(2 из 4)
Поэтому, хотя конкретный механизм подобной операции в США остаётся гипотетическим, сама концепция не является беспрецедентной.
А теперь перейдём к действительно радикальному сценарию…
Предположим, Вашингтон решит переоценить золото не до $5 000 и даже не до $10 000.
Предположим, власти решат установить совершенно новую официальную стоимость золота — и выберут по-настоящему безумную цифру.
Например, $100 000 за унцию.
Или примерно $155 000 за унцию.
В последнем случае стоимость американского золотого запаса приблизится к $40 трлн — то есть на бумаге окажется примерно сопоставимой с государственным долгом США.
При цене $100 000 за унцию американские 261,5 млн унций золота официально стоили бы около $26,15 трлн.
При цене $155 000 — уже более $40 трлн.
Вот это уже цифры, которыми Вашингтон действительно может заинтересоваться.
При наличии соответствующей законодательной базы Казначейство теоретически могло бы выпустить значительно больший объём золотых сертификатов под переоценённое золото, а Федеральная резервная система в обмен зачислила бы соответствующие средства на счёт Казначейства.
По сути, именно так существующая система работает уже сегодня — за исключением того, что объём сертификатов законодательно ограничен до смешного устаревшей официальной ценой золота в $42,22 за унцию.
Если довести эту идею до крайней точки, мы приходим к вопросу, который и заставил меня погрузиться в эту тему:
может ли Америка использовать золото Форт-Нокса для погашения огромной части — а теоретически даже почти всего — государственного долга?
На бумаге можно построить сценарий, который выглядит примерно таким образом.
К сожалению, есть одна небольшая проблема.
Переоценка золота сама по себе не создаёт $40 трлн нового богатства.
Она может создать огромный дополнительный финансовый ресурс для Казначейства.
Изменение официальной цены унции золота с $42 до $155 000 не создаёт для Америки дополнительных заводов, домов, дата-центров, нефти, электроэнергии, сельскохозяйственных земель или производственных мощностей.
Экономика остаётся той же самой.
И золота по-прежнему остаётся 261,5 млн унций.
Мы всего лишь присвоили этому золоту значительно большее количество долларов и — в рамках рассматриваемой гипотетической модели — позволили Казначейству монетизировать эту новую оценку.
Если после этого Казначейство начнёт использовать полученные средства для погашения государственного долга, казначейские облигации могут исчезнуть.
Однако люди и организации, которые владели этими облигациями, никуда не исчезают.
Им выплачиваются деньги.
Фактически Вашингтон заменяет огромный объём процентных казначейских обязательств деньгами и другими денежными обязательствами финансовой системы.
И именно здесь мысленный эксперимент становится особенно интересным.
Потому что конечные последствия могут проявиться прежде всего в стоимости самого доллара.
Розничные инвесторы способствуют формированию пузыря на рынках золота и американских акций, предупреждает BIS
Сама по себе переоценка золота не означает, что $40 трлн мгновенно попадут в экономику или что доллар немедленно рухнет.
Сначала у Казначейства просто возникнет значительно больший баланс на счёте в Федеральной резервной системе.
Настоящее монетарное событие начинается тогда, когда Казначейство действительно начинает использовать эти деньги.
Если Вашингтон попытается направить десятки триллионов долларов на погашение государственного долга, а Федеральная резервная система каким-либо образом не стерилизует возникшую ликвидность, речь будет идти о денежной экспансии такого масштаба, для которого практически нет аналогов в современной истории США.
Америка от этого не становится на $40 трлн богаче.
Вы лишь потенциально создаёте огромное количество дополнительных долларов и доллароподобных требований к практически той же самой реальной экономике.
Возможно, лучший способ понять золото по $155 000 за унцию заключается не в том, что Вашингтон внезапно решил, будто унция жёлтого металла волшебным образом стала в 30–40 раз ценнее.
Возможно, смысл заключается в другом:
Поэтому, хотя конкретный механизм подобной операции в США остаётся гипотетическим, сама концепция не является беспрецедентной.
А теперь перейдём к действительно радикальному сценарию…
Предположим, Вашингтон решит переоценить золото не до $5 000 и даже не до $10 000.
Предположим, власти решат установить совершенно новую официальную стоимость золота — и выберут по-настоящему безумную цифру.
Например, $100 000 за унцию.
Или примерно $155 000 за унцию.
В последнем случае стоимость американского золотого запаса приблизится к $40 трлн — то есть на бумаге окажется примерно сопоставимой с государственным долгом США.
При цене $100 000 за унцию американские 261,5 млн унций золота официально стоили бы около $26,15 трлн.
При цене $155 000 — уже более $40 трлн.
Вот это уже цифры, которыми Вашингтон действительно может заинтересоваться.
При наличии соответствующей законодательной базы Казначейство теоретически могло бы выпустить значительно больший объём золотых сертификатов под переоценённое золото, а Федеральная резервная система в обмен зачислила бы соответствующие средства на счёт Казначейства.
По сути, именно так существующая система работает уже сегодня — за исключением того, что объём сертификатов законодательно ограничен до смешного устаревшей официальной ценой золота в $42,22 за унцию.
Если довести эту идею до крайней точки, мы приходим к вопросу, который и заставил меня погрузиться в эту тему:
может ли Америка использовать золото Форт-Нокса для погашения огромной части — а теоретически даже почти всего — государственного долга?
На бумаге можно построить сценарий, который выглядит примерно таким образом.
К сожалению, есть одна небольшая проблема.
Переоценка золота сама по себе не создаёт $40 трлн нового богатства.
Она может создать огромный дополнительный финансовый ресурс для Казначейства.
Изменение официальной цены унции золота с $42 до $155 000 не создаёт для Америки дополнительных заводов, домов, дата-центров, нефти, электроэнергии, сельскохозяйственных земель или производственных мощностей.
Экономика остаётся той же самой.
И золота по-прежнему остаётся 261,5 млн унций.
Мы всего лишь присвоили этому золоту значительно большее количество долларов и — в рамках рассматриваемой гипотетической модели — позволили Казначейству монетизировать эту новую оценку.
Если после этого Казначейство начнёт использовать полученные средства для погашения государственного долга, казначейские облигации могут исчезнуть.
Однако люди и организации, которые владели этими облигациями, никуда не исчезают.
Им выплачиваются деньги.
Фактически Вашингтон заменяет огромный объём процентных казначейских обязательств деньгами и другими денежными обязательствами финансовой системы.
И именно здесь мысленный эксперимент становится особенно интересным.
Потому что конечные последствия могут проявиться прежде всего в стоимости самого доллара.
Розничные инвесторы способствуют формированию пузыря на рынках золота и американских акций, предупреждает BIS
Сама по себе переоценка золота не означает, что $40 трлн мгновенно попадут в экономику или что доллар немедленно рухнет.
Сначала у Казначейства просто возникнет значительно больший баланс на счёте в Федеральной резервной системе.
Настоящее монетарное событие начинается тогда, когда Казначейство действительно начинает использовать эти деньги.
Если Вашингтон попытается направить десятки триллионов долларов на погашение государственного долга, а Федеральная резервная система каким-либо образом не стерилизует возникшую ликвидность, речь будет идти о денежной экспансии такого масштаба, для которого практически нет аналогов в современной истории США.
Америка от этого не становится на $40 трлн богаче.
Вы лишь потенциально создаёте огромное количество дополнительных долларов и доллароподобных требований к практически той же самой реальной экономике.
Возможно, лучший способ понять золото по $155 000 за унцию заключается не в том, что Вашингтон внезапно решил, будто унция жёлтого металла волшебным образом стала в 30–40 раз ценнее.
Возможно, смысл заключается в другом: