(3 из 4)
Вашингтон решил, что теперь для выражения стоимости той же самой унции золота требуется значительно больше долларов.
Иными словами, эта безумная цифра может говорить о долларе не меньше, чем о золоте.
Если триллионы и десятки триллионов вновь созданных или ставших доступными долларов действительно будут введены в обращение, последствия в конечном счёте могут проявиться в той или иной комбинации:
— ослабления доллара;
— ускорения инфляции;
— роста номинальной стоимости активов;
— повышения инфляционных ожиданий;
— изменения процентных ставок.
Конкретный результат в огромной степени будет зависеть от структуры операции и от того, насколько активно Федеральная резервная система станет реагировать на возникающую ликвидность.
Поэтому никакого волшебного трюка здесь нет.
Невозможно заставить исчезнуть десятки триллионов долларов государственных обязательств, не вызвав изменений в какой-либо другой части финансовой системы.
И именно эта часть мысленного эксперимента должна особенно заинтересовать инвесторов в золото.
Официальную цену золота в $155 000 за унцию можно рассматривать не столько как заявление Вашингтона о том, что золото внезапно стало невероятно дорогим, сколько как косвенное признание того, что доллар стал чрезвычайно дешёвым относительно золота.
Таким способом потенциально можно было бы погасить огромный объём номинального государственного долга.
Можно было бы резко улучшить статистические показатели государственного долга.
Возможно, удалось бы даже существенно сократить будущие расходы Казначейства на выплату процентов.
Однако фундаментальные экономические издержки никуда не исчезают.
Меняется лишь форма, в которой эти издержки проявляются.
Покупательная способность доллара по состоянию на август 2026 года
Вместо десятков триллионов долларов казначейских облигаций часть корректировки потенциально переносится непосредственно в денежную систему — в ликвидность, инфляцию, процентные ставки, цены активов и, в конечном счёте, в покупательную способность валюты.
Поэтому самое безумное в идее золота по $155 000 — вовсе не представить себе золото настолько дорогим.
Гораздо интереснее представить, сколько будет стоить сам доллар в мире, где Вашингтон решил, что ему необходимо золото по $155 000 за унцию.
Государственный долг становится меньше.
Количество долларов потенциально становится значительно больше.
А затем выясняется, что на эти доллары можно купить чертовски меньше.
При этом установление правительством официальной цены золота в $100 000 вовсе не заставит золото автоматически торговаться по $100 000 в Нью-Йорке, Лондоне или где-либо ещё.
Правительство может установить бухгалтерскую стоимость золота, но оно не способно просто приказать мировому рынку согласиться с этой ценой.
Однако сигнал, который последует за таким решением, невозможно будет проигнорировать.
Страна — эмитент главной мировой резервной валюты — фактически заявит, что золото настолько важно, что его можно использовать как инструмент реструктуризации собственного суверенного баланса.
Каждому центральному банку, суверенному фонду и крупному институциональному инвестору в мире немедленно придётся задуматься о последствиях.
Если сами Соединённые Штаты внезапно решили, что золото заслуживает значительно более высокой денежной оценки, почему другие государства не захотят увеличить собственные золотые резервы?
А если Вы управляете центральным банком какой-либо страны, возникает всё более неудобный вопрос:
какую долю резервов Вы хотите продолжать хранить в долларах и казначейских облигациях США — и какую в активе, который сам Вашингтон только что признал достаточно ценным, чтобы использовать его для решения собственных фискальных проблем?
Достаточно масштабная переоценка могла бы фактически стать признанием того, что золото никогда по-настоящему и не покидало мировую денежную систему.
Мы просто несколько десятилетий делали вид, будто это произошло, в то время как центральные банки продолжали складывать золотые слитки в своих хранилищах.
Я не прогнозирую золото по $100 000 за унцию.
Вашингтон решил, что теперь для выражения стоимости той же самой унции золота требуется значительно больше долларов.
Иными словами, эта безумная цифра может говорить о долларе не меньше, чем о золоте.
Если триллионы и десятки триллионов вновь созданных или ставших доступными долларов действительно будут введены в обращение, последствия в конечном счёте могут проявиться в той или иной комбинации:
— ослабления доллара;
— ускорения инфляции;
— роста номинальной стоимости активов;
— повышения инфляционных ожиданий;
— изменения процентных ставок.
Конкретный результат в огромной степени будет зависеть от структуры операции и от того, насколько активно Федеральная резервная система станет реагировать на возникающую ликвидность.
Поэтому никакого волшебного трюка здесь нет.
Невозможно заставить исчезнуть десятки триллионов долларов государственных обязательств, не вызвав изменений в какой-либо другой части финансовой системы.
И именно эта часть мысленного эксперимента должна особенно заинтересовать инвесторов в золото.
Официальную цену золота в $155 000 за унцию можно рассматривать не столько как заявление Вашингтона о том, что золото внезапно стало невероятно дорогим, сколько как косвенное признание того, что доллар стал чрезвычайно дешёвым относительно золота.
Таким способом потенциально можно было бы погасить огромный объём номинального государственного долга.
Можно было бы резко улучшить статистические показатели государственного долга.
Возможно, удалось бы даже существенно сократить будущие расходы Казначейства на выплату процентов.
Однако фундаментальные экономические издержки никуда не исчезают.
Меняется лишь форма, в которой эти издержки проявляются.
Покупательная способность доллара по состоянию на август 2026 года
Вместо десятков триллионов долларов казначейских облигаций часть корректировки потенциально переносится непосредственно в денежную систему — в ликвидность, инфляцию, процентные ставки, цены активов и, в конечном счёте, в покупательную способность валюты.
Поэтому самое безумное в идее золота по $155 000 — вовсе не представить себе золото настолько дорогим.
Гораздо интереснее представить, сколько будет стоить сам доллар в мире, где Вашингтон решил, что ему необходимо золото по $155 000 за унцию.
Государственный долг становится меньше.
Количество долларов потенциально становится значительно больше.
А затем выясняется, что на эти доллары можно купить чертовски меньше.
При этом установление правительством официальной цены золота в $100 000 вовсе не заставит золото автоматически торговаться по $100 000 в Нью-Йорке, Лондоне или где-либо ещё.
Правительство может установить бухгалтерскую стоимость золота, но оно не способно просто приказать мировому рынку согласиться с этой ценой.
Однако сигнал, который последует за таким решением, невозможно будет проигнорировать.
Страна — эмитент главной мировой резервной валюты — фактически заявит, что золото настолько важно, что его можно использовать как инструмент реструктуризации собственного суверенного баланса.
Каждому центральному банку, суверенному фонду и крупному институциональному инвестору в мире немедленно придётся задуматься о последствиях.
Если сами Соединённые Штаты внезапно решили, что золото заслуживает значительно более высокой денежной оценки, почему другие государства не захотят увеличить собственные золотые резервы?
А если Вы управляете центральным банком какой-либо страны, возникает всё более неудобный вопрос:
какую долю резервов Вы хотите продолжать хранить в долларах и казначейских облигациях США — и какую в активе, который сам Вашингтон только что признал достаточно ценным, чтобы использовать его для решения собственных фискальных проблем?
Достаточно масштабная переоценка могла бы фактически стать признанием того, что золото никогда по-настоящему и не покидало мировую денежную систему.
Мы просто несколько десятилетий делали вид, будто это произошло, в то время как центральные банки продолжали складывать золотые слитки в своих хранилищах.
Я не прогнозирую золото по $100 000 за унцию.