для этого, а не затем, чтобы следить за перемещениями какого-то «крепко сбитого характера» по выдуманному паркету…»

«Главное, что требуется в нашем мире от творца - это басовито спеть "я люблюююю тебя сансааааара." Иными словами, следует продавить мессадж, что сдаваться никогда не надо, ибо человек - сам кузнец своей наковальни... секрет эмоциональной необходимости таких пассажей в том, что их смысл совпадает с главным биологическим вектором - волей к жизни. при достоверности взятого автором тона читатель получает допаминовую подмастырку. А достоверность лучше всего достигается, когда ассоциативный ряд отталкивается от непосредственной передаваемой реальности. Беда только в том, что все те, кто хотели жить, в конце концов умерли…»

Штош.. Истина резанула в самое сердце. Ведь, действительно, такая у нас литература. До "Айфака" я этого не видел, атеперь мне этого не развидеть. Я жил с этой горькой правдой многие годы, пока не встретился нынче с новинкой Издательства ПЛАНЖ-2024: романом «ГЭМБЛЕР» Романа Яковенко (каламбур неизбежен). Уж не знаю, уважает Яковенко Пелевина, или нет, но произведение его как раз находится в векторе мыслей Виктора Олеговича. Яковенко пишет приблизительно так, как должно понравиться Пелевину. То есть, пишет нешаблонно и антисансарно.

В «ГЭМБЛЕРЕ» нет ни одного «положительного» героя. Все персонажи крепко сбиты и читатель постоянно пытается ассоциироваться ну хоть с кем-нибудь из них в надежде, что именно этот персонаж найдёт свою цель, выдержит удары судьбы, не сдастся и трансформируется в тёплый глубокий свет. Ан нет, попытки бессмысленны. Сансару никто не любит. Напротив, всё её бегут — истово и, разумеется, безуспешно. Каждый герой «ГЭМБЛЕРА» быстро идёт на сделки с совестью, продаёт и предаёт всех, кто подвернётся, и неминуемо движется к концу печальному. Конец не заставляет себя ждать. Вернее, это делают множество печальных концов, нанизанных друг на друга в динамичном чётком повествовании, которое не позволяет читателю отбросить книгу, ибо написаны оно (повествование) и она (книга) прекрасным языком.

Ничего хорошего, дорогие читатели, в финале романа «ГЭМБЛЕР» я пообещать вам не могу. Кроме одного! И это не спойлер… Когда, наконец, все арки закрыты, все герои получили по делам своим, а книга иссякла, читатель откладывает её, озирается по сторонам, выдыхает, расслабляется, улыбается и произносит финальную нетленную цитату из вышеупомянутого «Айфака»:

«Жить ой. Но да."