𝕵𝐮𝗌𝐭 𝐭𝗈 𝐝𝖗𝐢𝐧𝗄.
🤍🤍🤍🤍🤍🤍🤍🤍🤍🤍🤍🤍
Ночь. Все окна раскрыты настежь. Прохладный летний воздух проникал в маленькую квартиру Паркинсон.
Скромная двушка, потерянная в огромном запутанном клубке магловских улиц Лондона. Девушка больше не хотела жить в пафосе дома своих покойных родителей. Она хотела спокойствия, отдыха и уединения. И найти это Пэнси смогла только в этой небольшой квартирке.
Брюнетка стояла на уютном открытом балконе и курила.
Было привычно тихо — то, что она так ценила.
Ни звука, кроме ее ровных вдохов и выдохов. На кухонном столе стояла открытая бутылка лучшего вина — желание скромности никак не повлияло на отношение к алкоголю.
Черные волосы были распущены. Такой же черный легкий халат свободно развивался с каждым порывом ночного ветра. Лицо было расслабленно, но зеленые глаза внимательно следили за всем, происходящим на улице.
Паркинсон всегда была наблюдателем — молчаливая и слишком гордая, чтобы начать конфликт. Она рассматривала, делала выводы и строила планы в своей голове. Тихо и скромно. Не отсвечивая лишний раз.
Это не ушло с годами. Сейчас Пэнси двадцать шесть. Она молча ушла незаметной тенью, сжигая за собой мосты до пепла, и не прощалась. С высоко поднятой головой.
Девушка никому не сказала, куда уходит. Никто из друзей не знал, что она вообще планировала уйти. Она просто ушла и не собиралась возвращаться.
Пэнси нашла свое счастье — такое же молчаливое и почти неуловимое, как и она сама. Ей хватало этого — маленькой двушки среди магловского города, бутылки вина, сигарет и минимального общения с людьми.
Ей было комфортно одной. Она любила думать. Любила быть наедине со своими мыслями.
Наверное, она скучала по друзьям и старой жизни, наполненной огневиски, ночными поседелками, балами в роскошных домах друг друга и доверием. Но девушка решила, что там, среди них, она не будет счастливой в той мере, в которой хотела. Да, это было какое-то правдоподобное подобие счастье. Но всего лишь подделка — точная, почти неотличимая от оригинала, и, увы, пустая. Ненастоящая.
Видимо, одиночество где-то в магловском Лондоне и свобода — вот ее личный кусочек рая, ради которого пришлось пожертвовать друзьями и старой, привычной жизнью.
И Паркинсон, пусть слезы сами собой наворачивались на глаза, пусть на душе скребли кошки, пусть в груди что-то болезненно сжималось, не хотела возвращаться назад.
Но, к счастью или сожалению, Судьба не спрашивает разрешения перед тем, как подкинуть напоминание — болезненное и неожиданное. Такое, чтобы даже самый главный параноик не смог к нему подготовиться.
Сзади, в квартире, раздался тихий щелчок. Еле уловимый слухом, но этого хватило, чтобы Пэнси услышала. Девушка нахмурилась.
Звук был до боли похож на щелчок аппарации.
В магловской части Англии.
Паркинсон не оборачивалась. Рука сама нащупала палочку в кармане — привычка. Пэнси напряглась. Адреналин и алкоголь смешались в голове, подкидывая все новые и новые варианты личности ночного гостя.
Девушка прислушалась. Тихие, приближающиеся шаги. Кто-то не пытался скрыться от нее — движения слишком легкие.
В нос ударил запах дорогих французских духов.
Женских.
Наконец шаги затихли. Паркинсон сильнее сжала сигарету между пальцев.
Миг.
Догоревший бычок летит вниз.
Секунда.
Пэнси, ведомая вином и инстинктами, резко разворачивается назад, вытягивая руку с палочкой вперед.
В сантиметре от спокойно-каменного лица Астории Гринграсс.
Брюнетка стояла на расстоянии вытянутой руки — высокая и идеально прямая. В дорогом черном платье. Ни один мускул на ее повзрослевшем ледяном лице не дрогнул. Девушка лишь разглядывала Пэнси нечитаемым взглядом.
Паркинсон удивленно склонила голову чуть вправо. Прищуренные зеленые глаза вглядывались в карие.
Она сразу узнала ее.
Живое воплощение мечт своих родителей — статная и холодная.
Неприкасаемая.
Обе молчали.
Наконец, Гринграсс первая прервала молчание:
— Скромно живешь, Паркинсон. – девушка оторвала взгляд от лица напротив и лениво, почти снисходительно, обвела взглядом небольшой балкон. Пэнси фыркнула.
— Тебя не звали.