ЦИФРОВОЙ ДВОЙНИК КОТА ДОМАШНЕГО ОБЫКНОВЕННОГО СРЕДНЕЙ ПУШИСТОСТИ
и его роль в RWE-революции
Для конструктивного обсуждения роли цифровых двойников в фармацевтике надо сначала договориться, что же вообще обозначает термин «цифровой двойник». Тонкость в том, что звучит это слишком уж массивно-солидно. Надо разбираться. И прежде чем мы перейдём на людей, давайте, как водится, потренируемся на котах.
Для человека академического или романтического термин «цифровой двойник» означает нечто столь же сложное и магическое, как кот во всём своём волшебстве и великолепии. Академические люди настаивают, что цифровой двойник кота должен достаточно точно моделировать все происходящие в нём процессы, от мышечных и сердечно-сосудистых до нейронных и иммунных. Романтические же люди уверены, что цифровой двойник кота должен, как минимум, мурлыкать и гулять сам по себе, а в идеале радовать так же, как оригинал. Вспоминается анекдот о бракованных шариках: надуваются нормально, но не радуют.
После доклада в Сириусе ко мне независимо друг от друга подошло несколько человек в статусе от студента магистратуры до доктора наук-завкафедры и напомнили, что до ближайшего реального настоящего достойного цифрового двойника человечеству ещё лет двадцать по полю, лесу и болоту. Попытки оцифровать и замоделировать сердечно-сосудистую систему уже давно столкнулись как с её сложностью, так и зависимостью от практически любой другой полиорганной системы организма. Стенокардия – это не только сердце, но и сосуды, нейроны, печень и даже желудок.
Мне эти вопросы понятны. Лично у меня единственный значимый приступ стенокардии в жизни случился, когда я смотрел матч чемпионата Европы по футболу Россия-Англия. Наши проигрывали. Я съел от волнения два огромных жирных фондю в одно рыло и тут Березуцкий сравнял счёт на последней минуте. Но наши всё равно вылетели. Как всю эту сложность и энтропию процессов многоклеточного полиорганного организма засунуть в машину и в цифру? - спрашивают доктора, завкафедры и магистранты.
Если принять амбициозные требования и разделить гнетущие сомнения академических и романтических людей, то, конечно, рассуждения о цифровых двойниках живых организмов сегодня выглядят либо как инфоцыганство, либо как упоминание имени господа всуе. Поскольку я бы не хотел, чтобы меня заподозрили в любом из этих страшных грехов, то прошу рассмотреть моё определение цифрового двойника как минимальной нейронки, делающей многомерную регрессию нескольких параметров и выдающей сообщения как о нормальности параметра, так и о его корреляции с поведением остальных параметров. Понимаю, что звучит заумно, поэтому сейчас расскажу на примере. Как договорились, сначала не на человеке, а на коте.
Вообще, будучи профессором инноваций, я обязан профессионально настаивать на переводе любой дискуссии из области академических абстракций в область практических примеров, которые актуализируются в валидационных экспериментах с прототипами, решающими практические задач с помощью той или иной функциональности. Как известно, вопрос «А какую задачу мы решаем?» магически выводит из клинча самые сложные цугцванги.
Поэтому давайте решим какую-нибудь простую проблему. Например, предскажем, сколько грамм сухого корма съест мой кот (см фото) завтра. Зачем мы хотим решать эту проблему? Не знаю. Многие проблемы решаются людьми только для того, чтобы создать движуху, ощутить пульс бытия, расширить рамки обыденности.
ПРОДОЛЖЕНИЕ
и его роль в RWE-революции
Для конструктивного обсуждения роли цифровых двойников в фармацевтике надо сначала договориться, что же вообще обозначает термин «цифровой двойник». Тонкость в том, что звучит это слишком уж массивно-солидно. Надо разбираться. И прежде чем мы перейдём на людей, давайте, как водится, потренируемся на котах.
Для человека академического или романтического термин «цифровой двойник» означает нечто столь же сложное и магическое, как кот во всём своём волшебстве и великолепии. Академические люди настаивают, что цифровой двойник кота должен достаточно точно моделировать все происходящие в нём процессы, от мышечных и сердечно-сосудистых до нейронных и иммунных. Романтические же люди уверены, что цифровой двойник кота должен, как минимум, мурлыкать и гулять сам по себе, а в идеале радовать так же, как оригинал. Вспоминается анекдот о бракованных шариках: надуваются нормально, но не радуют.
После доклада в Сириусе ко мне независимо друг от друга подошло несколько человек в статусе от студента магистратуры до доктора наук-завкафедры и напомнили, что до ближайшего реального настоящего достойного цифрового двойника человечеству ещё лет двадцать по полю, лесу и болоту. Попытки оцифровать и замоделировать сердечно-сосудистую систему уже давно столкнулись как с её сложностью, так и зависимостью от практически любой другой полиорганной системы организма. Стенокардия – это не только сердце, но и сосуды, нейроны, печень и даже желудок.
Мне эти вопросы понятны. Лично у меня единственный значимый приступ стенокардии в жизни случился, когда я смотрел матч чемпионата Европы по футболу Россия-Англия. Наши проигрывали. Я съел от волнения два огромных жирных фондю в одно рыло и тут Березуцкий сравнял счёт на последней минуте. Но наши всё равно вылетели. Как всю эту сложность и энтропию процессов многоклеточного полиорганного организма засунуть в машину и в цифру? - спрашивают доктора, завкафедры и магистранты.
Если принять амбициозные требования и разделить гнетущие сомнения академических и романтических людей, то, конечно, рассуждения о цифровых двойниках живых организмов сегодня выглядят либо как инфоцыганство, либо как упоминание имени господа всуе. Поскольку я бы не хотел, чтобы меня заподозрили в любом из этих страшных грехов, то прошу рассмотреть моё определение цифрового двойника как минимальной нейронки, делающей многомерную регрессию нескольких параметров и выдающей сообщения как о нормальности параметра, так и о его корреляции с поведением остальных параметров. Понимаю, что звучит заумно, поэтому сейчас расскажу на примере. Как договорились, сначала не на человеке, а на коте.
Вообще, будучи профессором инноваций, я обязан профессионально настаивать на переводе любой дискуссии из области академических абстракций в область практических примеров, которые актуализируются в валидационных экспериментах с прототипами, решающими практические задач с помощью той или иной функциональности. Как известно, вопрос «А какую задачу мы решаем?» магически выводит из клинча самые сложные цугцванги.
Поэтому давайте решим какую-нибудь простую проблему. Например, предскажем, сколько грамм сухого корма съест мой кот (см фото) завтра. Зачем мы хотим решать эту проблему? Не знаю. Многие проблемы решаются людьми только для того, чтобы создать движуху, ощутить пульс бытия, расширить рамки обыденности.
ПРОДОЛЖЕНИЕ